Через некоторое время заряд кончился даже у Стива. Мы узнали почти всю историю его жизни, и, наверное, рассказывать больше было нечего. История была не совсем образцовой. Я не мог представить ее в виде фильма. Стив спел нам несколько песен, которые написал сам. И должен сказать, что Нэшвилл ничего не потерял. Грейс сказала, что ей все это напоминает «Дом на пастбище»[27], независимо от того, какие слова там звучали. Затем Стив замолчал, несомненно, впав в один из приступов творческой хандры. Он преодолевал повороты быстрее, чем когда-либо, и не хотел включать кассету со Слипи ЛаБифом.

Я не мог расслабиться, пока за рулем был Стив. Думал о Глашатае и его мертвых глазах, обдуваемых ветром. Я знал, что его нервы уже ничто не потревожит, а вот мои подвергались серьезному испытанию. Мне даже не нужно было смотреть на него, однако мысль о тех мертвых глазах у меня за спиной не давала мне покоя…

Когда Стив попросил сигару, я увидел, что в бардачке лежат солнцезащитные очки, и достал их. Они были неоново-желтого цвета, с маленькими бульдогами в верхних углах оправы. У собак были черные глазки, которые вращались при малейшем движении. Не совсем то, что я искал, но хоть что-то.

Я передал их сидящему сзади Бобу, сказал ему, что мне нужно, и он надел их на Глашатая. Это помогло. Глашатай даже стал походить на живого. Со своим членом в кармане он выглядел нереально крутым чуваком.

Конечно, чуть позже он начал раздуваться и пованивать, и я не мог придумать, что с этим делать. Пришлось остановиться и положить его в багажник, прямо так, в солнечных очках. Стив поворчал, поскольку ему пришлось повозиться с раскручиванием удерживающей крышку багажника проволоки, но он это сделал. Думаю, он боялся, что в противном случае Грейс даст ему ногой по яйцам. Именно такой был у нее взгляд.

Мы загрузили Глашатая в багажник так, чтобы его член не выпал из кармана, закрепили его проволокой и снова двинулись в путь. Было странно, что после всего пережитого с нами нет этого старика, но воздух стал немного свежее, особенно для Боба и Грейс.

Тьма сгущалась, и очень скоро мы добрались до того места, о котором рассказывала Грейс. Ветер гонял плакаты, пакеты из-под попкорна и прочий мусор. Луна выглядела еще более искусственной, чем обычно, и светила сквозь деревья, как проектор, задевая своими лучами извивающиеся и переплетающиеся ленты кинопленки. Кинопризраки больше не отражались в зеркале и окнах. Шоссе кишело ими: ковбои с шестизарядными револьверами, рыцари с мечами и копьями, обезьяны и безумцы, гигантские машины-преследователи из «Войны миров», улыбающаяся Семейка Брейди[28]. Мы проезжали сквозь них, как сквозь туман.

Полосы кинопленки выползали на шоссе и издавали под нашими колесами целлофановый шелест.

Когда Стив устал, мы остановились и я сел за руль. Вел машину, пока были силы, затем поменялся с Бобом, а тому потом пришлось поменяться с Грейс.

Когда снова настала моя очередь, бензометр показывал четверть бака.