– Всем привет, – сказал крупный голый мужчина. Он держал в одной руке свой вялый член, как символ власти, и тот действительно внушал уважение. Хорошо, что я был в одежде, иначе чувствовал бы себя очень неловко. Такому члену место в каком-нибудь музее, а может, в цирковом вольере, где содержатся змеи.

На левом бедре у мужчины вместо украшения висела пиявка.

– Не знаю, приветствовать вас или нет, поскольку, как я понимаю, вы не просто проезжали мимо. Но думается мне, что какое-то приветствие должно быть, так что, привет, черт возьми.

Он открыл рот в широкой ухмылке, продемонстрировав многочисленные отсутствующие зубы.

Среди толпы были мужчины, женщины и даже один ребенок. Думаю, всего человек пятьдесят. Некоторые из них набросились на большого сома, который приплыл сюда перед нами. Принялись колотить его по голове кулаками и костяными дубинками, пока тот не перестал дергаться.

Голый мужчина не удостоил этот процесс даже взглядом. Просто продолжал поигрывать своим членом.

– Ну и пушка у тебя, – сказала Грейс голому мужчине. – Только не уверена, что мне нравится, когда она направлена на меня. И раз уж я заговорила об этом, похоже, что эта пушка стала больше, чем была минуту назад.

– Я просто стараюсь показывать по чуть-чуть, – сказал голый мужчина. – Не хочу никого пугать… Ты так хорошо выглядишь.

– Спасибо, – сказала Грейс. – Стараюсь держать себя в форме.

– И ты тоже хорошо выглядишь, – сказал голый мужчина Ребе.

– Ты меня обижаешь, – произнес Стив. – Я только что принял чертовски крутую ванну, и ни одного приятного слова в мой адрес.

Голый мужчина усмехнулся.

– Если я простою здесь подольше, ты тоже для меня начнешь неплохо выглядеть. Меня зовут Бджо. На самом деле, Билли Джо, но все зовут меня Би Джо, поэтому я сократил свое имя до одного слова – Бджо. Я мог бы рассказать вам много интересного о себе и своей жизни, но, наверное, у вас сейчас другие интересы.

– Это правда, – сказал Гомер. – Где мы, блин, находимся?

– Глупый вопрос, – ответил Бджо, – Вы внутри гигантского сома.

– Как и Стив, – произнес я, ткнув большим пальцем в сторону Стива, – я никогда раньше не видел такого сома. Откуда у него все эти технические приспособления? Светильники и все такое? Пещеры там, в мясе?

– Иногда, – сказал Бджо, – когда я задумываюсь об этом, у меня начинает ужасно болеть голова.

– Меня сейчас стошнит, – пробормотал Гомер. Он отвернулся от нас, и его вырвало на решетку. Мы все стояли и смотрели, как рвота просачивается сквозь отверстия вниз, в бурлящее месиво.

– У тебя морская болезнь, – пояснил Бджо. – Поначалу у меня тоже была. Не знаю, как долго. Мы здесь не можем отличить один день от другого. Здесь даже нет тех ложных дней, как снаружи. Нет настоящего света, только эти лампочки. И ночи нет. Никто не хочет выключать свет. Темно только в пещерах, которые мы вырезали в мясе. А еще там, внизу, за разбитыми машинами и прочим хламом. Но, черт возьми, вы не захотите туда спускаться. Там, за машинами, в темной рыбьей заднице, водятся твари, с которыми лучше не встречаться.

– Твари? – спросил Кори.

– Мы не знаем, что они такое, но они очень уродливые и зубастые.

– Зубастые? – спросила Грейс.

– Ага. Но им не нравится свет. Понимаете, они были здесь до появления этих светильников.

– Откуда ты знаешь? – спросил я.

– Просто догадываюсь. Ну, я кое-что знаю, но это долгая история.

– Мне кажется, что мы все равно не успеем ни на один поезд, – сказал Стив, – так что давай, рассказывай.

– Непременно, – сказал Бджо, выпустив из руки свой «болт», и тот шлепнулся об его ляжку, как бледный угорь. – Но сперва надо поесть. Надо есть, когда можешь. Мы покажем вам, что к чему, поскольку, полагаю, вы сейчас невыездные.

– Какое точное определение, – отметила Грейс. – Невыездные.

– Только сейчас до меня по-настоящему дошел смысл слова «невыездной», – сказала Реба.