Руслан

– Шмелёв, останьтесь на минуту, – Рубан тормозит меня после пары.

Кивая студентам, дожидается, пока я подойду к нему.

– Да?

Преподаватель по основам автоматического управления защелкивает свой портфель и отодвинув его, концентрирует внимание на мне.

– У меня для вас скверные новости, Руслан. Вы не допущены к зачёту.

Хреново.

Хотя не удивительно. Я спать не успеваю не то, что учить что—то.

– Это можно как—то исправить? – спрашиваю, потому что понимаю, что скатываться мне нельзя.

Денег на платное обучение нет.

– Не можно, а нужно. Вы зарекомендовали себя, как старательный студент. А я привык идти на встречу тем, кто вкладывает силы в учёбу. Не знаю, что у вас произошло в последнее время, что я вас не узнаю, но все же дам возможность пересдать тест. Подойдите ко мне в следующий четверг, останетесь после пар и напишете. Теплю надежду, что к тому времени вы подтяните материал.

До четверга? Сложно… но выхода нет, надо тянуть.

– Сделаю всё возможное.

– Очень надеюсь.

Александр Иванович уходит, и я тоже выхожу из аудитории.

Натягиваю капюшон толстовки на голову, а сверху накидываю куртку. Сегодня снег не идёт, но мороз опустился крепкий. Новый Год скоро, зима основательно вступила в свои права.

– Рус? – окликают пацаны, пока я спускаюсь по ступеням. – Иди покурим.

Подхожу к ним. Сомов протягивает мне пачку с сигаретами. Достаю одну.

– Спасибо, – чиркнув зажигалкой, затягиваюсь. – О чём перетереть хотели?

– Сразу прям перетереть. А просто покурить типа нельзя с однокурсником?

– А мы просто курим? – усмехаюсь я.

– Нет, – ржет Димас. – Но мы не с просьбой. Мы вообще поинтересоваться. Ты ж в «Старе» работаешь?

– Да.

– Как там с ценами на Новый Год? Есть резон заказать столик?

– В принципе, да. Но уже почти все забронированы. Если не ошибаюсь пара випок оставалась на вчерашний вечер.

– Бляяя, досиделись. Сегодня позвоню им. А ты сам что будешь делать на Новый Год? У тебя смена или может подвалишь к нам? Затусим, как обычно.

На Новый Год планов у меня нет. Даша отмечает с родителями в загородном доме, а Саня попросил заступить на смену, потому что потом на неделю сваливает и мне придется его подменять. Благо хоть каникулы как раз, и не придется универ просыпать.

И я бы не отказался уйти в загул с группой, если бы у меня на это были деньги. Всё, что откладывал ушло почти в ноль. Батя так до сих пор работу и не нашёл, а матери выплатили только за позапрошлый месяц. Перед праздниками сказали денег не ждать.

Поэтому…

– Планы грандиозные. Так что без меня, – докурив, выбрасываю сигарету в урну.

– Жаль. Инка расстроится.

Инна – это наша староста. Она еще на первом курсе положила на меня глаз, но спасибо, хоть не навязывается. Девчонка с мозгами, видит, что бесперспективно.

– А вы её приободрите. Ладно, пацаны, я погнал.

– Ну ты давай, если передумаешь, дай знать.

Жмём руки, и я сваливаю.

У Даши сегодня английский и плаванье после пар. Увидеться не получится, поэтому в планах у меня посетить ломбард, а потом засесть за учебники. Надо выгребать из неуспеваемости.

В ломбарде сдаю часы, которые мне достались после одной из ходок. Вообще у меня дома почти вся мелкая техника таким способом появилась. Тостер, электрочайник, миксер. Тихий разрешал иногда брать по одной вещи плюсом к оплате. Вот и получалось, считай бесплатно.

– Касио, – удивленно хмыкает оценщик, когда я вручаю ему часы. – Оригинал? – переводит на меня сомнительный взгляд.

– Проверьте.

Пока он занимается проверкой, я лениво скольжу взглядом по витрине с украшениями. Чего тут только нет. И броши, и кольца, цепочки старые и новые. Уже собираюсь перевести взгляд на стойку с часами, как спотыкаюсь о знакомый кулон. Звезда с закруглёнными краями. Только золотая. И в центре у неё три небольших камня.

Наклоняюсь над прилавком, чтобы рассмотреть ближе. Она даже на точно такой же цепочке. Охренеть.

– А это вот сколько стоит? – стучу пальцем по стеклу.

Оценщик отрывается от часов и называет цену.

Я присвистываю. Разница огромная. Но это и не удивительно. Та была простая, серебряная и без камней. Но Даша так страдала за ней, как будто потеряла бриллиант. До сих пор иногда по привычке тянется к шее, и одергивает себя. Говорит часто трогала её, когда нервничала.

Я потом еще раз ездил в посадку, всё там перерыл, но цепочку не нашел.

– Она новая, – объясняет продавец, – там вон бирка даже есть.

А вот это круто.

Отличный подарок. Символичный. Только у меня на неё не хватит. Я прикинул, что за деньги от часов смогу купить только конвектор родителям. Дома дубак. Из щелей дует, мама мерзнет. А она и так в последнее время ослабла. Видимо, усталость даёт своё. Иммунитет упал.

– А давно она у вас лежит? Сможете день придержать? – поразмыслив секунду, смотрю на оценщика.

– Да, давно. Кому она такая дорогая нужна? Сюда приходят сдавать вещи, а не выкупать. Выкупают обычно раз в месяц совершенно другие люди.

Это хорошо…

– Тогда давайте я завтра за ней вернусь. А еще лучше сегодня вечером.

Чтобы точно никому другому не досталась.

– Без проблем, парень.

Получив деньги за часы, складываю их в карман куртки и отправляюсь домой. Там в одной из коробок на шкафу нахожу свой первый мобильный с черно—белым экраном, который брал на рынке с рук. На нём трещина, но это никак не мешает его работе.

Переставляю симку и ставлю гаджет на зарядку.

Новый складываю в коробку. Он до сих пор имеет отличный вид. Я собирал на него несколько месяцев. С ходок брать именно телефон не хотелось. Для меня было принципиально важным купить его самому. Поэтому у меня даже документы на него есть и чек. Может, так за него больше дадут.

Перекусив, сажусь за учебники. От усталости рубит, но я держусь. Пытаюсь утрамбовать информацию хотя бы пары разделов, чтобы в следующие дни поднажать на остальные.

Когда теория уже разве что из ушей не лезет, снимаю телефон с подзарядки и снова еду в ломбард.

Меняю мобильный на цепочку с кулоном, и даже еще остаются деньги.

На продукты их тратить нет необходимости, только вчера забил едой холодильник. Поэтому можно отложить.

На улице вечер. Почти восемь. Даша прислала смс, что уже дома. А я пиздец, как соскучился.

И хочу её увидеть.

Выхожу из ломбарда с намерением зайти к ней хотя бы на полчаса, когда за спиной раздаётся автомобильный гудок.

– Опааа. Чё, Рус, от хорошей жизни начал по ломбардам шастать?

Насмешливый голос Варшавина заставляет остановиться. Оборачиваюсь, а он тормозит около меня.

– Мдааа, дожился, Шмель. Променять бабки на тёлку, – скалится, как шакал.

Но из машины не выходит. Он всегда был ссыклом.

– Пальцы зажили? – киваю на его руку, локоть которой лежит на двери. – Или повторить?

Гипса уже нет, а значит сломать можно во второй раз. Заживать будет дольше, но может и эффект усилится. Научится, что мести языком как помелом направо и налево, не стоит.

Ухмылка стекает с лица Сани.

– Смотри, как бы тебе что не переломали, Рус, – обваривает меня в желчи, а потом свиснув покрышками, срывает тачку с места.

Придурок.

Прослеживаю, как его лада скрывается за поворотом, но внутри успевает мерзко царапнуть.

Тихий уже месяц не давал о себе знать. Я даже в какой—то момент отпустил ситуацию. И если бы был дураком, решил бы, что он забил на меня. Но я не дурак. И знаю, что так просто Валера не забивает. Просто время ещё не пришло.

Качнув головой, отгоняю ненужные сейчас мысли и сворачиваю в цветочный.