Шторм утих.

Мы не утонули.

День выдался спокойным и жарким, не было ни тумана, ни призрачного автокинотеатра.

Мы с Ребой лежали вдвоем на сиденье. Оно было узким, поэтому Ребе пришлось лечь на меня сверху. Она принялась тереться об меня. Затем приблизила свой рот к моему уху и сказала:

– Не ожидала, что смогу снова так взмокнуть. Думала, что у меня там все уже высохло. Но сейчас там сыро, как за окном. А еще у меня там все горит и поднывает. Приятно поднывает, понимаешь?

– А у меня такое ощущение, будто у меня в штанах лом, – сказал я.

Прозвучало не совсем романтично, признаюсь, но мы жили в не очень романтичные времена.

Реба задрала изношенное платье, которое было на ней, повернулась на бок и расстегнула мои брюки или то, что от них осталось, и мое хозяйство выскочило наружу, как чертик из табакерки.

– Не стоит нам этого делать, – сказала она, держа в руке мой член.

– Почему? – спросил я.

– Не хочу залететь.

– Но я могу вынуть заранее.

– А если не успеешь?

– Успею.

– Где-то я уже это слышала.

– Правда. Успею.

Реба скользнула по мне, раздвинула ноги, я вошел в нее, и она сказала:

– Лежи спокойно.

– Все знают, чем мы занимаемся.

– Может, и нет, – сказала она, – в любом случае, давай постараемся сохранить это втайне, насколько это возможно. Пусть это будет между нами… О боже, как хорошо.

И мы принялись за дело. Реба издала какой-то тихий звук, хотя я молчал, как она и просила. Потом быстро открыла рот, показав красивые белые зубы, и пискнула, как мышь, попавшая в сырный рай. Наклонилась и коснулась своим лбом моего. Через мгновение снова выпрямилась и села на меня верхом. Когда я был уже близок к кульминации, я вынул из нее член и кончил ей на лобок. Она издала мурлыкающий звук, сплюнула на пальцы и растерла сперму по темному треугольнику волос и низу живота.

Затем облизала пальцы.

Посмотрела на меня снизу вверх, улыбнулась, и сказала:

– Я нуждалась в этом.

– Меня это тоже не обидело, – ответил я.

Реба слезла с меня, похлопала меня по яйцам и сказала: «До встречи», будто собиралась уезжать на работу.

Одернув свое потрепанное платье, она ушла в заднюю часть автобуса.

Я натянул штаны и лежал, довольный и смущенный одновременно. Отчасти ощущал себя использованным, не таким уж достойным уважения и немного дешевкой. И гадал, не наблюдал ли за нами весь автобус.