До портала Северной базы, ближайшего к Центру биологических исследований Танрии, было два часа езды верхом, поэтому Твайла, Дакерс и доктор Вандерлинден выехали с самого утра мудродня. Пероу изнемогал в ожидании анализа фекалий, но Твайле очень хотелось поговорить о чем-нибудь, не связанном с драконами, поэтому она решила, что небольшая беседа ни о чем не повредит.

– Откуда ты родом, Пероу? – спросила Твайла.

Его имя наводило на мысли о старомодных чернильницах, пышных воротниках и тесных чулках, которые носили мужчины в стародавние времена. Если подумать, чулки бы пошли его крепким ногам, которые как раз красовались по обе стороны седла эквимара.

«Не отвлекайся от работы», – одернула себя Твайла.

– Из Стенландии, как ты уже, наверное, догадалась по акценту, но не посещал ее уже лет пять.

Слово «посещал» мешалось Твайле, как колючка в носке. Домой возвращаются, а не посещают его. Даг-младший не был здесь три года, но Итернити всегда останется для него домом, так ведь? А вдруг Хоуп начнет думать об Итернити как о месте, которое она посещает, – не как о родине? Что, если сама Твайла уже перестала ассоциироваться у детей с домом?

Впрочем, порой ей хотелось, чтобы Уэйд чувствовал себя не так вольготно у нее дома.

– Скучаешь? – спросила она Пероу.

– Вовсе нет. Я третий ребенок, наследовать мне особенно нечего, так что пришлось найти собственное место в мире.

– Неужели семья не хочет видеться с тобой почаще?

– Сестра старше меня на десять лет, брат – на двенадцать, так что они уже уехали в школу-интернат, когда появился я. Отец почил несколько лет назад, а маме хотелось, чтобы я занимался правом. Так что боюсь, никто не будет стелить красную дорожку, если я нанесу визит.

Твайла представить не могла, что откажется от собственных детей. Словно руку себе отрубить. Пусть Пероу выглядел слегка потешно в наряде для сафари, но ей стало жаль его при мысли, что мать не рада его видеть.

– Блин, это полная хрень, – сказал Дакерс.

– Так уж вышло.

Пероу снял куртку с множеством карманов, и теперь танрийский ветерок раздувал рубашку, донося до Твайлы его запах. Он пах здоровым свежим потом и мылом – более пряным и дорогим, чем простые «Хонекийские ручьи», которыми обычно мылись на Бушонге.

– Вы оба из Федерации Островов?

– Я из Паксико, – отозвался Дакерс. – Из городка Бруквиль. Слыхал о таком?

– Даже бывал там. Читал лекцию в колледже. Помнится, в ресторане отеля подавали великолепную жареную курицу.

– Да! Лучшая курочка в Федерации Островов! А ты, Твайла? Ты откуда?

– Я выросла в Медоре, в пригороде Даймонд-Спрингс, но так долго прожила на Бушонге, что теперь мой дом здесь.

– Долго ты работаешь танрийским маршалом? – спросил Пероу.

– Восемь лет. Фрэнк меня и пригласил.

– А.

Этот одинокий звук был полон каким-то смыслом, который ускользал от Твайлы.

– Многие, особенно не местные, удивляются, обнаружив, что я маршал. Я не вписываюсь в стереотипный образ.

– Но в хорошем смысле, – добавил Дакерс.

– А какой стереотип? – спросил Пероу.

– Такой весь… суровый? Крепкий? Мужской?

– Верно, ты не подходишь под эти описания.

– Обычно никто не ожидает увидеть в патруле западных секторов серенькую такую немолодую мать семейства, вот что я имею в виду.

– Я бы не назвал тебя серенькой.

– Согласен, – подтвердил Дакерс.

– Если уж на то пошло, я тоже не вписываюсь в стереотипы. Буржуй с материка: привилегированный, самовлюбленный, изо всех сил цепляющийся за порядки Старых Богов, хотя их уже тысячи лет как нет.

Твайла закусила губу и переглянулась с Дакерсом. Он совершенно точно согласился бы с ней, что если судить по внешности, на доктора Пероу Вандерлиндена можно было хоть значок вешать – начищенный такой, с надписью «буржуй с материка». Она решила перевести диалог в более безопасное русло:

– Ты много путешествовал, да? Где побывал?

– Где я только не побывал.

– Я даже Федерацию Островов никогда не покидала. Наверное, мы кажемся тебе такими провинциалами в своем захолустье.

– Провинциалкой я бы тоже тебя не назвал.

Пусть он был не самый красивый человек в мире, но эта его предельно уверенная манера делала его очень привлекательным. Дакерс, очевидно, заметил ее растущую симпатию к профессору, потому что обмахнулся с улыбочкой:

– Жарковато тут.

Твайла предупреждающе кашлянула и сказала:

– Дакерс, а ты знаешь, что Пероу впервые в Танрии?

– Ого! Ну и как тебе Танрия, Пероу? – Имя драконолога Дакерс произнес с придыханием.

– Она грандиозна, но мне не по себе, – ответил Пероу, но посмотрел на Твайлу и добавил: – Ты не согласна?

– Через какое-то время Танрия перестает казаться грандиозной, особенно если ловишь браконьеров, охочих до птиц, или гоняешь деревенских мальчишек, которые лезут за шерстью шелковых овец, или пытаешься убедить нахальных охотников на крупную дичь, что в Танрии нет никаких драконов, а кроме того, эти их крутые новенькие винтовки все равно не будут стрелять за Мглой.

– Вот только драконы-то есть, – напомнил Дакерс.

– Ты меня понял.

– Расскажите про бродяг, – попросил Пероу. – Полагаю, вы встречали ходячих мертвецов, пока они не исчезли?

– Конечно. Много раз.

– Ты не представляешь, – добавил Дакерс.

– Ну и?

– Я к ним так и не привыкла, – сказала Твайла. – Не хотела привыкать. В Танрию шло так много людей – в поисках удачи, лучшей жизни, а потом их здесь убивали, а тела их захватывали заблудшие души. Но это одна из причин, по которым мне нравилась моя работа. Я освобождала тела от заблудших душ, и с моей помощью останки отправлялись домой, к родным. Это была почетная служба.

– Поэтично – обосраться можно, – сказал Дакерс. Только у Пэнроуза Дакерса получалось говорить подобные вещи так, чтобы звучало как комплимент.

Твайла бросила робкий взгляд на Пероу и обнаружила, что он разглядывает ее серо-голубыми, глубоко посаженными глазами.

– Что? – спросила она, переводя взгляд на дорогу, но ощущая его взгляд на себе.

– Маршал Твайла Баннекер, ты невероятна, – заявил он, и его аристократический акцент сделал сказанное еще более потрясающим.

Твайла не смогла принять комплимент.

– Я бы не назвала себя невероятной.

– Позволь мне с тобой не согласиться.

Она не знала, было ли причиной внезапного жара летнее солнышко, прилив или осязаемая мужественность драконолога в коротких шортах, который ехал рядом.

– Угу-у… – протянул Дакерс.

«Самая долгая поездка в моей жизни», – подумала Твайла и размышляла над этим, пока они не добрались до портала Северной базы, где принялись искать служебную автобаржу, чтобы доехать до Центра биологических исследований Танрии.

В вестибюле Центра Пероу облокотился о стойку регистрации и улыбнулся служащей, которая невозмутимо взглянула на него, не впечатлившись. Твайле даже показалось, что доктор Пероу Вандерлинден – не первый профессор в костюме для сафари, который попался на пути этой женщины.

– Чем могу помочь?

– Я хотел бы поговорить с доктором Селлетом.

– Вам назначено?

– Нет.

– Доктор Селлет – директор Центра. Боюсь, вам нужно назначить встречу.

Твайле подумалось, что служащая ничего не боится, и уж точно – не загадочно привлекательных материковых буржуев, опирающихся на ее стойку.

Пероу подмигнул ей:

– Передайте привет от Алькомсворта.

Она поджала губы, но поднялась.

– Подождите здесь, пожалуйста.

И она вышла в дверь за стойкой.

– Алькомсворт? – спросила Твайла у Пероу.

– Фамильное имение. Мой отец был седьмым графом Алькомсворт.

Он сказал это так, как говорят «мой отец был сантехником» – можно подумать, что в Стенландии куда ни плюнь, везде граф. Каждый предмет одежды Пероу вдруг показался Твайле в пять раз дороже.

Из двери выскочил лысеющий человек в полосатом бордово-зеленом жилете.

– Алькомсворт! – воскликнул он, пожимая руку Пероу. – Я и не знал, что ты на Бушонге!

– Я приехал только вчера вечером.

– Проходи, проходи. – Директор пригласил Пероу к себе в кабинет. Когда Твайла и Дакерс двинулись следом, он спросил: – А это…?

– Что же это я! Позволь представить маршалов Твайлу Баннекер и Пэнроуза Дакерса, сопровождающих меня на время моего пребывания на острове.

– А.

«Все стенландцы умеют упаковывать в единственный звук целый том смыслов?» – подумала Твайла.

– Ну проходите. Бренди? – предложил доктор Селлет, пригласив их в светлый кабинет, обшитый деревом.

– Вынужден признать, это не вполне дружеский визит, – сказал Пероу.

Селлет уже держал графин из резного стекла, будто бренди – дело решенное.

– О?

– Мы обнаружили некий занятный помет. Я подумал, не взглянешь ли ты на него под микроскопом?

– Чудесно!

Твайла не слышала, чтобы об экскрементах говорили «чудесно» с тех самых пор, как много лет назад четырехлетний Уэйд наконец научился ходить на горшок в нижней ванной их прежнего дома в Медоре.

Селлет поставил графин и снял с крючка белый лабораторный халат.

– Давайте посмотрим.

Он повел их по лабиринту коридоров, не умолкая всю дорогу.

– Я и не знал, что ты работаешь в Танрии, Алькомсворт. В этих краях вряд ли остались какие-нибудь окаменелости.

– У меня новое направление исследования, – изумительно расплывчато ответил Пероу.

Селлет, Пероу и маршалы вошли в лабораторию, и пятеро ученых за разными столами подскочили.

– Продолжайте, продолжайте, – весело велел Селлет. – Лоусон, можно мы одолжим на минутку твой микроскоп?

– Разумеется, сэр. – Молодой человек чуть не споткнулся, торопясь освободить место начальнику.

Болтая с Пероу о старых школьных приятелях, директор принялся готовить стеклышко с образцом из сектора В‐14. Мыча себе под нос, установил его под линзу и сел к окуляру.

– Много растительной массы, преимущественно трава, болотная. Немного рогоза. Очень много влаги. Понятия не имею, что это за блестки, но я бы сказал, что перед нами травоядное.

– Травоядное? – воскликнула Твайла.

Дакерс удивился не меньше.

– Вы хотите сказать, он вегетарианец?

– Большей частью, хотя кое-где я заметил насекомых. Может быть, попали со съеденными растениями. – Селлет поднял на них глаза. – Вы ожидали иных результатов?

Осознав, что они, кажется, выдают слишком много лишней информации, Твайла ответила:

– Нет.

– Это из Танрии?

– Боюсь, это закрытая информация, дружище, – сказал Пероу. Сложив руки, он прислонился к стене у микроскопа. Он мастерски овладел искусством небрежных поз. – Если бы ты спорил, что за животное оставило этот помет, на кого бы ты поставил?

– Я бы сказал, кто-то из Anatidae. Гусь? Может, лебедь? Птица, которая добралась до пузырька с блестками для детских поделок?

Дакерс прыснул.

– Да ладно! Гусь?

Доктор Селлет взглянул на него, но ответил своему школьному товарищу – не Твайле и не Дакерсу.

– Я не знал, что за Мглой водятся водоплавающие птицы. Если образец из Танрии, я подозреваю, что кто-то тайно пронес в портал гуся или лебедя.

– Как-то странно проносить в портал птицу, – сказал Пероу.

– Люди тащат в Танрию самые странные вещи.

– Это правда, – согласилась Твайла, вспоминая об одном новичке, который брал с собой в Танрию морскую свинку. Обучение он так и не прошел.

– Отлично. Ты нам очень помог, дружище.

Доктор Пероу Вандерлинден, сын седьмого графа Алькомсворт, хлопнул друга по плечу, в последний раз отказался от бокальчика бренди и эффектно удалился с Твайлой и Дакерсом по пятам.

Они быстро заскочили в библиотеку Бушонга в Зиндейле, но не нашли ничего полезного насчет семейства Anatidae, если не считать детскую книгу о лебедях, так и названную: «Лебеди». Полчаса спустя они оказались в очереди маршалов и рабочих – настоящий табун эквимаров – к порталу Северной базы.

– Этот день никогда не кончится, – буркнула Твайла.

– И не говори, – откликнулся маршал перед ними. – Портал всю неделю барахлит. Капитан Митчелл уже вызывает доктора Ли.

Адам Ли изобрел эти порталы. Если его вызвали, чтобы починить тот, что на Северной базе, значит, дело плохо.

– Может, доехать до Западной базы? – предложила Твайла Дакерсу, но тут маршал позади них – высокая женщина – спешилась, вручила поводья эквимара Твайле и решительно зашагала к порталу, будто перед ним вовсе нет никакой очереди.

– Позвольте! – воскликнул Пероу.

Твайла сперва тоже рассердилась, но потом пригляделась к маршалу.

– Кто это? – спросил Дакерс.

– Кажется, это Рози Фокс, хотя я ни разу с ней не встречалась.

Но Твайла не могла и представить, у кого еще на Бушонге – а скорее, во всей Федерации Островов – будет рост за шесть футов [4] и красные полубожьи глаза, яростно сияющие на бледном эльфийском лице. Даже тень широкополой шляпы не могла спрятать их. Две ярко-рыжие косы спадали из-под шляпы, завершая ослепительный облик.

– Блин… – охнул Дакерс.

Твайла не поняла, это был ответ на полубожью внешность Фокс или ее легендарную среди танрийских маршалов репутацию.

– Это Фокс и есть, – подтвердил общительный маршал перед ними. – Встречались с ней?

– Нет.

– Не пейте с ней. Не выживете.

– Спасибо, – сказал Дакерс таким тоном, будто теперь ему позарез хотелось с нею напиться. Вероятно, в итоге эти двое и Зедди Бердсолл оказались бы в клубе по уши в блестках.

Фокс тем временем уже дошла до портала и спросила техника:

– Дайте-ка взглянуть.

– Эм…

Не дожидаясь разрешения, она взялась за ручки и кнопки арки портала.

Техник вытаращился на нее.

– Эм, вам вроде как нельзя…

Фокс гулко врезала по раме кулаком, и портал зажужжал, оживая, а Мгла внутри истончилась, как ей и полагалось.

– Пожалуйста, – сказала она ошеломленному технику и вернулась на свое место в очереди за Твайлой, Дакерсом и Пероу.

– Кажется, мы еще не знакомы. Я Рози.

Дакерс пожал ей руку.

– Пэнроуз Дакерс, а это Твайла Баннекер и доктор Пероу Вандерлинден, который проводит всякие исследования в Танрии.

– Баннекер? Слышала о тебе. Ты вроде работаешь с Фрэнком Эллисом.

– Да. Дакерс недавно остался без напарника, так что пока что присоединился к нам.

– Не дрейфь, Дакерс. Я меняю напарников, будто завтра конец света, и меня еще не уволили.

Дакерс просиял.

– Я не удержу напарника, даже если меня за это расстреляют!

– Одна клетка мозга на двоих! Откроем клуб!

Твайла вмешалась, пока они не принялись придумывать тайное приветствие.

– Ты ведь работаешь по делу об иувениците?

Фокс закатила красные глаза.

– Уф, дельце то еще. Не можем найти никакой связи между шахтерами донифийской иувеницитной шахты и рудой, которая как-то оказывается на черном рынке. Но иувенициту больше просто неоткуда взяться, если только кто-нибудь случайно не наткнулся на жилу вне Танрии, в чем я сомневаюсь. Наша единственная зацепка – странный грохот, который время от времени слышат шахтеры в забое. Прекрасно. Крайне полезно. А Ассамблея теперь грызет меня за жопу, потому что, судя по всему, здесь как-то замешана галатийская мафия. Плюс недавно заказали моего напарника, так что он уволился пару дней назад. Формально говоря, меня тоже заказали, но вы в курсе, удачи им с этим.

К этому моменту они дошли до портала, и Рози кивнула на него.

– Вы лучше идите, пока опять не сломался. Увидимся.

Когда все трое прошли через Мглу, Пероу спросил у Твайлы:

– Что она имела в виду, говоря «удачи им с этим»? Ее разве не беспокоит, что галатийская мафия хочет убить ее?

– Она бессмертная.

Он оглянулся на высоченную красноглазую и рыжеволосую полубогиню.

– Боже мой.

– И тут, значит, Твайла лезет в рюкзак и – серьезно! – достает игрушечную баржу! – рассказывал Фрэнк Дакерсу тем вечером в казарме за обедом из хот-догов, морковных палочек и консервированных груш. Он сам особо ничего не ел: был слишком занят, кормил кусочками вялого салата голодного дракончика.

– Баржу? Серьезно?

– Да, сэр, и малышка за две секунды переключается с воя на улыбашки.

– Я в детстве играл с баржами! Ты серьезно носишь игрушки в рюкзаке с Грэйси, Твайла?

– У меня в сумке всегда валялась пара барж, когда дети были маленькие, чтобы занять их, пока нужно сложить покупки или дождаться еды в ресторане – хотя мы, конечно, редко куда-то ходили. Теперь ношу их, чтобы веселить внуков. Хотя эта конкретная баржа осталась с времен, когда рюкзак принадлежал сыну.

– Винтажный! – крякнул Дакерс.

– Говорю тебе, – сказал Фрэнк, – рюкзак Твайлы волшебный. Поверить не могу, какие вещи она оттуда достает.

– Например?

– Ну приехали, – буркнула Твайла, делая вид, что сердится, хотя на самом деле ей нравилось, как Фрэнк с удовольствием травит о ней басни. Ее тревожило только, как бы Пероу, сидящий на дальнем краю стола с детской книжкой о лебедях, не почувствовал себя исключенным из беседы. Она хотела уже пригласить его присоединиться, но тут Фрэнк начал свой рассказ, а Пероу перевернул страницу, не поднимая глаз, так что она передумала.

– Как-то раз – лет уж шесть или семь назад – приезжаем по сигнальной ракете и обнаруживаем, что на заводе по розливу амброзии Альвареса рожает женщина, а вокруг целая толпа паникующих рабочих. Видимо, она думала, что у нее еще целый месяц в запасе, но малыш решил родиться пораньше. Так что мы вдвоем принимали первого ребенка, родившегося в Танрии…

– Единственного ребенка, родившегося в Танрии, – добавила Твайла.

– И тут маршал Баннекер достает из верного рюкзака с Грэйси подгузник.

– У тебя с собой был гребаный подгузник?! – Голос Дакерса к концу предложения достиг впечатляюще высоких нот.

– Да просто пеленка. Всегда ношу с собой, ими удобно вытирать пролитое. – Твайла поднялась со стула, порылась в рюкзаке и выудила подгузник, чтобы показать. – Пригодится.

Дакерс ухнул и захлопал в ладоши.

– Твой рюкзак – твоя суперсила!

– Не-а, – сказал Фрэнк. – Истинная суперсила Твайлы – в умении доводить взрослых людей до слез этим своим обвиняющим «Я знаю, ты можешь лучше».

– Правда плачут?

– Она обрушит на тебя материнскую укоризну быстрее, чем ты скажешь «Дедушка Кость».

– Блин, Твайла, а ты опасная.

– Не забудь повторить при моих сыновьях. Я их не впечатляю.

– Но их мама – танрийский маршал. Это же круто!

Твайла пожала плечами. Сказать, что Даг-младший и Уэйд не впечатлились, когда она начала здесь работать, было бы преуменьшением года. Уэйд высмеял ее, словно мать – танрийский маршал казалась ему самой убойной в жизни шуткой. Но даже это было лучше, чем реакция Дага-младшего. Старший сын не поленился написать ей письмо, полное серьезной тревоги.

«Мам, я люблю тебя, но чем ты думаешь вообще? Женщина твоих лет – танрийский маршал? Ты понятия не имеешь, куда лезешь. Я в охране правопорядка, и я говорю тебе со всей уверенностью: тебя там убьют. Пожалуйста, не надо».

Абсолютное отсутствие веры у Дага-младшего больно задело тогда Твайлу, как и пренебрежительный смех Уэйда. Фрэнк знал обо всем этом, и теперь незаметно погладил ее по спине, напоминая, что понимает ее, и это немного уняло глухую обиду. Боковым зрением Твайла заметила движение и обратила внимание, что Пероу наконец поднял взгляд от книги и смотрит на руку Фрэнка. Все закончилось быстро: драконолог немедленно опустил глаза на страницу.

– Эй, нас же четверо. Давайте поиграем в «Богов и Героев»? – предложил Дакерс.

Фрэнк дал дракончику еще кусочек салата.

– Почему нет? Я за. Твайла?

– Конечно.

– Вандерлинден, сыграешь в «Богов и Героев»? – спросил Фрэнк через розовую голову дракончика.

– Боюсь, я не умею.

– Мы научим, – предложила Твайла.

Пероу бросил взгляд на нее, потом на Фрэнка.

– Нет, благодарю. Мне следует плотнее заняться птицами из семейства Anatidae.

Твайла не могла понять, чем может так уж сильно помочь детская книжка с картинками, но раз он не хотел играть, настаивать она не стала.

– Приве-е-ет? Доставка почты? – донесся неуверенный голосок Гермии, которая вошла в казарму.

– Привет, Гермия, умеешь играть в «Богов и Героев»? – спросил Дакерс.

– О-о-о, я обожаю «Богов и Героев»! Но вечно проигрываю.

Твайла практически услышала печальный духовой аккомпанемент к этим словам, пока ежиха копалась в сумке в поисках сегодняшней почты.

– Одно вам, маршал Эл… ой! – Гермия заметила дракона на Фрэнке и так вздрогнула, что письма разлетелись во все стороны, как бумажные самолетики. – Божечки-кошечки мягкие-пушистые, это еще что такое?

– Драконенок, – ответил Дакерс и откусил от хот-дога.

Пероу оторвался от книжки.

– Я думал, это тайна.

Дакерс ткнул большим пальцем в сторону ежихи.

– Защита персональных данных и все такое. Она буквально не может никому ничего рассказать.

– А. – Он вновь переключился на картинки лебедей.

Гермия хлопнула в ладоши, ласково улыбаясь малышу.

– Какой у вас славный дракончик, маршал Эллис.

– Спасибо.

– Надеюсь, он не съест вас когда-нибудь.

Фрэнк посмотрел на Твайлу с предельно замученным по поводу Гермии видом.

Нимкилимка подобрала письмо с пола, но помедлила, прежде чем вручить кому-то из присутствующих. Глазки заблестели, когда она поднесла письмо к миленькому носику и вдохнула, затем еще раз, а потом – так глубоко, что пошатнулась и едва не потеряла сознание.

– Ты чего? – спросил Фрэнк.

– Это вам, маршал Дакерс, – сказала нимкилимка и нетвердым шагом пересекла комнату, чтобы доставить письмо. – Звездочки-мордочки, пахнет просто чудесно!

– От Зедди, – объяснил Дакерс присутствующим людям. – Он иногда пшикает письма ванильным экстрактом, чтобы напомнить мне о своей выпечке.

– О-о-о, – умилилась Твайла.

– Да-а, – ответил Дакерс, заметно смутившись, но Твайла подумала, что это чудесно. Она вспомнила, каково это – быть молодой.

– Ну, пока, – сказала Гермия.

Фрэнк поднял палец.

– А можно мне письмо?

– Божечки, я чуть не забыла! Господи, где же оно?

– Прицепилось к рукаву, – сказала Твайла.

Гермия подвергла руку тщательному осмотру под большими круглыми линзами очков – но не ту.

– Другой рукав, – подсказала Твайла.

– Ой, вот же оно! – Гермия сорвала конверт с иголок и протянула чуть-чуть надорванное письмо Фрэнку.

– Доброй ночи, Гермия, – сказала Твайла, вкладывая монетку в лапку ежихи.

Гермия убрала монету в провисший карман своей кофты.

– Пока.

– Пока, – хором произнесли три маршала и драконолог. Даже дракончик пискнул.

– Лан, пока, – еще раз повторила нимкилимка и вышла.

– Плакали твои надежды на «Богов и Героев», Дакерс, – сказал Фрэнк, распечатывая письмо.

Твайла узнала округлый почерк Лю Эллиса на конверте.

– Что пишет Лю? – спросила она.

По лицу Фрэнка расплылась радостная улыбка.

– Лю и Энни собираются приехать в следующем месяце.

– Чудесно.

Его улыбка померкла, когда он вспомнил об одной проблемке.

– На мне драконенок.

– Уверена, к тому времени он уже отцепится.

– Боги, надеюсь. – Фрэнк погладил дракончика костяшками пальцев между будущими рогами. – Ты чудо, Мэри Джорджина, но мне нужно, чтобы ты отцепилась от меня за пару недель.

– Ее зовут Мэри Джорджина? – спросил Дакерс.

– Я подумал, нужно же ей имя.

– О-о, – снова умилилась Твайла.

А Дакерс заявил, не дожевав кусок хот-дога:

– Как-то длинновато.

– Его маму звали Мэри, а бабушку Джорджина, – пояснила Твайла.

– О-о, – легко сдался Дакерс. – А мы точно уверены, что это девочка?

– Понятия не имею, – ответил Фрэнк.

– Рано еще судить, но я сомневаюсь, что дракон обидится на человеческие понятия о гендере, – вмешался Пероу, не отрываясь от книги.

В дверь казармы постучались, и вошла капитан Магуайр с пакетом из вощеной бумаги.

– Так, я принесла улиток и сверчков из зоомагазина в Зиндейле и яйца из «Бакалеи Уилнера». Все, что успела собрать.

Твайла состроила извиняющееся лицо, а Фрэнк скормил Мэри Джорджине еще кусочек салата.

– Что такое? Ты кормишь ее овощами? Я думала, они едят животных.

– За сегодня мы весьма продвинулись в понимании драконьего образа питания, – сказал Пероу, приглашая капитана присесть на свободный стул рядом с Фрэнком.

Та устало упала на сиденье, но заметно ожила к моменту, когда они закончили посвящать ее во все детали.

– Итак, давайте проясним: они не едят людей?

– Похоже на то, – подтвердил Пероу.

– Слава богам.

– Значит, никакой эвакуации из Танрии? – спросил Фрэнк.

– Пока точно нет. Нужно понять, что делать с этими драконами, и особенно – вот с этим.

– В смысле с Мэри Джорджиной? – спросил Дакерс.

Магуайр погладила дракончика по спине.

– Наверное, не стоит называть ее и привязываться.

Фрэнк с сомнением посмотрел на то, как она гладит розовую чешую.

– Да тихо, – шикнула она.

Дакерс сходил к своей койке и достал из рюкзака колоду карт.

– Эй, капитан, хотите сыграть в «Богов и Героев», раз уж вы заглянули?

– Давай. Я уже сказала Диане, что не приду на ночь.

– Без обид, босс, но я намерен вас сделать.

– Вызов принят.

В конце концов сделала всех троих – Фрэнка, Дакерса и Магуайр – Твайла, а Пероу так и не отлепился от книжки про лебедей и блокнота с заметками. Ей все время выпадал Ловкач, джокер колоды Старых Богов, и Вор Терна, джокер Героев. Так что хотя Дакерс сдал ей Неведомого – сильнейшую карту в колоде – всего раз за пять партий, она легко выиграла трижды. Несмотря на победы, ей очень не нравилось играть Вором Терна. Какой бы ни была колода, картинка казалась очень мрачной – с героем, который попытался выкрасть Терн вечной жизни из сада Старых Богов, но попался Богу Гнева. Тот распял героя в терновнике, и длинные шипы пронзили его сердце.

Со стороны Фрэнка донесся пукающий звук, отвлекший Твайлу от созерцания трагического героя. Она взглянула на лучшего друга как раз вовремя, чтобы увидеть, как с торца Мэри Джорджины сочится полужидкая струйка блестящей слизи. Прекратив борьбу, Фрэнк посмотрел на драконью лужу на своих коленях и обратил на Твайлу горестный взгляд:

– У тебя с собой та пеленка?

На следующее утро Магуайр уехала, чтобы позаботиться о вегетарианской диете и запастись пеленками для Мэри Джорджины, которая провисела на Фрэнке весь вратник и божедень. Большую часть времени дракончик спал, уложив мордочку на теплой груди приемного отца, но периоды бодрствования удлинялись. Пероу воспользовался этими моментами, чтобы измерить чешуйчатое тельце и понаблюдать за звуками, которые издавала Мэри Джорджина, – большей частью разнообразный писк. Он попросил Фрэнка кормить ее разными танрийскими растениями, а потом изучал результаты в пеленках, которые Твайла нарезала из стандартного покрывала на койке. Потому что, разумеется, возня с подгузниками досталась Твайле.

Вообще-то она не слишком возражала. Она меняла подгузники такому количеству младенцев в своей жизни, что это ее не пугало. Твайла навсегда запомнила то время, когда Даг-младший и Уэйд подхватили кишечную бактерию в младенчестве. Их мать добрых две недели сражалась с невероятными фонтанами, как и с прилагающимися к ним стиркой и купанием. В сравнении с этим блестящие драконьи какашки были ерундой. Вообще-то она очень гордилась, что разобралась, как складывать и оборачивать самодельные подгузники вокруг драконьего хвоста.

– Спасибо за тебя Трем Матерям, – шепнул Фрэнк, пока она закалывала очередной подгузник вечером божедня.

– Ты это говоришь всем девушкам, которые меняют подгузники твоей драконьей дочке?

– Я серьезно, Твай.

На его лице залегла усталость. На Фрэнке все еще была та же рубашка, которую он надел три дня назад, потому что малышка висела на его груди. Твайла никогда еще не видела его таким помятым. Именно это сильнее всего выдавало в нем беззащитность, которую он обычно не показывал ни миру, ни лучшей подруге.

Фрэнк был словно многокомнатный дом. Те места в нем, куда Твайлу пускали, выглядели ярко и интересно, но она знала, что есть еще темные чуланы и затянутые паутиной чердаки, где спрятаны непростые вещи. Он никогда не обсуждал, как ему больно, ведь он потерял Энни и Лю, когда ушла Кора. Он остался в Итернити, потому что только так смог бы зарабатывать достаточно денег и помогать семье, даже если в результате виделся с ними всего несколько раз в год.

Именно поэтому грядущий визит детей так беспокоил его. Если он не сможет снять с себя Мэри Джорджину, то не сможет попасть к ним, и кто знает, приедут ли они еще раз? В этом вопросе Твайла мало чем могла ему помочь, поэтому сделала что могла.

– Дакерс, – окликнула она через плечо Пэна, который чистил зубы.

– А?

– Поможешь Фрэнку завтра снять рубашку и помыться?

– Ага, конечно.

Фрэнк воззрился на Твайлу.

– Хочешь сказать, я воняю?

– Ни в коем случае.

Дакерс выплюнул пасту.

– Но местами ты становишься весьма душист, Эллис.

– И тебе спокойной ночи, – устало откликнулся Фрэнк.