Эскадра поплыла на северо-запад и обнаружила мыс, образующий западный вход в лагуну де Морон. Берег покрывали пальмовые рощи, красотой поразившие испанцев. Адмирал назвал его мысом Пальм. Поздний час прервал продвижение вперед, корабли бросили якоря. Мартин прибыл на «Санта-Марию». Колумб принял его на деке корабля.
Расплескав по небу полыхающие краски, солнце село за остров. Ветер ослаб. Залив наполнился ароматом цветов, душистых трав. От воды несло прохладой. На юте флагмана стояли стол и стулья. Адмирал готовился сделать дневниковые записи, когда услышал о визите капитана «Пинты». Он пригласил Пинсона к столу.
– Ты узнал дорогу к дворцу короля? – спросил Колумб.
– Туземцы сообщили мне нечто более важное, – многозначительно произнес Мартин.
– Что?
– Место, изобилующее золотом.
– Где оно находится? – оживился Колумб.
– Какова плата за ценные сведения? – поинтересовался капитан, разглядывая потемневшие пальмы на берегу.
– Что ты хочешь? – насупился Христофор.
– Часть добытого золота.
Мартин и перевел взгляд с мыса на притихшее море.
– Мы находимся на территории Кастилии, – сухо ответил Колумб. – Золотые рудники будут принадлежать Их Величествам.
– Ты получишь процент?
– Да, – нехотя произнес командир.
– Дашь мне из своих денег, – решил Мартин.
– Сколько? – спросил Колумб недовольным тоном.
– Не знаю. Это будет зависеть от величины прибыли.
– Говори стразу! – потребовал Христофор.
– Сотню дукатов, – стрельнул в него глазами Мартин.
– Сейчас или потом?
– Сейчас.
– Это много, – покачал головой Христофор. – Слово индейцев стоит недорого. Дикари обещали нам золото на Самоате, но там его не нашли. Где гарантия, что пленники не обманули тебя?
– Тебе знакомо слово «Ку-ба-на-кан»? – торжествуя победу, произнес по слогам Мартин.
– Хубанакан? – поправил Колумб.
– Возможно.
– Это похоже на Хубилай-хан, – задумался Христофор.
– Или на что-то, связанное с ним, – добавил Мартин.
– Ты прав, – кивнул командир. – Где ты услышал слово?
– На палубе «Пинты» от рабов.
– Они знают, где живет Хубилай-хан?
– Индейцы говорят о Ку-ба-на-ка-не, – четко повторил капитан. – Я думаю, это резиденция Хубилай-хана или золотые рудники.
– Разумно, – похвалил Колумб. – Но причем здесь монгольский хан, если мы находимся в Сипанго за сотни лиг от него?
– Ты дашь мне сто дукатов? – нетерпеливо выведывал Мартин.
– Дам, когда найдем Великого хана, – согласился Христофор.
– Неси половину! – потребовал Пинсон.
– Нет! – отрезал Колумб.
– Тогда клянись на Библии, что сдержишь слово! – поразмыслив, предложил капитан.
– Клянусь! – поднял правую руку Христофор.
– Назови сумму, – попросил капитан.
– Клянусь заплатить пятьдесят дукатов, когда найду Хубилай-хана! – торжественно повторил Христофор.
– Ты обещал сотню, – обиделся Мартин.
– Разве? – Колумб сделал удивленные глаза. – Мне послышалось – пятьдесят!
– Удвой сумму!
– Нельзя, я дал клятву, – отказался Христофор. Мартин задумался.
– Не тяни! – велел адмирал. – На Сан-Сальвадоре ты присягал мне честно служить, а теперь просишь денег? Я мог прогнать тебя с глаз, арестовать за сокрытие тайны, но вместо этого обещал заплатить полсотни дукатов. Чем ты недоволен?
– Я надеялся получить больше.
– Хватит и пятидесяти монет! Говори, где Кубанакан?
– Мы ошиблись, вместо Сипанго приплыли на материк, – произнес рассерженный Мартин.
– Ошиблись? – не поверил Колумб.
– Вели слугам принести карту Тосканелли, я покажу тебе, где мы находимся.
– Педро! – крикнул адмирал разговаривавшему с моряками пажу. – Достань из футляра итальянский свиток!
– Я говорил тебе, что мы с севера обошли Сипанго и плывем к материку! – напомнил Мартин разговор накануне бунта. – Ты не слушал меня, а ведь я оказался прав! – укоризненно закончил Пинсон.
– Продолжай! – адмирал пристально глядел на него. Ему не понравился тон подчиненного.
– Тебе следовало сразу понять, что слова «Кольба» (Куба) и «Сипанго» – не похожи друг на друга. Иное дело – Кубанакан. Откуда дикарям Сипанго знать о Хубилай-хане? Они не слышали о нем!
– Возможно, – согласился Колумб. Довод Пинсона показался ему убедительным.
– Мы прошли мимо индийских островов, высадились на восточном побережье материка.
– Значит, где-то неподалеку расположены королевства Манги и Катая! – подхватил мысль Христофор.
– Вот именно, – кивнул капитан.
– И ты знаешь дорогу во дворец Хубилай-хана?
– Да.
– Покажи ее!
– Надо обойти мыс Пальм и двигаться на запад вдоль материка до широкой реки, по которой можно за четыре дня добраться до Кубанакана.
– Город расположен в верховьях реки?
– Нет, где-то у эстуария.
– Мы поднимемся на кораблях?
– Вряд ли. – усомнился Мартин. – Пошлем лодки для переговоров, сами подождем в гавани.
– Если она там есть, – усмехнулся Христофор.
– Вероятно, властитель не случайно выбрал реку для столицы.
– Она должна быть судоходной.
– Пирогам не нужна удобная бухта, – возразил Колумб, – а крупных судов я здесь не видел.
– Скоро мы все узнаем, – сказал Пинсон. – Готовь посольство к Хубилай-хану!
Моряки долго сверяли берега на карте со своими рисунками островов и очертаний Кубы, подсчитывали расстояния. Они забыли о Сипанго, поверили в то, будто находятся у монгольского царства. Расставаясь с капитаном, адмирал повторил обещание выплатить денежное вознаграждение.
С первыми лучами зари каравеллы устремились на запад в поисках Кубанакана, обозначавшего на языке местных жителей Среднюю Кубу и не имевшего отношения к Хубилай-хану, разве только походившим звучанием, послужившим основой ошибки.
Когда-то давно, читая «Historia rerum» Энея Сильвия, Христофор сделал на полях книги пометки, в которых указал, что Азия простирается на севере до широты Туля (Исландии), а Китай расположен на краю Индии, «напротив Испании и Ирландии». Сальвий нашел упоминания о Великом хане, монгольском императоре Китая, в древних трудах. На самом деле Великий хан давно не правил страной, но в Европе верили в его существование. Колумб сделал в книге 18 пометок, посвященных этой легендарной личности, проявил к ней значительный интерес.
Команды судов восторженно восприняли неожиданное известие. Срок экспедиции сократился на месяцы, отпала необходимость плыть через неизвестное море к азиатскому материку, блуждать среди островов и коралловых рифов у побережья. Слава адмиралу! Слава капитану «Пинты», определившему местоположение флотилии!
Встречный ветер развеял праздничное настроение, суда с трудом пробивались вперед. Лавировка сильно усложнялась опасностью наскочить на камни и отмели. Колумбу потребовалось все его искусство пилота для проводки эскадры на несколько миль. Мыс следовал за мысом, удобные гавани и широкие реки не встречались. Аборигены показывали пальцами на берег, клялись, будто Кабанакан лежит рядом, но ничего не свидетельствовало о близости реки. За бортом плескалась соленая вода.
Прошел день изнурительной борьбы с ветром и океаном. На ночь спрятались в бухте с высокими каменистыми берегами. Порывы ветра грозили сорвать корабли с якорей, погнать в море. Вахтенные матросы подтягивали канаты, якоря ползли по песчаному дну. На рассвете отошли от земли, осмотрели берега. Непрерывная желто-зеленая линия уходила в даль, растворялась в туманной дымке. Эстуария реки не было видно. Командующий велел плыть дальше, искать местного короля или Кубанакан.
Весь день дули противные ветры, усложняли работу, отбрасывали каравеллы назад. Они упорно лезли вперед, ожидали за каждым мысом обнаружить таинственную реку. Туземцы приуныли, неуверенно предлагали продолжить плавание. Один сказал, будто слышал, как можно пройти к королю через леса от реки Сан-Сальвадор. Вот тебе сюрприз! Колумб чуть не побил дикаря за то, что раньше не сообщил об этом. Отступать не хотелось, желанная цель скрывалась за мысом. Один поворот, второй, третий. Сколько еще нужно пройти, чтобы отыскать Кубанакан? Не ошиблись ли индейцы, не обманули ли капитанов? Такое происходило почти ежедневно. Сомнения усиливались. После тяжелой лавировки, когда ветер стал штормовым, срывал пену с гребней, командующий приказал прекратить поиски реки, возвратиться в бухту Пальм. В последний день октября эскадра повернула на восток.
На рассвете, 1 ноября, моряки заметили на берегу маленькую деревню, жители которой скрылись в лесу. Колумб велел смышленому индейцу, захваченному в плен на Гуанахани, и уже понимавшему испанскую речь, отправиться в селение, успокоить дикарей, объяснить им мирные намерения белых людей. Христофор предложил туземцам товары в обмен на золото.
– Мы дадим все, что они захотят! – подчеркивал адмирал. Толмач, прозванный матросами Диего, кивал головой, скалили зубы, смотрел на хозяина с рабской преданностью.
– Скажи, – продолжил Колумб, – что мы не являемся подданными Великого хана, не причиним им зла. Спроси, знают ли дорогу на Кубанакан?
– Ку-ба-на-кан, – повторил индеец и еще раз кивнул головой.
– Ступай! – велел Христофор. – Мы подождем тебя. Да смотри, не сбеги! А то я утоплю твоих сородичей с Сан-Сальвадора. Ты понял меня?
– Да, – кивнул индеец и пошел к лодке.
– А вдруг дикари убьют Диего? – провожая взглядом удалявшуюся шлюпку, спросил кормчий адмирала.
– Пошлем другого раба, – равнодушно ответил Колумб. – Привяжи индейцев к поручням юта и скажи, что если Диего не вернется, их утопят в море. Пусть кричат ему вслед.
Вопреки опасениям, жители селения радушно приняли толмача, вернулись в дома и под вечер на челноках подплыли к каравеллам. Они везли ненужные морякам обычные туземные товары. Хотя Диего объяснил индейцам, что белые люди ищут золото, они предлагали хлопковую пряжу, свежую рыбу, кокосовые орехи. Туземцы не имели золота, лишь один носил в носу серебряное кольцо. Колумб приказал позвать его на флагман.
– Спроси, где находится Кубанакан? – велел Христофор рабу. Диего перевел слова туземцу. Обладатель серебряного кольца радостно закивал головой, поднял руку, показал четыре пальца.
– Что это значит? – не понял командующий.
– До Кубанакана четыре дня пути.
– По воде или берегом?
Услышав знакомое слово, туземец затараторил. Диего смотрел на гостя, кивал головой. Мужчина показал три пальца, махнул рукой в сторону леса. Христофор ждал объяснений.
– Он говорит, – сообщил Диего, – что король живет внутри страны в четырех переходах от берега. К нему уже отправлены гонцы с вестью о появлении крылатых людей. Через три дня сюда прибудут послы из Кубанакана. С ними придут купцы для торговли с белыми людьми.
– Спроси его, Хубилай-хан воюет с соседями? – приказал Христофор.
Диего перевел слова хозяина. Туземец задумался, затем быстро сказал:
– У них мир.
– Это хорошо! – решил Колумб и велел матросам подарить вождю селения стеклянные четки.
Индеец схватил восхитительно сверкавшие бусинки, прыгнул в воду. Моряки засмеялись. Адмирал отвернулся от них, пошел в каюту взглянуть на карту, уточнить положение Кубанакана.
Колумб разложил на столе записи и расчеты, внимательно сверил их с картой, сделал важный вывод: флотилия находится на границе Катая в двухсот пятидесяти милях от столицы Великого хана. Открытие противоречило утверждениям аборигенов, будто до резиденции Хубилай-хана можно добраться за четыре дня, но это не смутило командующего, ведь слова туземцев редко соответствовали действительности.
На первой стоянке у берегов Кубы индейцы обещали адмиралу показать на северо-западе богатый поселок с местным царьком. Корабли проплыли до мыса Пальм, но не нашли его. Наверное, король живет дальше на западе или в глубине лесов, куда испанцы боялись заходить. Теперь возник вопрос: продолжать поиски царька или искать встречи с монгольским ханом? Колумб выбрал последнее.
На следующий день Христофор снарядил посольство к хану. Дворянин Родриго де Херес возглавил отряд. В него вошли знаток восточных языков Луис де Торрес и два проводника: индеец Диего из Гуанахани и деревенский вождь с серебряной серьгой. Командующий снабдил их письмами, подарками для хана и придворных, пообещал посетить Кубанакан, вручить властителю верительную грамоту с посланием монархов, ценные вещи. Из трюма «Санта-Марии» вынули шелковые ткани, золоченые чашки, тарелки, стальные ножи, зеркала, ножницы, прочие товары, предназначенные для развитых народов. Послов приодели, чтобы достойно представили во дворце могущественную Кастилию, отправили в поход за 450 км с указанием вернуться через шесть дней! Вот уж поистине удивительное смешение географических представлений в головах испанцев!
Но не удивляйтесь. Давайте подумаем, могли послы преодолеть такое расстояние по лесным дебрям до ханского дворца и вернуться в гавань за шесть дней? Нет! Отсюда следует вывод: Колумб подозревал, что они идут не к Великому хану, а к подвластному монголам правителю. Христофор не дал бы послам неделю, зная, что до властителя нужно идти четыре дня.
Помимо дипломатических задач, испанцы имели важное поручение. Им следовало тщательно разведать дорогу во внутренние районы страны, собрать сведения о провинциях, расстояниях между ними, крепостях, армии, вооружении воинов, гаванях, реках на «материке». Родриго де Херес нес образцы благовоний и пряностей, чтобы удостовериться, имеются ли они в ханских владениях. Это являлось главной целью экспедиции. Если бы ее не было, испанцы спокойно дожидались придворных короля и купцов на берегу. Зачем отправляться в дорогу, если навстречу идут монголы?
Мартин просил Колумба выплатить ему часть вознаграждения за сведения о Кубанакане, Христофор отказался. Это был второй случай, когда он нарушил слово. Ранее адмирал заявил, будто увидел землю в океане на четыре часа раньше матроса «Пинты» и посему не намерен уступать ему годовую ренту в десять тысяч мораведи. Эти деньги Христофор отдаст Беатрис, матери своего младшего сына. Король утвердит решение адмирала. Беатрис будет получать пенсию из налогов, собираемых с кордовских мясников. Поступки Колумба задели самолюбие капитана «Пинты». В первом случае он обещал деньги матросу, во втором – сам рассчитывал поживиться.
Проводив послов, адмирал велел морякам заняться починкой судов, сбором полезных сведений.
На следующий день Колумб отправился на берег. Когда в Палосе набирали команды, никому в голову не пришло пригласить ученых-натуралистов принять участие в экспедиции. Адмирал сам изучал леса и поля, определял благовонные деревья и пряности. Христофор бродил по берегу, собирал раковины, искал жемчужниц. Поднимался в горы, осматривал стволы деревьев, нюхал кору, растирал в пальцах листья. Спускался в долины, рвал в зарослях травы стручки перца. Встречал на пути ручьи, ковырял палочкой в песке, надеялся обнаружить поблескивающие песчинки. А когда замечал, радовался, думал, будто нашел золотой песок. Христофор не знал, что слюдяная обманка попадается гораздо чаще, чем крупицы драгоценного металла.
Он намоет кучу песка, привезет в Испанию, будет доказывать, что это истинное золото, пока специалисты не объяснят ему, как отличить металл от обманки.
Корица, мускатный орех, ревень не попадались на глаза адмиралу, но он верил, что они растут на его земле, ежедневно отправлялся на поиски. Любознательность Колумба не ограничивалась ценными породами деревьев и специй, он обратил внимание на потаты (картофель), велел матросам собрать целую бочку в подарок монархам.
Однажды конопатчики развели костер для приготовления смеси из дегтя, серы, специальных добавок. Дрова зашипели, крепкий приятный запах разлился вокруг.
– Это мастика! – закричали моряки.
– Стволы не похожи на фисташковое дерево, – усомнились офицеры.
Колумб поддержал мастеров. Он заявил, что такая мастика добывается на средиземноморских островах для приготовления клея, лаков, красок, ароматических веществ и отправился в рощу, откуда матросы принесли сучья, осмотрел деревья, подсчитал прибыль. Получились тысячи пудов мастики, больше, чем на Хиосе и соседних островах Греческого архипелага, за которые ежегодно можно будет получать 50 тыс. дукатов. Вечером Христофор записал это в дневнике, вообразил, будто станет самым богатым человеком на свете. Увы, он ошибся.
Колумб показывал индейцам самородки, выведывал, где добывают золото. Туземцы смотрели на образцы, произносили два слова: «Бохио» и «Банеке». Первое адмирал слышал на Изабелле и Фернандине, где аборигены говорили ему, будто восточнее Кубы лежит богатый остров. Второе – было новым. Христофор решил, что оно означает золотоносный район. Индейцы пояснили: Банеке – это остров на востоке от якорной стоянки, на котором жители носят золотые и жемчужные украшения. За ним есть страна одноглазых воинов и людей с головами животных, перерезающих пленникам горло, пьющих теплую кровь. Они едят человеческое мясо.
В Африке Колумб слышал о людоедах. Они были бедными, дикими людьми, у которых редко имелось что-нибудь ценное для европейцев. Поэтому не собирался плыть далеко, спрашивал дорогу только на Банеке.
6 ноября неожиданно раньше срока вернулись посланники адмирала. Смущенно переминаясь с ноги на ногу, они рассказали о поисках властителя.
«Мы прошли двенадцать лиг (72 км) через леса и поля, – вспоминал Родриго де Херес, – поднимались на холмы, спускались в низины, пока не добрались до большой деревни на берегу реки. Мы насчитали с полсотни крупных домов, похожих на обычные постройки индейцев. В каждом доме жило несколько многочисленных семейств. В поселке находилось не менее тысячи туземцев. Они встретили нас радушно, провели к вождю, усадили на чурбаки, употребляемые в качестве стульев, накормили и напоили. Хозяева предложили нам различные плоды и коренья. Мы попробовали сладкий перец оги, жареные потаты, маис, волчьи бобы, хлеб из юкки. Эти растения составляют основную пищу индейцев. Мужчины сели вокруг нас на циновки, приготовились слушать.
Луис де Торрес попытался объяснить дикарям цель нашего визита, говорил по-еврейски, по-халдейски, по-арабски, но туземцы не понимали его. Я велел проводнику приветствовать вождя. Диего поднялся с чурбака и долго что-то говорил нагому владыке и его сородичам. Речь раба понравилась жителям селения, они обрадовались обещанию покровительства, а когда он замолчал, знаками выразили почтение и восхищение. Аборигены принимали нас за сверхъестественных существ, вскакивали с мест, трогали одежду, в знак покорности прикасались к ногам и рукам. Видя убогость и бедность индейцев, мы вручили им дешевые подарки, вызвавшие бурный восторг. Они без стеснения принялись делить стекляшки и колпаки.
По знаку вождя, мужчины удалились, в хижину вошли голые женщины. Некоторые из них имели хлопковые покрывала. Женщины уселись на полу в ожидании повторения рассказа. Диего поведал им о плавании и поисках золота, раздал подарки.
Когда красавицы ушли, вернулись мужья. Мы показали им корицу, перец, прочие пряности. Хозяева с интересом обнюхали образцы и заявили, что не видели такие травы и коренья, но слышали, будто далеко от селения на краю земли, на юго-востоке, эти продукты растут в изобилии. Мы не заметили у индейцев золота и драгоценностей.
Вечером мы посетили соседние дома, построенные в форме палаток. В них лежало много хлопка. Возле хижины мы заметили кучу в пятьсот арроб (575 кг). Мы видели, как туземцы курили табак, сворачивали листья в трубочки, поджигали огнем, добытым посредством трения кусочков дерева. Нам было непонятно, как дурной обычай дышать дымом укоренился в стране.
Мы расспрашивали индейцев о Великом хане. Они не знают о нем и не слышали о Катае, Сипанго, Индиях, прочих восточных царствах. У них есть вождь с кучей сородичей.
Убедившись в ошибке, утром мы засобирались в обратную дорогу. Туземцы подумали, будто мы хотим вознестись на небо, пожелали проводить нас до кораблей. Мы позволили это помощнику вождя, его сыну и слуге. По пути к морю встретили много мелких деревень в четыре-пять хижин. Дома прятались в зелени деревьев, над кровлями хижин висели благовонные плоды. Мы прошли мимо возделанных полей с потатами, перцем, маисом, юккой, прочими полезными растениями, видели хлопчатники – деревья, из которых добывают бумагу. Из ее волокон дикари прядут висячие постели, кусочки ткани. На хлопчатниках растут деревья разной величины, индейцы старательно следят за молодыми саженцами.
Вокруг порхали птицы. Мы удивлялись их разнообразию, яркости оперений. Встретили филинов и маленьких куропаток, насладились пением соловья.[50]
Мы не обнаружили городов. Повсюду живут нагие дикари».
Рассказ послов расстроил Колумба. Он предполагал, будто открыл богатую страну, а в ней жили первобытные аборигены, не знакомые с железом и колесом, добывавшие огонь трением кусочков дерева. Земля не походила на Сипанго или азиатское побережье материка. Христофор проводил замеры солнца над горизонтом, подсчитывал пройденные лиги, определял местоположение флотилии. Он думал, будто эскадра находится то на острове, то на материке. Если на материке, то где?
Широта показывала, что Катай и Манджи расположены севернее стоянки флотилии, Индия – южнее. Это не соответствовало рассказам Родриго де Хереса и Луиса де Торреса, ибо в тех местах обитали цивилизованные народы. Оставалось предположить, что описанные Марко Поло страны лежат на юге, а здесь живут дикие племена. Отсюда следовал ложный вывод: надо спускаться к экватору, там искать Великого хана. А как же карты Бехайма и Тосканелли? Забудьте о них! Колумб мечтает нарисовать свою карту, которая будет точно изображать географию земли.
«Я решил каждую ночь описывать случившееся за день, а днем отмечать произошедшее ночью, имея в виду составить новую морскую карту, на которой в надлежащих местах были бы показаны под их ветром все моря и земли», – записал в дневнике Христофор.
Наверное, было бы разумнее подняться на север и поискать монголов, но этому мешали следующие обстоятельства:
Во-первых, путь на северо-запад закрывали встречные ветры, препятствовавшие поискам короля и широкой реки, ведущей в Кубанакан.
Во-вторых, холодные ночи показывали приближение зимы. Не имело смысла терять дни на освоение диких стран, которые пока нельзя колонизовать.
В-третьих, Христофор опять услышал от аборигенов слово, напомнившее записи Марко Поло. Объясняя адмиралу, где находятся Бохио и Банеке, туземцы показали на юг и упомянули о Квинсквейа. Квинсей или Куинсай – Небесная столица монголов. Конечно, это она! Великий хан живет не на севере, а на юге! Какие еще нужны доказательства истинности слов индейцев? Они знают название столицы!
Когда человек хочет быть обманутым, легко попадает впросак. Колумб забыл, как неделю назад искал Хубилай-хана вместо Кубанакана, и бросился разыскивать Квинсей вместо Квинсквейи.
Не смейтесь над вице-королем! Если бы вам сказали, что в тех местах ночью при свете факелов жители собирают по берегам реки золото и молотками выделывают из него бруски, вы бы устремились туда быстрее Колумба.
Христофор решил плыть на юго-восток, где лежат три «жемчужины», о которых вспоминали аборигены, разглядывавшие желтоватые самородки. Однако прежде, чем отправиться на поиски златоносной реки, адмирал закончил починку судов, осмотр достопримечательностей.
Недельные поиски благовоний и пряностей возымели успех. Христофор уверовал, что нашел то и другое. Он, действительно, обнаружил плохие по качеству специи. Большое количество хлопчатников привело Колумба к мысли, что хлопковое волокно будет удобнее сбывать монголам, чем везти через океан в Испанию. Жемчуг найдет применение по обе стороны Атлантики. Правда, его не нашли, но пустые раковины свидетельствовали о наличии колоний жемчужниц. Здесь есть в достаточном количестве жемчуг, хлопок, благовония, осталось найти золотое дно будущей провинции.
Богата она и рабочей силой, которую нужно сделать покорной, заставить трудиться на благо хозяев. С этой целью адмирал приказывает захватить в плен семьи аборигенов, отправить на учебу в Кастилию. Португальский опыт колонизации африканского побережья показал Колумбу, что разумнее брать на корабли молодых мужчин с женами, чем отрывать от семьи, держать в цепях. Женатые пары легче переносят трудности пути, быстрее усваивают язык хозяев, начатки научных знаний, а потом с удовольствием возвращаются на родину, где занимают высокие посты.
Первые пленники стали первыми христианами. Колумб считал крещение язычников важным богоугодным делом, своей святой обязанностью. Христофор с умилением смотрел, как туземцы принимали участие в религиозных церемониях испанцев. Индейцы с почтением следили за действиями священников, повторяли слова молитв, творили крестное знамение. Когда Колумб заговорил с рабом о душе, то очень удивился, что аборигенам ведомо такое понятие. Диего объяснил хозяину, что душа индейца бессмертна. Человек умирает, а душа покидает тело, отправляется в горы и леса, где навечно поселяется в пещере. Там она ест и пьет, как живой человек. Иногда души возвращаются в родные селения. Если громко крикнуть, они откликаются на зов. Эхо – голос усопших душ.
Так прошла вторая неделя в Рио де Марес (Морская река), где эскадра готовилась к дальнему пути.
«Заблуждение Колумба привело его к ошибке, которая изменила весь ход его открытий. Думая, что он находится на берегу Азии, Колумб, естественно, считал Кубу частью континента, потому ему и не пришло в голову объехать обширный остров. Вместо этого он решил вернуться на восток. Если бы Колумб продолжал придерживаться первоначального направления, то он непременно пристал бы либо к Флориде в Северной Америке, либо к берегам Мексики. И тогда, вместо невежественных полудиких туземцев, он встретил бы ацтеков, жителей королевства Монтесумы, нашел бы прекрасные города, организованную армию, огромные богатства, и роль Эрнандо Кортеса стала бы тогда, без сомнения, его ролью. Но этому не суждено было случиться. Упорствуя в своем заблуждении, Колумб, снявшись с якоря 12 ноября 1492 года, повернул к востоку».[51]