Когда Колумб исследовал берега залива Пария, Васко да Гама надумал плыть в Португалию. 9 августа он послал к заморину Диогу Диаша с прощальным письмом, просил царька направить к Мануэлу придворных, подарить несколько мешков различных пряностей. Стража не пустила фактора во дворец. Прождав у ворот день, Диогу возвратился на «Сан-Габриэль».

– Ты известил сановников о цели визита? – спросил капитан.

– Да, – устало ответил моряк.

– Давайте уйдем в Лиссабон без позволения правителя, – предложил Паулу.

– Нельзя оставлять факторию без присмотра. Нам нужны заложники, – предостерег да Сада.

– Надо перевезти товары на корабли, – решил Паулу.

– Индийцы заметят сборы, начнут чинить препятствия, – запротестовал Васко.

– Что ты предлагаешь?

– Подождать, пока заморин соизволит принять фактора. Наш неожиданный уход он воспримет как оскорбление. По туземному обычаю купец обязан проститься с властителем.

– Он сам не пожелал встретиться с Диашем, – напомнил Паулу. – Не будем же мы из-за царька сидеть на берегу и жалеть потерянные дни! Если ветер переменится, мы застрянем в океане.

– Завтра второй раз сходи во дворец, – велел Васко фактору. Диогу вновь попытался встретиться с заморином. Ему вежливо отказали.

– Я хочу знать, когда властитель примет меня! – настаивал португалец.

– Завтра или послезавтра… – в очередной раз неопределенно пообещали сановники.

Фактор ушел и на следующее утро опять явился к дворцу. Моплахи смеялись над ним, предвкушали победу. Монсайди советовал бежать. Но как бежать, когда в городе устроена крупная фактория, много сил затрачено на переговоры с заморином, подкуп слуг? Морякам не хотелось бросать начатое дело.

На пятый день властитель позволил сановникам ввести Диаша во дворец. Фактор передал ему письмо адмирала, попросил отпустить эскадру на родину.

– Вы распродали все товары? – недовольно спросил царек.

– Нет, – ответил Диогу.

– Почему же вы торопитесь покинуть Калькутту?

– Наступила пора муссонов, мы хотим воспользоваться попутными ветрами, – пояснил португалец.

– Купцы так не поступают, – холодно заметил заморин.

– Мы не только торговцы, но и моряки, – ощутив недоброжелательность, сказал Диаш. – Король с нетерпением ждет нашего возвращения. Он послал корабли в Индию отыскать селения христиан, заключить с тобой союз. Ты отправишь слуг к Мануэлу?

– Нет, – раздраженно произнес царек.

– Почему?

– Я передумал.

– Тебе посоветовали моплахи?

– Я сам принимаю решения, – заявил правитель таким тоном, что у Диаша пропало желание расспрашивать его.

– Подари нашему королю хотя бы по мешку пряностей, – попросил фактор.

– Нет! – отрезал царек.

– Ты не хочешь союза с Его Величеством?

Туземец молчал.

– Когда можно покинуть гавань? – стерпев обиду, спросил Диогу.

– Сначала заплати шестьсот шерафимов! – с вызовом заявил правитель.

– За что?

– За торговлю в городе.

– Ты обещал не брать пошлину.

– В Калькутте все платят мне часть прибыли. Почему я должен уступить вам свои права?

– Мы не посягаем на твои права, мы хотим дружить с тобой.

– Давай деньги, или я не выпущу тебя из города! – потребовал царек.

– У меня нет такой суммы. Я должен посоветоваться с командиром.

– Стража! – воскликнул заморин. – Посадите христианина в тюрьму!

– Что ты делаешь? – попытался образумить его португалец. – Это вызовет плохие последствия.

– Я заставлю твоего хозяина дать мне шестьсот шерафимов! – закричал царек.

Вскоре помощники фактора очутились в плену у индийцев. Склады и лавки попали в руки сановников правителя. По городу с барабанным боем пошли глашатаи, объявлявшие на базарах и перекрестках, будто заморин уличил европейцев в шпионаже и дурных помыслах, отчего запретил жителям Калькутты общаться с моряками. За неповиновение властителю – смертная казнь! На «Сан-Габриель» приплыл посыльный с требованием выплатить шестьсот золотых монет и прочие таможенные сборы.

– Что будем делать? – офицеры окружили командира.

– Ждать, – промолвил Васко. – У нас нет кучи шерафимов для расплаты с заморином, а бросать товарищей нельзя. Передайте туземцам, что я прошу позволения торговать с кораблей для сбора необходимой суммы.

– Таков твой ответ?

– Да.

– Сколько мы простоим в гавани?

– Пока не закончим дела.

Правитель думал над предложением адмирала несколько дней. Жадность заставила царька отменить указ, разрешить индийцам подплывать к каравеллам. Дружба с горожанами возобновилась.

Стараясь привлечь состоятельных туземцев, Васко велел приплывавших торговцев приглашать на палубы и хорошо кормить. Узнав о том, сановники и богатые жители Калькутты из-за любопытства стали посещать португальцев, осматривать каравеллы. Однажды, когда на «Сан-Габриеле» собралось свыше десятка именитых горожан, адмирал велел схватить индийцев и запереть в трюме. Отважный Жуан Нуниш отправился на берег, передал слугам заморина, что адмирал отдаст заложников в обмен на моряков.

Теперь властитель начал тянуть время, предлагать различные условия. Васко сохранял твердость: либо царек отпустит португальцев, либо индийцы не увидят берега. Заморин назначил срок обмена пленными, но не сдержал слова. Адмирал пригрозил, что уплывет в Лиссабон, если туземец второй раз заставит его напрасно ждать. Правитель вновь обманул да Гаму.

Адмирал велел матросам поднять паруса, сделать вид, будто эскадра готовится к выходу в море. Через полчаса к флагману подплыла лодка с сановниками, предложившими очередной срок передачи заложников.

– Я не дам вам три дня, – ответил с палубы командир. – Если завтра вы не освободите моих людей, я сброшу обезглавленные трупы в море!

Сановники вернулись во дворец, рассказали властителю об угрозе адмирала. Царек не желал ссориться с родственниками горожан, согласился выпустить португальцев. Диогу Диаша привели во дворец.

– Я подумал над твоим предложением, – сказал заморин, словно продолжал вчерашний разговор, – решил заключить союз с королем Португалии. Вот письмо, отвези его хозяину!

Фактору подали пальмовый лист, на котором корявыми буквами по-арабски было начертано: «Твой придворный Васко да Гама прибыл в мою страну, чему я очень рад. Моя земля богата гвоздикой, имбирем, корицей, перцем, драгоценными камнями. В обмен я хочу получать от тебя золото, серебро, кораллы, красную ткань».

Удивленный португалец, не ожидавший такого поворота дела, взял в руки царскую грамоту и молча вышел из залы. Во дворе его ждали освобожденные из-под стражи товарищи. Индийцы посадили моряков в баркас, отправили на флагман. Когда португальцы поднялись на палубу, адмирал велел вывести из трюма половину заложников.

– Прочих пленных я отдам после того, как заморин вернет наши товары! – заявил капитан стражникам. – Пусть поспешит, иначе я выполню угрозу, пущу заложников по волнам к берегу!

На рассвете 27 августа к «Саи-Габриелю» причалила лодка Монсайди. Взволнованный мавр вскарабкался на палубу, попросил спасти его от преследователей.

– Я не вижу погони, – улыбнулся командир.

– Хвала Аллаху! Хвала Аллаху! Они гнались за мной по пятам!

– Кто? – перебил адмирал торопливый лепет толмача.

– Слуги заморина. Ночью они ворвались в дом, назвали меня шпионом, отобрали имущество, хотели убить. В темноте мне удалось бежать, скрыться от них, спрятаться за городом. Спасите меня! Я погиб! Возьмите меня в Португалию!

– Успокойся! Я обещал возместить твои затраты и сдержу слово. Ты поплывешь в Лиссабон, увидишь могущество Мануэла.

– Хвала Аллаху! Хвала Аллаху! – лепетал мавр.

– Не поминай его на корабле, иначе Господь прогневается, не вернет нас на родину! – предупредил адмирал.

– Да, господин. Хвала… Хвала вашему Богу! Я спасен!

Вечером слуги заморина привезли половину товаров фактории. Васко принял вещи, но отказался выдать заложников.

– Где вторая часть? – спросил он.

– Я не знаю, – ответил сановник.

– Ах, не знаешь! – разозлился командир. – Вы разворовали вещи?

– Не сердись, господин, отпусти людей домой, – попросил туземец.

– Передай заморину, что я дарю ему пропавшую часть товаров, а заложников возьму в Португалию, чтобы они убедились в истинности моих слов о великой силе Мануэла.

– Отпусти заложников, господин! – упрашивал сановник.

– Убирайся от борта, или я разнесу баркас в щепы! – пригрозил адмирал.

На следующий день туземцы явились с уговорами освободить пленных. Васко не соглашался, хотел наказать заморина за предательство.

30 августа он отдал приказ об отплытии. Корабли выбрали из воды якоря, подняли паруса, направились к выходу из гавани. Длительная задержка в порту имела неожиданные последствия. Через три часа слабый ветер прекратился, эскадра застряла у калькуттского берега. Властитель воспользовался просчетом португальцев, послал к ней десятки лодок с вооруженными людьми. Индийцы обступили флотилию, медленно сжимали кольцо.

– Пушки к бою! – приказал адмирал.

Канониры открыли порты орудийных люков, выдвинули бомбарды вперед. Грянули выстрелы, столбы воды взметнулись неподалеку от врагов. Португальцы ожидали, что гром орудий разгонит туземцев, но они не разомкнули окружение.

– Стреляйте точнее! Покажите, на что способны ядра! – велел Васко канонирам.

– Нужно подойти ближе, – оправдывались пушкари.

Бомбарды изрыгали огонь с клубами дыма, палили во врагов. Туземцы в испуге падали на дно лодок, но не уплывали. И все же выстрелы лишили индийцев уверенности в победе, они не осмеливались осадить флагман.

– Молодцы! – адмирал подбадривал канониров. – Закрепите успех, цельтесь в гущу судов!

Бомбарды выплевывали ядра, не долетавшие до врагов. Туземцы привыкли к выстрелам, без страха смотрели на фонтаны воды. Поняв, что орудиям «Сан-Габриеля» не достать их у отставшей от эскадры маленькой каравеллы «Берриу», воины устремились вперед. Разгадав намерение врагов, Васко пришел в отчаяние. Капитану Николау Коэлью предстояло в одиночку сразиться с сотнями индийцев. Крупные суда не могли помочь ему отразить нападение. Выстрелы с флагмана прекратились, команда судна столпилась у борта, с тревогой следила за тем, как баркасы подплывали к «Берриу». Послышались выстрелы, вопли покалеченных воинов. Каравелла окуталась облаком дыма.

– Господи, пошли нам ветер! – молил Всевышнего адмирал.

Все моряки мечтали об этом. Только паруса спасли бы «Берриу» от плена, а матросов и офицеров – от гибели. Минуты растянулись в вечность. Напряженное ожидание закрыло людям рты. Матросы молчали. И вдруг случилось чудо! Порыв ветра наполнил полотнища, накренил каравеллы. Отстреливаясь от врагов, «Берриу» мягко тронулась вперед. Португальцы боялись поверить в случившееся, им казалось, будто шквал пронесется мимо «Берриу», каравелла опять окажется одна против десятков баркасов. Ветер не утихал, корабли набирали ход. Туземцы изо всех сил гнались за ними. Расстояние между врагами увеличивалось. Изможденные гребцы на баркасах теряли высокую скорость. Лодки отстали, сбились в кучу, прекратили погоню. Счастливые португальцы возблагодарили Господа, взяли курс на запад.

* * *

Почти одновременно с Колумбом, чуть раньше его, весной 1498 года к берегам Америки из Бристоля отправилась английская экспедиция Джона и Себастьяна Каботов.

Накануне похода, 3 февраля, Генрих VII подписал в Вестминстерском дворце патент капитанам, в прошлом году посетившим берега Северной Америки. Джону Каботу, его сыну Себастьяну или их представителю разрешалось нанять в гаванях за свой счет шесть каравелл водоизмещением по 200 тонн, купить по казенной цене вооружение. Каботы собирались повторить второе плавание Колумба к берегам Эспаньолы, перевезти на новые земли первых поселенцев. Король позволил им взять английских подданных, добровольно пожелавших отправиться за океан, организовать колонии. Предполагалось переправить на «острова» ремесленников, крестьян, корабельных мастеров. Экипаж флотилии насчитывал 300 моряков. Сопоставив тоннаж судов с численностью команд, можно предположить, что число волонтеров составляло еще 300–400 человек. По размерам эскадра Каботов вдвое уступала армаде Колумба. Продовольствия закупили на год, хотя планировали пересечь северную Атлантику в короткий срок.

Подготовка экспедиции заняла рекордно короткое время. Семья Каботов самостоятельно снарядила два корабля, бристольские купцы наняли и оснастили три каравеллы. В середине весны пять судов ожидали команды выхода в море. В одних книгах говорится, будто Джон Кабот умер в период организации похода. В других – смерть Джона передвинута на плавание или пишется, будто он успел до кончины вернуться в Англию. Я не знаю, кто прав.

Отец и сын вышли из Бристоля во главе своих кораблей. К ним примыкали три купеческих каравеллы, мелкие транспортные и торговые суда. Флотилия попала в сильный шторм, разбросавший ее по морю. Испугавшись плохого начала, купцы вернулись в гавань. Каботы в одиночку продолжили плавание, благополучно пересекли океан. У 45 градуса северной широты они наткнулись на землю, пошли на север вдоль материка, миновали Ньюфаундленд, поднялись к полуострову Лабрадор, обследовали его до 60 градуса. В июле протяженность светового дня на этих широтах равна восемнадцати часам. Температура воздуха по ночам опускается к нулю. Море полно льдин, представляющих серьезную опасность для деревянных кораблей. Не обнаружив прохода в Индию, Каботы повернули на юг, спустились вдоль континента до 36 градуса северной широты. Пьетро Мартир сообщал, будто англичане «дошли до линии Гибралтара», спустились ниже Чесапикского залива. Южнее Ньюфаундленда мореплаватели обнаружили богатейшие рыбные отмели, назвали их Тресковыми островами. Англичане наловили полные трюмы рыбы, последовали на юг и закончили плавание у территории современных Соединенных Штатов. Хотя для похода заготовили много продовольствия, основная часть лежала на транспортных судах, сбежавших после шторма в Англию. Пятимесячное плавание истощило запасы каравелл, вынудило подумать о возвращении в Бристоль. Корабли взяли курс на северо-восток и в начале ноября вошли в родную гавань.

Научное значение похода велико, однако организаторы экспедиции не одобрили результатов плавания. Каботы не выполнили главных поручений: не нашли дороги в Катай, не создали поселений, не торговали с туземцами. Экспедиция принесла убытки, семья мореплавателей разорилась. Каботы лишились доверия короля. Он отказал Себастьяну в организации новой экспедиции к берегам Америки, надолго забыл о плаваниях на запад.

Что нашли на новых землях отважные путешественники? Первобытных туземцев, одетых в звериные шкуры, вооруженных деревянными мечами. О какой торговле могла идти речь, если туземцы не имели золота, а истинное богатство страны – пушнина не привлекла внимания моряков? Только через десятки лет англичане оценят меха и открытие Тресковых островов.

«Английский писатель Брендон сравнивает доходы Англии от рыбной ловли с доходами Испании от вывоза индейских сокровищ. Из приводимых Брендоном данных видно, что в 1521 году испанцы вывезли из Америки драгоценностей на 52 тыс. фунтов стерлингов, а в 1545 году – в год наивысшего подъема – на 630 тыс. Но к концу века доход от драгоценностей упал до 300 тыс. фунтов стерлингов. Сравним этот доход с доходами от рыбы. В 1615 году американская треска принесла одной лишь Англии 200 тыс. фунтов стерлингов, в 1640 году – 700 тыс., а в 1670 году эта цифра уже достигала 800 тыс. фунтов стерлингов»[88].

Вслед за кораблями Каботов к тресковым отмелям (банкам) устремились рыбацкие флотилии. Два похода Каботов, обследовавших значительную часть побережья Северной Америки, позволили Англии претендовать на обширные земли в Новом Свете.

* * *

Поздняя осень 1498 года. Король Генрих VII разочарован плаванием бристольских купцов, правители Испании получили от Колумба два неутешительных письма, Мануэл Португальский потерял у берегов Африки Васко да Гаму.

Все же положение Фердинанда с Изабеллой позволяет надеяться на обогащение. Христофор сообщил о богатых россыпях золота в «преддверии Рая» на земле Пария, прислал в подарок с острова Маргарита изумительный жемчуг. К тому же, мы забыли об экспедиции Веспуччи, возвратившейся в Кадис 15 октября. Итальянец открыл огромную территорию от Гондурасского залива до Флориды. Но лишь в том случае, если действительно плавал. На этот вопрос я не знаю точного ответа. Ученые ссылаются на имеющиеся в архивах документы, будто Америго в Испании принимал участие в оснащении третьей экспедиции Колумба. Я не видел бумаг, мог бы поверить на слово, да сомневаюсь. Уж слишком часто биографам подсовывают сомнительные «подлинники». Вспомните начальные главы первой части «Колумба»! И все же я раскопал для вас кое-что интересное. Забегая вперед, скажу: в 1500 году Алонсо Охеда заключит с короной соглашение на исследовательское плавание, пообещает монархам продолжить изучение материка «вплоть до земель, посещенных английскими кораблями». Если он намеревался пройти от Флориды до Чесапикского залива, тогда все понятно. Однако наш рыцарь направился в район Центральной Америки отбирать золото у индейцев. Получается неувязка. Зачем второй раз исследовать земли Веспуччи? Но давайте покинем талантливого итальянца, коему не повезло с биографами, не сумевшими рассказать о его плаваниях, вернемся к Колумбу.

На Эспаньоле царит разруха. Адмирал силится одолеть мятежников, просит помощи у властителей, а они, отложили в сторону письмо, заинтересовались его дневниками, описаниями жемчужного острова. Зачем вкладывать деньги в Эспаньолу, если она не приносит прибылей? Пусть Христофор сам решает проблемы, хватит тратить на него золото казны. Это опасно! Сообщники главного судьи тайно переслали с флотилией Карвахаля в Испанию письмо с упреками, в адрес вице-короля, в стремлении утвердить на острове династию Колумбов. Он не увидит денег, пока не оправдает надежд.

Получив отчеты с картами адмирала, выслушав наставления королевской четы, Фонсека взялся за подготовку походов на запад. Самый прибыльный – к острову Маргарита – архиепископ поручил своему племяннику, вернувшемуся с Эспаньолы и оказавшемуся не у дел. Это известный сподвижник адмирала – Алонсо де Охеда.

«Алонсо де Охеда, родившийся около 1465 года в городе Куэнка, воспитывался в доме герцога Медины и в ранней молодости принимал участие в войне против мавров. Это был человек необыкновенно настойчивый, решительный и жестокий. Когда Колумб подыскивал спутников для своего второго путешествия, молодой идальго, мечтавший о славе и наживе, без колебаний записался офицером в состав экипажа. Колумб сразу же обратил внимание на хладнокровие и находчивость Охеды, который затем открыл на Эспаньоле золотые россыпи и оказал адмиралу много ценных услуг»[89].

Мы говорили о том, как в 1495 году правители Испании уничтожили монополию Колумба на совершение открытий. Христофор опротестовал решение короны, противоречившее договоренности в Санта-Фе, закрепленной в «Капитуляции» 1492 года. В апреле 1497 года королевская чета подтвердила привилегии адмирала и не посылала корабли в его владения[90]. Осенью следующего года положение изменилось. Прошло шесть лет с момента предоставления Колумбу монополии на исследование Атлантики. С точки зрения властей, за это время он совершил незначительные открытия, тормозил процессы поиска пути в Индию и освоения новых земель. Последний поход адмирала показал, что нельзя надеяться на постаревшего больного капитана, надо дать дорогу молодым энергичным людям. Любимец Фердинанда и Изабеллы, Алонсо Охеда – родственник герцога Медины и архиепископа Фонсеки, лучше других годился для этой роли. Не беда, что рыцарь не водил корабли, глава морского ведомства подберет ему опытных моряков.

Фонсека знал прославленных кормчих и капитанов Испании. Его выбор пал на ученика Колумба, Хуана де ла Косу. Лас Касас считал Хуана «лучшим из кормчих, когда-либо живших на свете». Пилот родился в селении Сантонья у города Сантандера. С юных лет он прошел в море школу от юнги до шкипера, купил «Санта-Марию», плавал на ней, пока она не затонула у Эспаньолы. После гибели судна Хуан бросил заботы шкипера, с головой ушел в навигацию. На этом поприще он достиг значительных успехов, его карты считали самыми точными, ему верили больше Колумба. Вопреки строгому запрету командующего, он изобразил Кубу островом и утверждал, будто проход в Индию скрывается в ином месте.

Вторым кормчим Фонсека пригласил Веспуччи, чтобы, как говорил Америго, «помогать открывать». За какие заслуги итальянского купца зачислили в штат экспедиции вторым пилотом? Тут невольно возвращаешься к первому плаванию Веспуччи. Если оно состоялось, тогда понятно доверие искушенного в делах архиепископа, а если нет, – почему Веспуччи поручили вести корабли? Неужели для хорошего торговца не нашлось подходящей должности? Он мог служить контадором, фактором, представителем короны с большими полномочиями, доверенным лицом Фонсеки. Вероятно, Америго уже обладал опытом кораблевождения, поэтому его взяли «помогать открывать» новые земли.

К Охеде и де ла Косе присоединились моряки, участвовавшие в плавании Колумба к заливу Пария. Среди них мы встречаем лоцмана Бартоломеу Рольдана, однофамильца судьи-мятежника.

Снаряжение четырех кораблей заняло зимние месяцы. По размерам флотилия Охеды превышала разведывательную эскадру Колумба. В ее составе имелись два крупных корабля и две вспомогательные каравеллы для прибрежного плавания. 20 мая 1499 года Охеда вышел в море и, по картам адмирала, взял курс на юго-запад. Если бы Колумб узнал, что Фонсека показал племяннику секретные дневники, то устроил бы скандал. Но он не догадывался о делах в Испании.

Выбор маршрута оказался удачным. Корабли пересекли по диагонали океан, миновали «мертвые зоны». Через двадцать семь дней они причалили к американскому материку у седьмого градуса северной широты, в районе современного Суринама. Отсюда каравеллы пошли вдоль берега на северо-запад к устью Ориноко, в те места, где плавал Колумб. По пути испанцы задержались в селениях, поменяли дешевые предметы на золото и жемчуг. Индейцы хорошо принимали гостей. Моряки опасались углубляться во внутренние районы, ограничивались поверхностным знакомством с Южной Америкой. Было бы интересно узнать, случайно ли Хуан де ла Коса привел экспедицию значительно южнее залива Пария? Не хотел ли он миновать опасные проливы, обойти «остров» с противоположной стороны? Или надеялся обнаружить у экватора земной Рай? Наткнувшись на землю, старший кормчий выбрал северный маршрут через исследованные земли. Не забывайте о коммерческой стороне экспедиции! У острова Маргарита водились крупные жемчужницы.

Плывя вдоль берега, Охеда достиг устья Ориноко. Перед ним встал выбор, каким путем идти дальше – в обход Тринидада или через залив Пария, где Колумб предсказывал богатые россыпи золота. Рыцарь смело двинулся через Змеиную пасть в «преддверие Рая». Знавший дорогу лоцман Бартоломеу Рольдан провел его через опасный проход. В заливе моряки приобрели у туземцев гуанин, расспросили о золотоносных районах, но не узнали ничего интересного. Корабли миновали выход из Пасти Дракона, повернули к острову Маргарита, где наполнили мешки жемчугом.

Северный берег полуострова Пария уходил на запад. Испанцы вообразили, будто перед ними открывается пролив в Индийский океан, устремились, вдоль современной Венесуэлы, в «Индии», собрали по пути золото и жемчуг. Моряки хорошо относились к индейцам, один раз защитили их от воинственных карибов. У Пуэрто-Кабельо берег повернул на северо-восток. Это не смутило кормчих. Они взяли круче в море, подплыли к богатому жемчугом острову Кюрасао, чьи жители показались им великанами. Охеда назвал землю островом Гигантов. Простившись с гостеприимными туземцами, испанцы обогнули острый мыс, вошли в тихий глубокий залив Маракайбо. Здесь они увидели на воде свайные домики, соединенные легкими мостками. Между хижинами из жердей и пальмовых листьев плавали лодки. Заросший густой растительностью изумительный берег, похожие на лесных существ дома, каналы посреди города с «гондольерами» восхитили моряков, напомнили им Венецию. Вероятно, Веспуччи или его соотечественники предложили назвать страну Венесуэлой (Маленькой Венецией).

Сначала между испанцами и туземцами сложились дружественные отношения, потом хозяева осыпали гостей градом стрел, прогнали на корабли. Охеда уничтожил идиллию на воде, расстрелял индейцев картечью, сжег свайные домики.

Флотилия достигла конца залива, обогнула западный мыс и вновь увидела проход в «Индию». На юго-западе берег скрывался за «островом». С правого борта, со стороны «азиатского материка», лежало безбрежное море. Охеда торжествовал победу, но закрепить ее не успел. Заканчивалось продовольствие, люди устали, просили командира вернуться домой. Посчитав задачи экспедиции осуществленными, в конце лета Охеда велел де ла Косе вести корабли на Эспаньолу. Переход через Карибское море не вызвал затруднений. Эскадра подошла к острову, откуда Веспуччи с радостной вестью отправился в Испанию. 18 октября 1499 года второй кормчий флотилии приплыл в Севилью.

* * *

Память о жемчужном острове Маргарита не давала покоя многим участникам третьего плавания Колумба. Вслед за Алонсо де Охедой к полуострову Пария в первых числах июня 1499 года отправился товарищ адмирала, участник трех походов – кормчий Пералонсо Ниньо. Пилот не имел влиятельных покровителей, способных снарядить флотилию, искал «спонсоров» среди банкиров и купцов. Севильский финансист Луис Герра согласился дать денег на фрахт и оснащение корабля. Отправляясь за океан, Пералонсо сильно рисковал. Его успокаивало то, что он хорошо знал дорогу, особенности течений и ветров центральной Атлантики. В качестве помощника и надзирателя за деятельностью пилота в поход отправился брат банкира, Кристобаль Герра. Компаньоны получили у Фонсеки лицензию, поплыли прямо к Маргарите.

Пералонсо вышел из гавани на три недели позже Охеды, но подплыл к заливу Пария значительно раньше соперника. Исследовательские походы с Колумбом наскучили кормчему, он хотел разбогатеть и поэтому перешел на Маргариту, где занялся добычей жемчуга. Пока Охеда изучал берега Суринама, Гвианы, Венесуэлы, северо-восточной части Колумбии, Пералонсо с Кристобалем меняли товары на жемчужины. Обобрав окрестности, они вернулись в Испанию с огромным количеством жемчуга и золотых самородков. Такова официальная версия похода.

Если внимательно сопоставить даты выхода из Севильи (9 июня 1499 года) и возвращения в галисийскую гавань Байону (апрель 1500 года), возникают сомнения в том, будто моряки занимались только сбором драгоценностей. Пералонсо проплавал десять месяцев, из которых на дорогу туда и обратно ушло не больше трех. Трудно поверить, будто испанцы семь месяцев собирали жемчужины в местах, где проплывал Охеда. Я думаю, они первыми пытались пройти вдоль колумбийского побережья на запад и уткнулись в берега Панамы. Вряд ли такой кормчий, как Пералонсо, заметив уходящий на юго-запад берег полуострова, не решился воспользоваться открывшейся дорогой в «Индию».

* * *

Теперь пора вспомнить о младшем брате Мартина Пинсона – капитане «Ниньи», разделившим с Колумбом тяготы возвращения домой. Мы не знаем, как выглядели Алонсо де Охеда и Пералонсо Ниньо, но с долей определенности можем говорить о внешних чертах Висенте Яньеса Пинсона. Он имел стройное тело, продолговатое лицо с широким лбом и крупным носом, чуть выступавший подбородок. Темные глаза делали его привлекательным. Характерные для эпохи Возрождения густые длинные волосы дополняли портрет. Висенте походил на художника или поэта, имел тонкие руки с красивыми пальцами. Он внимательно следил за открытиями в Новом Свете, мечтал возглавить экспедицию. Висенте долго вел переговоры с Фонсекой (сказалась семейная привычка тщательно оговаривать мелочи, умело торговаться из-за прибыли), закончившиеся подписанием капитуляции.

Последователи Колумба не приобретали звонких титулов и высоких должностей. Корона использовала английскую систему расчетов с мореплавателями, давала им часть добычи. Джон Кабот по патенту 1495 года не получал дворянского звания, зато 75 % прибыли оставлял себе, освобождался от таможенных сборов и пошлин. Фердинанд с Изабеллой урезали долю первооткрывателя до 16 %. На таких условиях плавали Алонсо де Охеда и Пералонсо Ниньо. Висенте Пинсон выторговал себе 20 % – вдвое больше, чем получал Христофор Колумб. Постепенно «заработок» испанских капитанов поднимется до 50 % и начнет сползать вниз.

6 июня 1499 года Висенте получил лицензию, отправился в родной Палос снаряжать экспедицию. Фамилия Пинсонов на берегах Рио-Тинто служила гарантией успеха. Капитан уговорил купцов вложить деньги в оснащение четырех кораблей, а моряки сами пришли записаться в экипажи. Подготовка похода заняла три месяца. 18 ноября (по другим данным 1 декабря) флотилия покинула Палос, взяла курс на Канары. Висенте тщательно подготовился к плаванию. От Хуана де ла Косы, Пералонсо Ниньо или других моряков Колумба он знал, что в районе Эспаньолы и Кубы нет прохода в Индию. Слышал он и о бесплодных поисках пролива в заливе Пария. Поэтому решил повторить маршрут третьего похода адмирала, взять южнее, открыть в океане легендарные земли, найти за экватором колумбовский Рай, обойти «остров» (побережье Северной Америки) с юга. От Канарских островов Висенте поплыл к островам Зеленого Мыса. Отсюда он пошел на юго-запад, первым из испанцев пересек экватор. Португалец Гонсалвиш сделал это двадцать шесть лет назад.

Переход через океан оказался удивительно легким и стремительным. Пассаты с попутными течениями через две недели вынесли Пинсона к берегам Бразилии у шестого градуса южной широты. Так испанцы открыли огромную страну, перешедшую в руки соперников. Вода у мыса Сан-Роки, названного командиром мысом Утешения, отличалась белесым цветом с обилием мути. Моряки высадились на берег, водрузили крест, провозгласили неизвестную страну собственностью Кастилии. Два дня испанцы провели у пустынной западной оконечности бразильского выступа, не похожего на преддверие Рая. На третьи сутки корабли двинулись на северо-запад с целью обойти землю. Если бы кормчие считали мыс Утешения частью «острова» Пария, то повернули бы на юг. Нет сомнения в том, что Пинсон надеялся найти между ними проход. Он шел вдоль берега, пока не встретил устье реки, где решил пополнить запасы воды. Четыре шлюпки с матросами (от каждого корабля по одной) поплыли вверх по течению. Рядом с океаном они встретили племя туземцев. Ярко раскрашенные нагие воины с копьями и дубинками накинулись на них. Испанцы считали берег необитаемым, не захватили огнестрельного оружия, не надели доспехов. Завязалось неравное сражение. Аборигены наседали на моряков со всех сторон, теснили от берега. Испанцам удалось прорваться к воде, сесть в лодки. Одна шлюпка застряла на мели, попала к индейцам. Восемь человек погибли.

Висенте не отомстил аборигенам, не отбил лодку (каравеллы имели по одной шлюпке), как поступил бы Магеллан, и вышел в море. Флотилия опасалась столкновений, удалилась от берега, потеряла землю из виду. Несколько дней эскадра плыла на северо-запад, а когда зачерпнула воду с удивлением обнаружила пригодную для питья. Корабли повернули к берегу, шли до него двести километров. Испанцы решили, будто открыли в океане пресное море. Они подплыли к устью полноводной реки Пара, правому рукаву Амазонки, где наткнулись на низменные острова Маражо, населенные миролюбивыми индейцами, не знавшими одежды и железных наконечников. Туземцы дружелюбно встретили пришельцев, снабдили продовольствием, помогли запастись чистой водой. Пинсон отплатил хозяевам неблагодарностью: заманил на корабли и захватил в плен для продажи в рабство тридцать шесть человек. Поступок капитана показывает, что он не собирался плыть в Азию, иначе не ловил бы по пути в Индию аборигенов. Висенте желал разбогатеть за счет грабежа островов.

Около экватора флотилия обнаружила второе Мар-Дульсе (Пресное море) – устье величайшей реки Амазонки. Кормчие провели замеры глубин, взяли пробы воды у лежавших напротив дельты островов. На глубине двенадцати метров пресное море перешло в соленое. Наличие гигантской реки говорило о материковом характере суши. Пинсон правильно предположил, что плывет вдоль континента, но посчитал его Азией. Двигаясь на северо-запад, эскадра второй раз, после Охеды, открыла побережье Гвианы. На первом этапе плавания Висенте обследовал три тысячи километров побережья Южной Америки. Испанцы не знали о результатах предыдущей экспедиции, вторично занесли на карты еще тысячу километров Гвинеи и Венесуэлы. В устье Ориноко они запаслись водой.

В книгах говорится, будто Пинсон прошел через залив Пария, повернул на Эспаньолу, после чего открыл острова Тобаго и Гренаду. Я думаю, Висенте не заходил в залив, имевший дурную славу из-за опасных проливов. Он обогнул Тринидад с восточной стороны и на севере вышел к Тобаго. Отсюда путь на Эспаньолу по прямой линии проходил мимо Гренады, которую капитан назвал Майским островом по календарному месяцу путешествия. Такое утверждение более вероятно, оно не заставляет испанцев по выходу из Пасти Дракона совершать непонятные зигзаги. Я не согласен и с утверждением, будто, не обнаружив на новых землях источников дохода, Пинсон поплыл за рабами к Багамским островам. Взгляните на карту! Зачем эскадре пересекать Карибское море и уходить на север за Эспаньолу в поисках рабов? Висенте мог набить трюмы индейцами у побережья Северной Америки. Эспаньола понадобилась ему как база для отдыха и починки судов на знакомом пути возвращения на родину. Колумб писал о заходе на остров четырех кораблей Висенте: «Он не причинил мне ущерба, но вызвал смуту и тревогу».

По дороге на Багамы флотилия попала в ужасный шторм. Два корабля погибли. Уцелевшие от бури моряки долго блуждали по океану и в сентябре 1500 года вернулись в Палос с тремя рабами и десятком стволов бразильского дерева. Семья Пинсонов разорилась, кредиторы преследовали капитана семь лет. В следующее плавание через океан Висенте отправится после смерти Колумба.