Наш обзор европейской политики в отношении беженцев, кажется, противоречит самому известному эпизоду спасения немецких евреев из нацистской Германии в 1939 году: саге о лайнере «Сент-Луис». Эта история много раз пересказывалась в литературе, прессе и художественных фильмах и подчеркивает миф о гуманности европейской политики в отношении беженцев. Это «путешествие позора» обычно преподносится как дань европейской солидарности с беженцами в противовес американскому безразличию. 13 мая 1939 года судно «Сент-Луис» отплыло из порта Гамбурга с 931 пассажиром на борту. Почти все были евреями. Они приобрели визы на Кубу и надеялись найти убежище в Гаване. Экономический кризис и коррупционный скандал в иммиграционном департаменте привели еще 5 мая к изменению кубинской иммиграционной политики, но хотя владельцы судна, компания HAPAG, были проинформированы об этих изменениях, они не помешали «Сент-Луису» покинуть Гамбург. В итоге лишь немногим беженцам разрешили сойти на берег в Гаване, а остальным 907 пассажирам было отказано во въезде, поскольку кубинские власти отказались признать визы, выданные их консулами в Германии. Несмотря на интенсивные переговоры с крупными еврейскими благотворительными организациями, ни один американский штат не был готов принять беженцев, и в итоге «Сент-Луис» был вынужден отправиться обратно в Европу и вернуться в Гамбург. Пытаясь предотвратить это, «Джойнт» гарантировал покрытие расходов на содержание этих людей в любой стране, готовой их принять, и это начинание негласно поддержал Государственный департамент США. Первоначально британские и французские власти, опасаясь создать прецедент, отказались от сотрудничества, поскольку расценили призывы принять пассажиров «Сент-Луиса» как уступку немецкому шантажу и нарушение принципа предварительного отбора беженцев за границей. Вероятно, британцы и французы также думали о том, чтобы послать будущим беженцам еще один сигнал: нет смысла прибывать на французскую или британскую границу без приглашения.

В отчаянии, хотя и без особой надежды, «Джойнт» связался с Максом Готтшальком, президентом Еврейского комитета по делам беженцев в Брюсселе, чтобы узнать, готова ли Бельгия принять некоторых пассажиров. 10 июня Готтшальк получил от бельгийских властей согласие принять 250 беженцев, все еще находившихся на борту «Сент-Луиса». Это решение осталось конфиденциальным, и «Джойнт» использовал его для лоббирования интересов соседей Бельгии. Через два дня, 12 июня, голландское и французское правительства также согласились принять по 194 и 250 евреев соответственно. Британия последовала за ними последней и согласилась принять оставшихся. Конечно, британцы, французы и даже голландцы фактически были втянуты в эту спасательную операцию против их воли, благодаря исключительно бельгийскому великодушию. Запоздалое согласие британцев, кроме того, было продиктовано желанием избавить правительство США от дальнейших неудобств и надеждой, что это будет вознаграждено принятием американцами большего количества транзитных беженцев, застрявших в Соединенном Королевстве.

Фактический отбор пассажиров, предназначенных для каждой из четырех принимающих стран, происходил на борту корабля в гавани Антверпена. Дискуссии между правительствами по поводу того, каких беженцев им следует взять, приняли ожесточенный характер. Инструкции для каждой официальной делегации были очень схожи. Голландцы должны были принимать только людей с реальными шансами на эмиграцию, лицам без гражданства должно было быть категорически отказано, а в квоте должно было быть как можно меньше поляков. Кроме того, было бы неплохо получить меньше 194 беженцев. Французы хотели, чтобы большинство «их» беженцев уже имели на руках американские визы, а поляков они вообще отказывались принимать. В то же время ни одна страна не хотела, чтобы на ее долю выпало чрезмерное количество тех, от кого потом будет трудно избавиться. Самыми желанными были те, чей отъезд за границу был неминуемым. Существовали различные предложения о том, как распределять средства. Одно из них предусматривало произвольный метод численного отбора. Другое предложение предполагало отбор на основе наличия друзей или родственников в любой из четырех стран. Это предложение, исходившее от организаций помощи беженцам, которые хотели минимизировать свои расходы, и было принято. Британцы сразу же составили список спонсоров в Великобритании для 180 беженцев, у которых были лучшие перспективы и лучшие документы. Отбор сливок со списка вызвал протест со стороны трех других стран. В качестве компромисса Бельгия и Нидерланды не выбрали свою полную квоту, и Британии пришлось принять окончательный остаток «нежелательных», а значит, и больше людей, чем предполагалось изначально. Таким образом, Британия получила 287 беженцев, а Франция – 224, из которых 162 уже имели американские визы. Бельгийская группа составила 215 человек, а голландская – 181. Когда эта последняя группа прибыла в Роттердам, их всех разместили во временном лагере, окруженном сторожевыми собаками и колючей проволокой. В других группах дела обстояли несколько лучше: в Бельгии в лагерях, управляемых комитетами по делам беженцев, разместили только тех, у кого не было родственников в стране. Во Франции их направляли на проживание в провинциальные центры для беженцев, а в Великобритании их селили в частных домах.

Спасение беженцев с лайнера «Сент-Луис» оказалось уникальной историей. Сразу после этого «Джойнт» опубликовал программное заявление, в котором говорилось, что она больше не сможет предоставлять подобные гарантии. Либеральные европейские государства также дали понять, что этот случай не должен стать прецедентом на будущее и в следующий раз никого принимать они не будут. И действительно, несколько других кораблей, которые отплыли в надежде доставить-таки человеческий груз до места назначения, были вынуждены вернуться в Германию, а их пассажиров отправили в концентрационные лагеря. Несчастные, решившиеся на отчаянный побег из рейха, не могли больше рассчитывать на международную помощь.