Хейзел Райли

Игра Богов: Сошествие в Аид

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜ http://Wfbooks.ru

Оригинальное название: Game of Gods: Discesa agli Infer

Автор: Хейзел Райли / Hazel Riley

Серии: Game of Gods #1 / Игра Богов #1

Перевод: nasya29

Редактор: nasya29

Глава 1

Братья

Всех богов Олимпа пригласили на свадьбу Фетиды и Пелея.

Всех — кроме Эриды, богини раздора. Взбешённая обидой, она решила отомстить: явилась на пир и бросила среди гостей золотое яблоко с надписью: «Самой прекрасной».

Сразу же Гера, Афродита и Афина сцепились в споре и обратились к Зевсу: пусть он решит, кому достанется плод.

Зевс отказался выносить вердикт и переложил неблагодарную задачу на смертного — троянского принца Париса. Юноша выбрал Афродиту, тем самым закрепив её славу богини легендарной красоты.

Существует два типа людей: те, кто видит стакан наполовину полным, и те, кто видит его наполовину пустым.

А я предпочитаю стоять ровно посередине.

Я смотрю на стакан таким, какой он есть: просто стакан воды. Мне всё равно, не хватает ли в нём половины или половина уже есть: вода там всё равно есть.

Если бы я должна была описать свою жизнь, я бы сравнила её с наполовину полным стаканом.

Один родитель.

Один банковский счёт, который приходится делить с братом.

Мозг достаточно умный, чтобы меня приняли в Йель, но не настолько выдающийся, чтобы им восхищались.

Один глаз голубой. Один карий.

Когда не думаешь о том, чего тебе не хватает или что у тебя есть, остаётся только факт: у тебя есть хоть что-то. И за это стоит быть благодарной.

В то же время, имея лишь минимум, приходится работать вдвое больше, чтобы этого минимума хватило.

У тебя даже нет времени завидовать тем, у кого стакан полный, — ты слишком занята тем, чтобы убедиться: в твоём есть хотя бы немного воды.

— Хейвен!

Я резко оборачиваюсь, вздрогнув. Ко мне идёт мой брат, за ним двое парней и девушка, которых я раньше не видела. Передо мной стоят две чемоданные сумки, а за плечами — восьмикилограммовый рюкзак.

— Эй, — выдыхаю я в приветствии.

Я и мой брат Ньют — живое воплощение стакана наполовину пустого и наполовину полного. Всё, чего нет у меня, есть у него. И наоборот.

Метр девяносто — он. Метр шестьдесят — я.

Губы ярко-красные от природы — я. Бледные и тонкие — он.

Его блестящий талант в математике против моей ненависти к цифрам.

Ему везёт в любви, мне — в игре.

Он родился в разгар весны, я — в середине осени.

— У тебя встреча для первокурсников в актовом зале? — спрашивает девушка, что идёт рядом с ним. У неё кудрявые, сильно растрёпанные волосы, смуглая кожа, ростом она чуть ниже моего брата, фигура тонкая. Лицо врезается в память глубокими кругами под глазами и скучающим выражением.

Я киваю и проверяю время на телефоне.

— Наверное, мне пора. Ньют, можешь отнести вещи в комнату?

Не успевает он ответить, как один из его друзей отталкивает его в сторону и подбегает ко мне.

— Я помогу! — слишком воодушевлённо восклицает он. — Меня зовут Лиам.

Я с сомнением наблюдаю, как он хватает мои чемоданы и просит повесить на себя рюкзак. На нём худи с гербом Йеля.

— Привет, Лиам, спасибо.

— Мы будем жить в одной комнате, — сообщает девушка, чьё имя я всё ещё не знаю. — Надеюсь, это тебя устраивает. Если нет… жаль, менять нельзя.

Ньют вздыхает:

— Это Джек.

Джек сразу замечает моё удивление.

— Джек — это сокращение от Жаклин Джонс, — поясняет Ньют.

Я уже собираюсь обратиться к последнему парню, о котором пока ничего не знаю, но взгляд снова падает на Лиама. Его тело трясёт, глаза зажмурены от напряжения — он изо всех сил пытается удержать мои вещи.

— Лиам, ты можешь поставить их на пол, — подсказывает Ньют.

— Нет, я должен произвести хорошее впечатление на твою сестру.

— С какой стати?

— Она клёвая.

Ньют скрещивает руки на груди.

— Что ты сказал про мою сестру, прости?

Лиам дёргается.

— Ничего, ничего. — И тут же, повернувшись к другому парню, шепчет, видимо уверенный, что мы не слышим: — Правда ведь, она секси?

Я начинаю понимать, почему он никогда не знакомил меня со своими друзьями в Йеле. На его месте я бы тоже не гордилась ими.

Пока Лиам препирается с приятелем, Джек резко хватает меня под руку и тащит к воротам кампуса.

— Хочешь совет, сестра Ньюта? Лиам — как вирус. Если слушаешь его дольше пяти секунд, рискуешь подцепить. Надо прививаться.

Я прыскаю со смеху.

— И что мне делать, чтобы не заразиться?

— Обычно, когда он начинает говорить, я начинаю повторять алфавит, наоборот. Потом по-французски, по-итальянски и по-испански.

— Вау, — говорю. — Ты знаешь столько языков?

Она пожимает плечами.

— Нет. Я выучила только алфавит, чтобы не слышать Лиама.

На этот раз я уже не сдерживаюсь и тихо смеюсь. Джек улыбается, но её выражение остаётся отстранённым. Она будто вечно злится на весь мир, и я её немного понимаю.

Мы пересекаем сад, забитый студентами: они носятся туда-сюда с коробками и сумками. Стоит тёплый сентябрьский день, и куртка начинает меня раздражать. Джек больше не разговаривает со мной, и у входа в здание просто «сдаёт» меня. Она засовывает руки в карманы выцветшего джинсового комбинезона и уставляется в свои чёрные Converse.

— Дальше идёшь прямо, потом налево, потом направо, дважды налево и до конца коридора. Там найдёшь актовый зал.

Я ничего не поняла, но ведь я студентка Йеля — поэтому делаю вид, что всё ясно, и благодарю. К счастью, Джек исчезает ещё до того, как я захожу внутрь и признаю самой себе, что не имею ни малейшего понятия, куда идти.

У входа меня встречают парень и девушка.

— Привет, — здоровается она. — Я Лиззи. Скажи имя, чтобы я выдала тебе бейдж первокурсника?

— Хейвен Коэн.

Она пишет чёрным маркером на белом прямоугольнике с синей полоской в цвет университета и со знаком Йеля, потом прикрепляет его мне на грудь, ближе к плечу, и улыбается.

— До скорого, Хейвен.

Я опускаю взгляд и тяжело вздыхаю. Она снова написала моё имя неправильно. Со мной это всегда. Все думают, что оно пишется «Heaven», как «Рай».

Вокруг такой хаос, что у меня кружится голова. Я должна бы вычислить, кто здесь такой же первокурсник, как я, и проследовать за ним в актовый зал, но в толпе это невозможно. В итоге решаю ориентироваться сама.

Иду по коридору и поворачиваю направо. Выхожу к широкой мраморной лестнице с золотистыми перилами. Поднимаю глаза — и невольно ахаю: насколько же высоко она уходит. Начинаю подниматься, уже чувствуя уныние.

— Ты ошибаешься, — раздаётся мужской голос у меня за спиной.

Я оборачиваюсь, хватаясь за сердце. У подножия лестницы, привалившись к стене, стоит парень. Он смотрит прямо перед собой и перебрасывает в руке красное яблоко, словно это мяч, а не еда.

— Что, прости?

Его чёрные волосы при искусственном свете отливают синим. Прядь соскальзывает на лицо, пряча его ещё больше.

— Ты идёшь не туда. Актовый зал в другой стороне.

Я начинаю спускаться, но замечаю: чем ближе я к нему, тем сильнее он напрягается.

— Не покажешь, куда именно? — прошу.

— Нет.

Я раскрываю рот. Он ведь не обязан мне помогать, но хоть соврать и приправить отказ каплей вежливости можно было бы.

Он поднимает взгляд. В глазах пляшет насмешка. Он откусывает яблоко и жует, не отрываясь от меня. Невольно я делаю шаг ближе, чтобы рассмотреть его глаза. Серые. Но больше всего бросается в глаза шрам, пересекающий левую сторону лица: он начинается у виска, тянется вдоль челюсти и исчезает под подбородком.

Не знаю, то ли это моя болезненная любопытность, то ли сила его взгляда, от которого мозг отключается на секунду, — но губы сами формулируют вопрос, которого я ни за что не должна была задавать.

— Что у тебя на лице? — спрашиваю. И тут же жалею.

Он прищуривается. Я не уверена, удивлён ли он моей дерзостью или раздражён моей любопытностью.

— Два глаза, нос и рот. Как у тебя, — цедит он.

Я бы извинилась, но поздно: глупость уже сказана. Мне так неловко, что хочется развернуться и бежать. Но я ведь никогда не бегаю.

Я обхожу его осторожно, не поворачиваясь к нему спиной, и возвращаюсь к подножию лестницы. Он следит за каждым моим движением, и я чувствую себя добычей перед львом, готовым прыгнуть, стоит мне отвернуться.

Он снова откусывает яблоко, сок стекает по уголку губ. Он ловит каплю пальцем и слизывает.

— Ну, в любом случае, спасибо. Увидимся.

— Нет. Не думаю, — отвечает он.

Мне не удаётся скрыть мучительное выражение лица, когда он отрывается от стены и идёт ко мне. Его взгляд ни на секунду не задерживается на мне. Поравнявшись, он поднимает руку. Яблоко болтается у него в пальцах за черенок. Без всякого предупреждения он отпускает его, и я судорожно бросаю руки вперёд, чтобы поймать.

Я несколько секунд просто смотрю на плод, а потом меня накрывает осознание произошедшего.

— Да что за…

Когда я оборачиваюсь, его уже нет.

Мне хочется рвануть за ним, чтобы швырнуть яблоко обратно в лицо или, лучше, заставить проглотить. Но я и так опаздываю.

Я бросаю яблоко в первую попавшуюся урну и, к счастью, наталкиваюсь на Лиззи, ту самую девушку. Она сразу замечает, что что-то не так, но даже не задаёт вопросов.

— Пошли, я покажу, как попасть в актовый зал, — предлагает она.

— Я выгляжу настолько потерянной?

Она усмехается:

— У тебя вид человека, который вот-вот разревётся.

Ну да, первый день в одном из самых престижных колледжей США. Я ничего не понимаю. Никого не знаю. И какой-то чудик сунул мне в руки обглоданное яблоко. Конечно, я готова разреветься.

Очередное отличие между мной и Ньютом. Кто плачет от злости? Я. Кто плачет от грусти? Он. А значит, кто не умеет вести спор, не расплакавшись? Правильно — я. Это как раз тот редкий случай, когда я мечтала бы, чтобы мой стакан был полон.

У Лиззи длинные прямые рыжие волосы с пробором посередине, на левом виске заколка с бабочкой, а одежда будто из семидесятых. Она не сводит с меня глаз и держит меня под руку всю дорогу. Рассказывает, что учится на втором курсе астрономии, и подбадривает меня, обещая помочь, если что-то понадобится.

Я бы спросила у неё, кто этот сероглазый придурок, который шляется по лестницам Йеля, но сейчас есть дела поважнее. Да и, скорее всего, я больше никогда с ним не столкнусь.

Собрание для первокурсников оказывается смертельно скучным. Рядом со мной садится парень из Франции, от которого пахнет жасмином, но его английский настолько исковеркан акцентом, что я едва его понимаю.

Остальные студенты возбуждённо переговариваются, а я жалею, что не умею относиться ко всему так же легко. Для меня это не захватывающий старт элитного университетского пути. Это начало учёбы, ради которой у меня есть стипендия, и я не могу её профукать.

Ректор Йеля — женщина лет шестидесяти, с платиновым каре. Она встречает нас широченной материнской улыбкой и напоминает, какая нам выпала честь учиться здесь. Будто мы сами не знаем, что нас приняли в один из лучших частных университетов США.

— Йель — третье по древности высшее учебное заведение в стране и член Лиги плюща. Среди университетов мира он всегда славился своей школой права. Мы воспитали президентов и глав государств…

Она рассыпается в похвалах университету добрых пятнадцать минут, после чего француз рядом со мной говорит что-то невнятное, и я бормочу в ответ солидарное «Oui».

Теперь найти дорогу проще: все идут в одном направлении. Уже у входа я украдкой бросаю взгляд в сторону лестницы. Того парня с яблоком там нет.

Лиззи стоит у дверей и машет мне, поднимая большой палец. Я благодарно улыбаюсь и выхожу наружу.

Солнечные лучи бьют прямо в лицо, и я прикрываю глаза ладонью. Осматриваюсь — и понимаю: хотя я всего час как здесь и ужасно далеко от дома, мне уже нравится это место. Со временем я его полюблю. Сад кампуса утопает в кронах деревьев, густая тень ложится на траву. Тут и там студенты сидят на скамейках, а по газону прорезаны бетонные дорожки, соединяющие всё в сеть тропинок.

Ньют и Джек стоят неподалёку от входа и о чём-то разговаривают.

— Вот и моя сестрёнка! — встречает меня он ещё до того, как я подхожу ближе. — Ну как? С кем-нибудь познакомилась? Тебя не доставали? Тебе здесь нравится?

Джек закатывает глаза.

— Пошли со мной и оставь брата в покое. Это твой первый и последний день отдыха перед занятиями, ты должна его использовать.

Но Ньют первым идёт по дорожке. Джек шагает рядом со мной, и я этому рада.

— Ну, и как тебе? Уже с кем-нибудь познакомилась?

Я мну слова. Скверный вопрос.

— С французским студентом, с девушкой-второкурсницей, которая выглядит так, будто выпала из семидесятых… и с одним грубияном с серыми глазами, — бурчу я.

Случается что-то странное. Стоит мне договорить, Ньют замирает и бросает взгляд на Джека. Джек тоже останавливается, поднимает бровь и хмурит губы.

А потом оба снова двигаются, будто ничего не произошло.

— Эй, что это за обмен тайными знаками, в который меня не посвятили? — подозрительно спрашиваю я.

— Тебе показалось, Хейвен, — обрывает Ньют. И, прежде чем я успеваю возмутиться и надавить, он взмахивает рукой в театральном приветствии. Что-то тут не так.

— Лиам!

Лиам и какой-то парень сидят на траве. Теперь я замечаю: таких студентов здесь полно, все раскинулись кто где. У многих на груди бейджи первокурсников. И я поражаюсь, как люди умудряются так быстро обзаводиться друзьями.