Глусун. Существо, похожее на бешеную гигантскую свинью. Полный рот острых клыков и светящиеся глаза. От копыт разлетаются воспламеняющиеся искры. Щетина, которой он может стрелять, как стрелами, острая и ядовитая.
– Это плохая идея, Лор. За последние тысячу лет тебя посещали сотни плохих идей, но эта входит в топ десять, – сухо сказал Каин.
– Надо же, ты почти каждую мою идею включаешь в топ десять, – перебил я.
Мы пробирались грязными переулками Чайнатауна. Запахи еды, мочи и страданий перемешались в отвратительную субстанцию, от которой хотелось блевать. Каким бы развитым ни было человечество, в каждом городе стояла вечная вонь, которая не уходит веками.
Каин поправил на переносице очки, которые ему были совершенно не нужны, и, как по мне, он таскал их с собой только для того, чтобы с презрением смотреть на своих собеседников. Потом он фыркнул и с отвращением отвернулся от желтоватой лужи на растрескавшемся асфальте.
Жизнь пульсировала повсюду сотнями, тысячами маленьких сердец. Какие-то светились ярко, какие-то тускло, а другие и вовсе погасли. Гневный женский рев заглушал плач ребенка, мужской смех из баров, звон бокалов и вой сирен сплелись в единый запутанный клубок жизни, хаоса и смерти. Абсолютное совершенство, если бы меня спросили. Но никто не спросил.
– Если тебя узнают в клубе – а Он тебя узнает, – тебе крышка, – предсказал Каин.
– Мое новое лицо пока мало кому известно. Не могу же я вечно прятаться в твоей квартире, устраивая оргии и страдая от нехватки жрачки в холодильнике?
– Верно, но ты мог бы поступить разумно: скрыться на несколько десятилетий, найти работу, завести семью. У тебя так давно не было детей. Эй, вспомни, твоя прошлая карьера певца была не такой уж и плохой. Уверен, люди обрадуются возвращению Элвиса. Мы спокойно подождем, пока все уляжется, а потом попробуем…
– Через несколько десятилетий будет поздно, – сухо отрезал я. Каин цокнул и поправил свое серое кашемировое пальто.
– Как всегда преувеличиваешь, Лор. Ты не веришь, что твой отец вернулся. Уна лжет. Если бы что-то подобное произошло, то все почувствовали бы или услышали об этом. Да хотя бы слухи пустили. Но ничего.
– Вот именно в этом и проблема, друг мой. Слухи есть всегда, – проворчал я, и мы остановились перед выделяющейся среди гор мусора и остатков фастфуда красной дверью. Над ней висела зеленая лампа, отбрасывая искаженные тени на темную улицу. И больше ничего. Ни вывески, ни названия, ничего. Этого места даже нет на Гугл-картах. На самом деле, только демон может узнать его название. Сколько я себя помню, «Дыра» существовала всегда, в разных странах и эпохах. Иногда ее уничтожали, стирали с лица земли, но она возрождалась снова и снова, как гнойный прыщ на заднице мира.
В «Дыре» можно добыть все что угодно, если ты готов заплатить высокую цену и/или потерять несколько жизней. Я в этой «Дыре» потерял столько оболочек, что сбился со счета, и пообещал себе, что ноги моей здесь больше не будет. Тем не менее сейчас я стою прямо напротив нее. Я постучал в дверь и улыбнулся так, словно был добрейшим коммивояжером, продающим пылесосы. В дверном глазке появился светящийся зеленый глаз.
– Кто такие? – гавкнула дверь.
– Нам бы войти, – сказал я, и мои глаза, как и глаза Каина, почернели. С душой, не черной как смоль, сюда не пробраться.
– А я бы хотел перепихнуться с Кинг-Конгом и стать лидером культа поклонения обезьянам. Всем мечтам не судьба сбыться.
– То, чему не сбыться, можно помочь сбыться, – заверил я дверь. Глаз тупорыло уставился на меня.
Каин вздохнул.
– Сезам, откройся, – стыдливо пробормотал он.
– То-то же, – буркнула дверь и распахнулась.
Я закатил глаза и толкнул дверь плечом.
– «Сезам, откройся»? Серьезно? Ну и скука. Раньше они были более изобретательны.
– Лет так через двести у них и вовсе идеи иссякнут, – сказал Каин, и мы вошли внутрь.
Покалывания конечностей дало понять, что мы не просто переступили через порог. Владелец этого местечка был одним из немногих, кто мог, так скажем, изгибать грани времени. «Дыра» никогда не была совсем рядом и никогда не была слишком далеко. Это было промежуточное царство, словно застывшее между двумя вдохами или ударами сердца.
Все выглядело так, как было при последнем моем посещении в 1890 году: пол из старых деревянных балок, которые противно скрипели при каждом шаге, со стен осыпалась штукатурка, выступала голая кирпичная стена. Время от времени можно было лицезреть порванные занавески, прожженные кое-где сигаретами. Их даже моль пожрала. «Дыра» – это лабиринты, тупики и маленькие лестницы, ведущие то вверх, то вниз. По всем углам стояли столы и стулья из разных эпох и веков, на стенах висели старинные картины, ретроплакаты и фотографии с обнаженными телами, постеры аниме из подростковых журналов и великие произведения искусства. Вся мебель и декор из разных столетий, если не тысячелетий, и все вместе было похоже на работу сумасшедшего дизайнера.
Едкий запах опиума густым туманом стоял в комнатах, также к нему примешивался сладковатый шлейф чешуи василиска. От такого сочетания ты либо будешь валяться под кайфом, либо умрешь от сердечного приступа. Не скажу, что сам не совершал такой ошибки разок-другой, но эти наркотики были настолько тяжелыми, что ни одна человеческая оболочка не могла продержаться долго.
Мы поднялись наверх по узким скрипучим ступенькам, которые, казалось, вот-вот сломаются. Наверху обстановка была такая же, разве что света было поменьше, да чуть больше накурено и воняло затхлостью. Некоторые проходы были погружены во тьму, в которой попадались светящиеся пары глаз и слышались звуки секса и причмокивания. Иногда все это происходило одновременно.
– Погоди! – я резко остановился, и Каин врезался мне в спину и стукнул портфелем мою ногу.
– Что такое, Лор?
– В какой комнате тебя ждет информатор? – в замешательстве спросил я.
– Если ты не знаешь, куда идти, зачем тогда прешься впереди меня? – раздраженно спросил меня заместитель.
– А я и не прусь вперед. Я иду за тобой, просто чуть быстрее шагаю.
Каин тяжело вздохнул и потер переносицу.
– Информатор Вайпер, второй этаж, третья дверь справа.
– Кем бы я был без тебя? – промурчал я, посылая ему воздушный поцелуй.
– Вопрос в том, кем бы я был без тебя, – мрачно ответил Каин. Я усмехнулся про себя. На каждом лестничном пролете я беспокоился, что под весом двух мужчин он может рухнуть в любой момент. Наконец, поднявшись на нужный этаж, мы увидели некий лабиринт из маленьких комнат и коридоров, за дверьми которых происходило все, что только можно представить. А представлять, буду откровенным, не очень-то хочется.
Я остановился перед третьей дверью справа. Она была сделана из старого перекосившегося дерева, а по древней выцветшей табличке сверху можно было предположить, что это комната номер три. Древесина пахла плесенью, а петли были настолько ржавыми, что от одного прикосновения дверь могла с них слететь. Тем не менее, когда я постучал, она не шелохнулась.
Тишина.
Я приподнял бровь и обернулся к Каину.
– Это точно то место?
Мой друг поправил очки и переложил чемодан из одной руки в другую.
– Да, – уверенно ответил он.
Я постучал. Вновь тишина.
– Что ж, – я пожал плечами и толкнул дверь изо всей силы плечом. Вместо ожидаемой принесенной в жертвы девственницы, горы наркоты или оргии я увидел игроков в карты.
Пять демонов одновременно повернулись к нам, прожигая наши силуэты черными как смоль глазами. В воздухе витал запах сигаретного дыма, секса и крови, а на столе лежала горка всевозможной мелочевки: от золотых часов и сверкающих ожерелий до бриллиантовых сережек и дизайнерских сумочек с торчащими из них отрубленными конечностями.
– Прошу у столь прекрасных джентльменов прощения за беспокойство, но мы ищем Вайпера. Не знаете такого? – весело спросил я.
Настроение за столом стало хуже некуда, а азиат с зачесанными назад волосами достал сигарету из уголка рта и затянулся.
– Допустим, я Вайпер, – сказал он, выпустив облако дыма в нашу сторону.
– Генри, – представился я, тут же погружаясь в ностальгию. – А это Каин. У нас назначена встреча.
Демоны смотрели на нас так, словно мы сейчас начнем либо поножовщину, либо стриптиз. Не могу сказать, что я не делал ни того, ни другого.
– Приходите в другое время. Я занят, – безэмоционально сказал Вайпер, делая очередную затяжку.
– Но у нас назначена встреча.
– Да мне посрать. У меня тут игра, – прорычал демон.
– Игра? А мы можем присоединиться? – спросил я.
Никто из демонов не шелохнулся, а Вайпер смерил меня взглядом.
– У тебя есть что поставить-то?
Мои губы растянулись в улыбке, и я кивнул Каину, который со вздохом поставил чемоданчик на стол. Застежки с щелчком открылись, и внутри оказались десятки толстых пакетов с мерцающим бело-зеленым порошком.
– Свежий экстракт липового червя, стоимость около миллиона.
Изо рта одного демона выпала сигарета, а другой выругался.
Я вытащил перочинный ножик, сделал надрез на одном из пакетов, выскреб немного на лезвие и протянул Вайперу.
– Попробуешь?
Он нахмурился, выхватил у меня нож и втянул порошок через нос. Прошло несколько секунд, прежде чем его зрачки сузились, и он довольно зашипел.
– Мы играем в тарокку. Один из вас может присоединиться.
– Отлично.
Я был хорош в тарокке. Особенно в жульничестве в тарокку. Я уселся на стул, а Каин встал за спину, выглядя как настоящий телохранитель. Обожаю этого паренька. Он отлично знает, когда нужно быть сукой, а когда нет.
Началась новая партия. Вайпер тасовал карты так быстро, что они расплывались у меня перед глазами, я слышал только характерное «пфффффрт», а затем он поделил колоду на две стопки. Поставил стопку из старшей колоды на стол, а колоду игрока поднес к моему носу.
– Тяни, – приказал он мне, и я без колебаний взял верхнюю карту. На ней была изображена тощая фигура в черно-белом капюшоне с римской цифрой шесть. – Попрошайка будет фокус-картой, как иронично.
Я с ухмылкой положил карту в центр стола.
Демон раздал всем нам по карте судьбы. Незаметно подняв свою, я разглядел число девять, а также изображение изможденного старика с сундуком в руках. Значит, Скряга был моей картой судьбы. Очень хорошо.
Вайпер раздал еще шесть карт, и мы начали игру, выбирая каждый свою карту. Кивнув, мы одновременно перевернули их. Все недовольно и разочарованно фыркнули, кроме меня, конечно. Моя карта была самой высокой.
– Тебе нужна новая карта судьбы или останешься с той же? – спросил Вайпер, и из его уст это звучало как открытая угроза.
– Пусть останется та же, – великодушно ответил я.
Мы продолжили играть, сбрасывая карты, но, если сброшенная карта ниже или равна фокус-карте, надо было тянуть карту либо из обычной колоды, либо из старшей, что делало игру рискованной. Это могло стать как преимуществом, так и полной противоположностью. Если вы тянете высокие карты, они могут направить игру в совершенно иное русло.
Каин за моей спиной старался быть незаметным. Именно поэтому никто не обратил на него внимания, когда он шепнул мне:
– У Вайпера есть нужная тебе восьмерка. Он ничего с ней сделать не может, так что планирует сбросить ее.
Отлично.
Когда подошла моя очередь, я взял карту из старшей колоды. Ворон. Улыбка не сходила с моего лица. Я сотни лет потратил на совершенствование мастерства в вытягивании нужной мне карты в тарокке так, чтобы никто не заметил.
– Каждый игрок передает карту следующему, – сказал я. Демоны хмыкнули, и я получил восьмерку от Вайпера.
Замечательно.
Тарокка давно стала любимой игрой демонов – смесь покера с таро и каплей безумия.
Большинство партий заканчивались дракой, так как каждый начинал обвинять другого в жульничестве.
К счастью, я был отличным шулером в тарокке. Только безумец будет полагаться на удачу и мастерство в этой игре.
Я довольно перебирал карты и радостно повышал ставки, пока Вайпер не хрюкнул и не сыграл старшую карту.
– Донжон. Сбрасывайте все карты, кроме трех. Я хочу на них посмотреть.
Все сбросили, а я удовлетворенно выложил на стол оставшиеся три карты и показал свою карту судьбы, которая, в сочетании с фокус-картой, была лучшей рукой[2].
– Четверка того же аркана, – сказал я. Семья была бы вообще беспроигрышным вариантом, но я решил не рисковать. А то мухлеж был бы слишком явным. За столом пронесся недовольный ропот. – Повезло.
Глаза Вайпера сузились, когда я засунул деньги себе в карман. Каин лишь вздохнул, а недовольный демон приподнял уголок рта и принялся перетасовывать карты.
– Итак, Вайпер… – начал я аккуратно, получая еще одну фокус-карту. Семерка. Вор улыбнулся мне с изображения.
Когда мы сдали карты, я позаботился о том, чтобы кто-то другой положил самую высокую карту. Вампир слева от меня выиграл взятку и поменял свою карту судьбы, а остальные продолжили.
– Ты случайно ничего не знаешь про лаборатории гомункулов в Нью-Йорке? – невинно спросил я, сбрасывая восьмерку.
Вайпер уставился на меня, как и все в комнате. Я уловил тяжелый вздох Каина за спиной. Не трудно предположить, что он сейчас представляет, как засунет мою голову в унитаз и несколько раз нажмет на слив. Но меня это не расстроило.
– Это… опасный вопрос, – осторожно сказал Вайпер. Чешуя показалась на его коже. Вероятно, этим и объяснялось его прозвище[3].
Горгона, вот оно как. Не так уж много их сохранилось. Эта должна быть старше, чем выглядела.
– Ах, когда дело доходит до опасных вопросов, я готов на что угодно. Например, закрыть глазки и позволить трем картам в моей руке, которые обеспечивают мне выигрыш, магическим образом испариться, – прошептал я, провоцируя очередной тяжелый вздох за спиной.
Зрачки Вайпера сузились, и на долю секунды мне показалось, что он собирается вонзить клыки в мою сонную артерию, но вместо этого он кивнул одному из игроков. Тот фыркнул и сбросил карты на стол.
– Вот, – Вайпер поднял одну карту. Старшую. На ней был изображен кричащий человек за разбитым зеркалом. Сломленный. – Возьми это. Сбрось все свои карты и тяни новые. Если все равно выиграешь, то получишь информацию. Но если кто-то спросит, то я не при делах.
– По рукам! – согласился я, толкая чемодан с наркотиками в центр стола. Я радостно сбросил карты через плечо, где их судорожно подхватил Каин, и взял новые.
Я взглянул на новые карты и ухмыльнулся. Вот удача. Я разыграл последнюю руку так, чтобы никто не подумал, что я жульничаю. Я настраивал себя на проигрыш, а тут… Может, Вайпер и заставил меня взять эту карту, чтобы предотвратить мухлеж, но на деле же обеспечил мне победу. Как же я обожаю эту игру.
Когда у всех осталось по три карты, настало время сбрасывать.
– Та же аркана. Пять карт одной масти и в правильном числовом порядке, – довольно сказал я, указывая на карту судьбы и фокус-карту, которые показывали наилучший результат в комбинации с моими картами.
Вайпер уставился на меня, и я понял, что он готов оторвать мне голову. Каин заметно напрягся и схватился рукой за спинку моего стула.
– Расслабься, Вайпер. Деньги твои.
Агрессия сочилась из него с такой силой, что вызывало во мне страх и возбуждение.
Взгляд его задержался на небольшом состоянии, лежащем на столе, и что-то мелькнуло в его глазах. Жадность. Жадность намного сильнее любой гордости.
– Есть несколько слухов, – наконец заговорил он, а Каин расслабился.
– Что за слухи?
– Говорят, на острове Норт-Бротер у лорда-демона есть лаборатория, где проводятся эксперименты над новыми гомункулами, – отрывисто сказал он, странно вглядываясь в меня. – В старой больнице Риверсайд.
– Ты про карантинную больницу? Уверен?
Вайпер пожал плечами.
– Это все, что я знаю.
– И вам спасибо, – сказал я и встал из-за стола.
Вместо прощания он закурил сигарету и выпустил дым через нос.
– Да пошел ты.
Насмешливо поклонившись, я потащил Каина за собой в коридор.
– Видишь? Иногда лучший план – выбить дверь, – довольно сказал я.
Взгляд Каина был таким, словно я только что сбежал из дурки.
– Он, должно быть, тупой как пробка, раз не понял, кто ты такой. Мы же договорились, что ты сделаешь все аккуратно. Он расскажет все Уне.
– Конечно, расскажет, – я рассмеялся, и мы пошли вон из этого дрянного места. – Но к тому времени мы уже перевернем все вверх дном. Обожаю тырить у Уны.
– Ты невыносим, – устало сказал Каин, закатив глаза. – Не понимаю, зачем тебе туда ехать, если можно просто убраться из страны.
– Ну… мне нужно было узнать побольше, – начал говорить я, но тут на нашем пути возник огромный булыжник. Да так резко, что я врезался в мясистую грудь и еще более мясистый пресс. – А?
Я удивленно поднял голову и увидел мрачное лицо и блестящую лысину.
– Лор, то, что ты явился сюда – либо невероятная смелость, либо невероятная глупость, – прорычал гуль. Среди этих существ не часто найдешь того, кто способен разговаривать. Этот был как раз таким исключением.
Каин заскрипел зубами.
– А я говорил, что нас найдут.
Я проигнорировал оба заявления.
– Титан, приветик, – сказал я. – Вот так совпадение! Ты тут!
Гуль фыркнул.
– Я работаю тут уже пятьсот лет, Лор. Это не совпадение. Это твоя тупость, – прорычал он.
Я похлопал его по плечу.
– Ах, ну конечно! Как я мог забыть? Ну что, зубные протезы уже вставил?
– Мы поступим по-плохому или по-мертвому? – проворчал он, глядя мне в глаза.
Я поднял руки вверх.
– Мне стресс не нужен.
– Конечно, нужен, иначе тебя бы здесь не было.
– Да мне просто нужна была информа… – начал было я, но Титан поднял меня и перекинул через свое огромное плечо. – Ай! Да что же это такое? Ну чего ты явился? Мы ж почти ушли!
Но гуль лишь ухмыльнулся и крепко схватил меня за ноги, чтобы, наверное, я если и смог бы сбежать, то только с переломанными ногами.
Каин поправил очки и последовал за нами.
– Это совершенно излишне, – обратился я к зевакам-демонам, стоящим в коридоре.
Великолепно.
Это станет лучшей темой для обсуждения на ближайшую сотню лет. Я видел не одну слишком широко улыбающуюся рожу.
Титан уверенно проследовал со мной на плече через вонючий коридор и поднялся на следующий этаж. На нем меньше пахло незаконными веществами и ладаном. Над проемом висела длинная занавеска из бусин разного размера, которая забавно звякнула, когда гуль прошел сквозь них.
Я повернул голову и заглянул в открытую комнату, где на полу лежали вспененные коврики с полураздетыми демонами, корчившимися от боли.
– А теперь переходим в бакасану для укрепления третьей чакры, – раздался расслабленный голос в комнате. А. Им не было больно. Они занимались сраной йогой! Что за херня?
Я замер на плече Титана, раздумывая, не стоит ли пожертвовать парочкой сломанных бедренных костей ради побега? Не из-за йоги, конечно, а из-за того, кто здесь занимается. Не успел я даже попытаться привести этот план в действие, как Титан уже бросил меня на скрипучий деревянный пол.
И вот я оказался перед ковриком для йоги, на котором сидел темнокожий парень лет тридцати, и ноги его застыли в положении, в котором явно не должны находиться. По крайней мере, если мои знания анатомии верны. Белая рубашка обнажает звенящие жемчужные бусы на шее, на бедрах висят свободные белые брюки, черные дреды падают ему на спину, а на лбу и ладонях татуировки открытого глаза. Комната пропахла благовониями.
– Лор, – раздраженно сказал мой собеседник. Я улыбнулся.
– Легион, – отреагировал я, стараясь скрыть свое напряжение.
– Давно не виделись. Как поживает мой любимый брат?