Из Калькутты Васко да Гама повел корабли на север. 20 сентября 1498 года на горизонте показались расположенные у западного побережья Индостана Анджидивские острова. События второй половины августа не позволили португальцам хорошо подготовиться к переходу через океан. Заканчивалась пресная вода, не хватало дров. Двадцатидневное плавание выявило мелкие неполадки, каравеллы нуждались в ремонте. Португальцы нашли удобную бухту и на следующий день приступили к работе.

Анджидивские острова населяли миролюбивые туземцы. Они снабдили эскадру продовольствием, помогли запасти дрова, показали источники. Моряки наслаждались тишиной и покоем, любовью женщин, готовых за скромные дары оказать любые услуги. Теплый мягкий климат, чудесная растительность, красивые люди напомнили португальцам о земном Рае. Они назвали крохотный архипелаг «Островами любви», «Блаженными островами». В отличие от Колумба, португальцы представляли Рай по Корану, как благодатную землю, населенную услаждающими праведников пышногрудыми гуриями. Это не помешало им основательно починить корабли.

Через неделю дозорные заметили в море паруса шести индийских судов. Николау Коэлью вышел на «Берриу» навстречу каравану. Приблизившись на расстояние орудийного выстрела, каравелла открыла огонь. Пять торговых кораблей бросили крупный баркас с переломанной мачтой, поспешили прочь. Когда Коэлью подошел к судну, туземцы спрыгнули в воду, поплыли к сбежавшим товарищам. Португальцам без боя достался корабль, доверху груженый коксовыми орехами, глиняными кувшинами с пальмовым маслом. Победители взяли баркас на буксир, вернулись в гавань. Васко полагал, будто после вероломства заморина имеет право нападать на индийские суда. Добычу поровну разделили между кораблями.

Прошло четыре дня. На горизонте вновь появились туземные баркасы. Адмирал собирался отдать приказ захватить их в плен, но вахтенные заметили, что индийцы направляются прямо в бухту «острова Любви». Васко велел позволить судам войти в гавань, подождать, пока они бросят якоря.

Два крупных баркаса подплыли к острову, без страха вошли в бухту один за другим. Первый заякорился на мелководье у прикрывавшего судно от порывов ветра высокого берега, второй – двинулся к португальским кораблям. На корме баркаса стоял нарядно одетый туземец со свитком в руках.

– Не стреляйте! – закричал он, заметив открытые люки портов и солдат с аркебузами. – Я привез письмо вашему командиру!

На судне посла находилось двадцать человек, не выказывавших намерения сразиться с португальцами.

– Что тебе нужно? – наклонился над бортом да Сада.

– Меня послал властитель Гоа, – на итальянском языке пояснил мужчина. – Он хочет заключить с вами союз.

Баркас причалил к флагмана, матросы предложили туземцу подняться на палубу.

– Позовите командира! – попросил посланник.

– Он в каюте, – ответил да Сада.

– Я должен видеть его, – настаивал мужчина.

– Давайте письмо, я передам ему, – сказал офицер.

– Позовите командира! – требовал посол.

– Он не выйдет, – заявил недовольный поведением туземца да Сада. – Если вы желаете встретиться с ним, придется взойти на корабль.

Мужчина посоветовался с командой баркаса и нехотя пошел к болтавшейся у борта флагмана веревочной лестнице. Он взобрался на палубу, аккуратно расправил наряд и лишь затем поздоровался с моряками.

– Кто вы? – спросил да Сада.

– Советник мудрейшего властителя Гоа, превосходящего богатством соседних правителей.

– Откуда вы знаете итальянский язык?

– Я родился в Венеции, приехал с отцом в Индию, прижился здесь навсегда.

– Вы христианин? – удивились моряки.

– Я принял магометанство.

– Это великий грех! – покачал головой да Сада.

– Для христианина, а не для мусульманина, – поправил мужчина.

– Покажите письмо! – велел да Сада.

– Вот оно, – посланник протянул перевязанный красной лентой свиток желтой бумаги.

– Оно написано по-арабски… – промолвил офицер, любуясь витиеватыми буквами.

– Это писал не я. У властителя Гоа служит много арабов.

– Пойдемте, я проведу вас к командиру, – предложил да Сада и первым направился к адмиралу.

Васко принял посла в каюте. Итальянец с интересом разглядывал резные панели стен, позолоту убранства, плотные занавески на окнах. Адмирал не спешил с вопросами, внимательно следил за гостем. На вид тому было лет сорок, он имел светлую кожу, темные волосы, голубые глаза. Его движения отличались изяществом, он не походил на воина или моряка.

– Позовите Монсайди! – распорядился командующий.

– Вы не знаете итальянского языка? – догадался мужчина.

Адмирал не ответил. Посол повторил вопрос по-арабски, да Гама молча взглянул на него. Пришел переводчик.

– Ты знаешь его? – командир кивнул на мавра.

– Нет, – покачал головой Монсайди.

– Он говорит, будто приплыл из Гоа. Ты бывал там?

– Да.

– Видел купцов?

– Да.

– Всех?

– Нет. Чем он торгует?

– Расположением хозяина. Предлагает заключить союз. Ему можно верить?

– Я верил заморину Калькутты, а он хотел меня убить, – уклонился от ответа Монсайди.

– Хороший совет! – похвалил Васко. – Расспроси его, что хочет получить от нас властитель Гоа?

Мавр перевел вопрос адмирала, посол быстро заговорил по-арабски. Многословием он походил на Монсайди, но отличался настороженностью, не понравившейся командующему.

– Арестуй туземцев в баркасе, – приказал он да Саде.

Офицер вышел из каюты. Васко подозвал мавра.

– О чем говорит посол?

– О союзе с заморином.

– Так долго?

– Обещает дать свежие продукты для возвращения на родину.

– Это есть у меня. Что еще?

– Послать слуг в Лиссабон.

– Его? – адмирал опять кивнул на итальянца.

– Он не хочет плыть, мешают дела в Гоа.

– Какие?

– Занимается торговлей.

– Что написано в свитке?

– Предложение заключить союз против Калькутты.

– Они воюют между собой?

– Хозяин посла собирается напасть на заморина.

– Гоа далеко от Калькутты?

– Да.

– Тогда зачем воевать с властителем?

– Не знаю.

– Спроси!

Помощник капитана вышел на палубу, созвал моряков. Они с мечами спрыгнули в баркас. Не ожидавшие нападения туземцы не успели оказать сопротивления. Их связали, уложили на дно.

– Обыщите судно! – велел да Сада.

Матросы обшарили закоулки, обнаружили припрятанное оружие. Обилие мечей, коротких копий, луков и стрел показалось подозрительным.

– Дозорный! – крикнул офицер. – Что видно на втором баркасе?

– Следят за нами, – доложил вахтенный из вороньего гнезда.

– Они заметили арест туземцев?

– Нет.

– Если увидишь суету, дай знать!

– Попытать бы их! – предложил матрос, стороживший пленных.

– Кликни Нуниша! – велел офицер.

– Я здесь, – отозвался с борта бывший заключенный.

– Спускайся вниз, побеседуй с туземцами.

– О чем?

– Зачем приплыли? Если скроют правду, распорем животы и кинем за борт.

– Разве посол не сказал? – заупрямился моряк.

– Сказал, но я хочу проверить.

Толмач спрыгнул в баркас, растолкал пленных. Один из них понимал по-арабски. Нуниш перевел слова офицера, тот испугался.

– Говори, а то зарежу! – припугнул португалец.

Туземец услужливо закивал головой.

– Вы хотели заманить нас в гавань и убить?

– Нас послали предложить вам союз, – сообщил индиец.

– Против кого?

– Я не знаю.

– Ваш заморин – враг Калькутты?

– Нет.

– Кто провожал посла?

– Моплахи.

– Почему второй корабль спрятался у берега?

– Чтобы уплыть в Гоа, если вы арестуете нас.

– Кто это придумал?

– Моплахи.

Нуниш отпустил туземца, передал слова помощнику капитана.

– Моплахи, говоришь… Я так и думал! – воскликнул да Сада.

* * *

Посла вывели на палубу, привязали к мачте.

– Скажи ему, что его будут пытать, пока не раскроет замыслов заморина, – велел командующий Монсайди.

Толмач перевел угрозу командира. Итальянец принялся объяснять, что приплыл на остров с честными намерениями, что произошла ошибка, которую будет легко исправить в Гоа. Адмирал не верил ему. Если бы матрос не рассказал интересные подробности, командующий все равно усомнился бы в искренности посла. Уж слишком много он болтал, противоречил себе.

Пришел палач с плетью и набором инструментов.

– В последний раз спрашиваю: зачем пожаловал на корабли?

– Для заключения союза, – обречено произнес взволнованный посол.

– Приступай! – кивнул палачу Васко.

Итальянца выпороли, пытали, но он повторял прежние речи. И только когда поднесли меч к горлу, сознался.

– Заморин послал меня уговорить вас зайти в Гоа, чтобы захватить корабли для походов на соседей, – еле выговорил измученный итальянец.

– Молодец! Ты долго держался, – похвалил адмирал. – Если поможешь овладеть вторым кораблем, я подарю тебе жизнь. Ты согласен?

– Да, – промолвил посол.

Итальянца обмыли, перевязали, одели в новую одежду.

– Что я должен сделать? – спросил он.

– Приказать баркасу отойти от мели.

– Зачем? Расстреляйте его из пушек.

– Мне нужны рабы и снаряжение.

– Что сказать?

– Придумай сам.

Итальянец с трудом поднялся на носовую надстройку «Сан-Габриэля», подошел к бушприту. Придерживаясь за него рукой, он изо всех сил закричал ожидавшим у берега товарищам. На баркасе заметили посла, замахали руками. Он попросил подойти ближе. Обрадованные индийцы снялись с якорей, поплыли к каравеллам. Когда они подошли к флагману и заметили опустевший баркас, португальцы обнажили жерла бомбард, заставили врагов сдаться.

– Снимите с кораблей все пригодное для похода, – приказал адмирал.

– Что делать с людьми? – спросили офицеры.

– Отберите крепких молодых парней, стариков – на дно!

– Посла утопить?

– Я возьму его в Португалию.

Два дня матросы разбирали баркасы, вынимали доски, вытаскивали гвозди. Особой ценностью являлись паруса, из которых собирались кроить новые полотнища. Тридцать шесть опытных туземных моряков тоже понадобятся в дальней дороге, сопряженной с естественной смертью людей. Они легче и быстрее, пойманных на берегу аборигенов, усвоят навыки управления кораблем. Что касается прочих, так на то война, чтобы топить врагов. Ее затеяли индийцы, им хлебать соленые воды залива.

Португальцы провели у Анджидивских островов двенадцать дней. 2 октября эскадра покинула гавань. Начался трехмесячный переход к африканскому материку. Плавание было ужасно тяжелым. Жара и штили преследовали моряков. Ветер дул редко и не в ту сторону, куда хотели кормчие. Весной португальцы пересекли океан за двадцать пять дней, осенью дорога стала длиннее в три с половиной раза. Вода в бочках протухла, продовольствие сгнило. От цинги и усталости люди валились с ног, страдали, умирали, сходили с ума. На каждом корабле сохранилось меньше десятка здоровых моряков, а плыть предстояло еще долго.

Прошел месяц, второй, начался третий. Море взимало дань с каравелл, акулы набрасывались на трупы. Отчаявшиеся люди не знали куда плыть: вперед или назад? Многие считали, будто надо вернуться в Калькутту, дождаться попутных ветров. Васко соглашался с капитанами, был готов повернуть корабли к Малабарскому берегу. В дневнике безвестного автора есть такие слова: «Я заверяю всех, что, если бы подобное положение продолжалось еще две недели, не осталось бы людей для управления кораблями. Мы дошли до такого состояния, что исчезли все узы дисциплины. Мы молили святых покровителей наших судов. Посовещавшись, капитаны решили: если позволит ветер, вернуться обратно в Индию».

Исчезнувший ветер не позволил пойти назад, а когда задул, – погнал корабли на запад. Это спасло эскадру от неминуемой гибели, ибо вряд ли бы она достигла берегов Азии. Экипажи умерли бы в пути.

Когда уже немногие португальцы надеялись на спасение, показалась Африка. Чудесное видение произошло вечером второго января 1499 года. На следующий день оно не исчезло, обрело очертания. Капитаны не сомневались, что на западе в мутной полосе горизонта появилась суша. Корабли подошли к материку, повернули на юго-восток. Следуя вдоль берега, флотилия подплыла к крупному городу. Португальцы не знали, что их там ждет, обстреляли для острастки Могадишо из бомбард. Разгневанный Господь послал на христиан пятого января сильный шторм. Ветер и волны погнали корабли к берегу. «Сан-Рафаэль» сел на мель, проломил обшивку днища. Команда спустилась в трюм освободить его, заделать пробоину изнутри. Волны били в борта, раскачивали каравеллу. Распоротое днище трещало, доски ломались, но судно сползло с мели, продолжило плавание. От шквальных ветров на «Сан-Габриэле» лопнули ван ты, сломались мачты, унеслись в море паруса. Корпус корабля дал течь, вода просочилась в трюм. Моряки сменяли друг друга, до изнеможения качали рукояти насосов. На третий день оке ан утих, матросам удалось обнаружить течь, заделать пробоину.

Не успели португальцы опомниться от шторма, залатать дыры, подсчитать убытки, как за ними погнались пираты. Лодки окружили корабли. Несмотря на пережитые испытания, на полные трюмы воды, канониры сохранили порох сухим, зарядили бомбарды картечью, обожгли свинцом подплывших к бортам разбойников. Десяток убитых и много раненых пиратов – итог короткого боя, закончившегося победой моряков. Лодки бежали, каравеллы устремились к Малинди.

Что делали бы португальцы, если бы за восточным выступом континента лежали земли врагов?! Корабли требовали ремонта, уставшие команды делили продукты на мелкие порции. Малинди – единственная гавань, где можно починить суда, запастись продовольствием. Дружественный шейх радушно встретил моряков. Капитаны получили щедрые подарки, офицеры и матросы – фрукты и овощи. Слуги правителя свезли на берег горы продовольствия. После трех месяцев испытаний португальцы наелись досыта, отдохнули, заменили на «Сан-Габриэле» такелаж, поменяли доски обшивки «Сан-Рафаэля». От обилия апельсинов и мандаринов больные начали выздоравливать. На прощание шейх преподнес адмиралу огромный бивень слона, который он отвез королю.

Следующую остановку сделали 13 января южнее враждебной Момбасы. Эскадра прошла два дня и убедилась, что в таком состоянии не доплывет до Лиссабона. «Сан-Рафаэль» дал течь, разваливался на глазах. Экипажи выбились из сил, не хватало рук управлять парусами.

– Надо сжечь «Сан-Рафаэль», – решил Васко. – Экипаж разделим между двух кораблей.

– «Сан-Габриэль» тоже не дотянет до столицы, – слабым голосом сказал Паулу.

В последние месяцы брат командира сильно исхудал, плохо себя чувствовал.

– Нам бы дотащиться до Сан-Жоржи-да-Мина, – пожелал да Сада.

– Пройдем сколько сможем, – ответил адмирал. – Разобьем лагерь на берегу, отправим «Берриу» за помощью.

«Сан-Рафаэль» разобрали на части, перенесли снаряжение на каравеллы, зажгли разграбленный остов судна посреди африканского берега. Детище Бартоломеу Диаша исчезло в дыму.

Через две недели миновали Занзибар, заякорились у спаленного Мозамбика рядом с островом Сан-Жоржи. До мыса Доброй Надежды оставалось идти пятьдесят дней.

Обогнув южную оконечность материка, 20 марта эскадра вышла в Атлантический океан. Попутные ветры подхватили корабли, понесли на северо-запад к Зеленому Мысу. Африка скрылась в тумане, каравеллы на долгие дни исчезли в океане. Флагман стонал, трещал от напряжения, протекал, как дырявое корыто, но шел милю за милей. Моряки не отходили от насосов, молили Господа помочь дотянуть до земли.

16 апреля Васко да Гама подплыл к главному острову архипелага, где в прошлом году Христофор Колумб провел восемь дней в ожидании ветров и крупного рогатого скота. Беспримерный поход завершился. Николау Коэлью с радостной вестью поспешил на «Берриу» в Португалию. «Сан-Габриэль» укрепили на растяжках, принялись основательно чинить. Васко нанял быстроходную каравеллу, отправился следом за товарищем. Он торопился довести до дома больного брата. Паулу терял сознание, с трудом принимал пищу. Капитаном измученного флагмана остался на острове Сантьяго Жуан да Сада.

На Азорах в порту Ангра острова Тейшейра Васко да Гама сделал вынужденную остановку. Паулу умирал. Его перевезли на берег во францисканский монастырь. Монахи не смогли помочь братьям. На следующий день капитан «Сан-Рафаэля» скончался. Васко сильно переживал потерю брата, коему следовало по праву разделить триумф первооткрывателей. Корабль Паулу погиб у африканского берега, а он обрел последнее пристанище на острове Атлантического океана. Похоронив брата, адмирал поплыл в Лиссабон.

Николау Коэлью прибыл на родину 10 июня 1499 года. Мануэл дождался подхода с островов Зеленого Мыса «Сан-Габриэля» с экипажем на борту, после чего осенью устроил празднества по случаю возвращения экспедиции. После двухлетних скитаний домой вернулась треть флотилии да Гамы. Более половины моряков погибли в море, легли в землю на берегу.

18 сентября участники экспедиции торжественно въехали в столицу. Они привезли золото, серебро, драгоценные камни, образцы пряностей и благовоний. Адмирал вручил королю золотого идола весом в 27 килограммов с изумрудными глазами и рубинами на груди величиной с грецкие орехи.

За совершенные открытия Васко получил наследственный титул «дона», присваиваемый только высшей знати, с ежегодной пенсией в тысячу золотых крузадо. Через год Мануэл повысил пособие, в 1502 году дал мореплавателю титул «Адмирала Индийского моря» с соответствующими «почестями, достоинствами, вольностями, властью, юрисдикцией, доходами, привилегиями, правами, которые ему положено иметь».

Пленный посол властителя Гоа получил при крещении имя Гашпара да Гамы, вошел в семью адмирала. На следующий год он примет участие в экспедиции Педру Алвариша Кабрала, потом станет фаворитом короля. Васко умел окружать себя талантливыми людьми.