Французские власти в основном воздерживались от депортации беженцев, но Вики Карон отмечает, что они считали, что тюрьма будет сдерживать нелегальную иммиграцию, и этот подход не изменила даже Хрустальная ночь. К беженцам, прибывшим нелегально, по-прежнему относились как к преступникам. По оценкам Еврейского комитета по делам беженцев, с мая 1938 года по июль 1939 года к тюремному заключению было приговорено около 9000 беженцев, в том числе около 3000 немцев. Однако приравнивание нелегальных иммигрантов к преступникам имело существенные недостатки. Содержать их в тюрьмах строгого режима было дорого, а применение уголовных процедур к беженцам было неэффективным. Как показывает Вики Карон, ссылка на закон могла стать препятствием для проведения репрессивной политики, поскольку суды проявляли значительную снисходительность при применении таких законов.
Тюрьмы оставались для беженцев «французским домом», но в других странах континентальной Европы для размещения вновь прибывших все чаще создавались специальные лагеря. Комитеты еврейских беженцев в Швейцарии и Бельгии в тесном сотрудничестве с властями в периоды острого кризиса в управлении миграцией создали несколько лагерей для размещения беженцев более эффективным с точки зрения затрат способом. В целом власти неохотно следовали этому примеру, поскольку предполагалось, что лагеря беженцев дают тем иллюзию, что они могут остаться. Впрочем, когда ксенофобские настроения среди французской политической элиты пошли на убыль, в течение 1939 года было создано несколько лагерей для беженцев, где проводилось профессиональное обучение, финансируемое еврейскими комитетами.
Однако во Франции был опробован другой тип лагеря для беженцев, получивший в Нидерландах более энергичное развитие. Французский указ от мая 1938 года постановил, что тюрьма не подходит для иностранцев, которые не могут быть депортированы, и таким людям должно быть предоставлено место жительства под надзором полиции. Поскольку консервативная правящая элита того времени начала борьбу с Народным фронтом, приоритетной задачей стало сдерживание подрывных иностранных элементов. Кроме того, умиротворение все еще считалось лучшей защитой французских интересов, а само присутствие беженцев, не говоря уже об их политической деятельности, рассматривалось как досадное препятствие на пути франко-германского примирения. Широкое использование тщательного надзора за беженцами быстро вышло из-под контроля, и в ноябре 1938 года министр юстиции был вынужден сделать выговор префектам за их чрезмерное рвение в использовании этого средства для надзора за всеми типами беженцев.
Поскольку под надзор полиции было поставлено слишком много беженцев, местные жандармы были перегружены работой. Чрезвычайный указ от 12 ноября 1938 года позволил исполнительной власти произвольно задерживать в лагерях иностранцев, представлявших «угрозу безопасности». Поскольку исполнительная власть получила все полномочия обращаться с иностранцами по своему усмотрению, это позволило обходить законодательные нормы.
Когда в январе 1939 года 400 000 беженцев-республиканцев бежали во Францию, французским властям пришлось импровизировать с оказанием экстренной помощи. Все испанские беженцы были помещены во временные лагеря, и на них оказывалось давление с целью заставить их вернуться в Испанию. Эти лагеря оказались выходом из крайне исключительной ситуации, но эксперимент, похоже, был признан удачным. В феврале 1939 года было принято гораздо более продуманное решение – построить в Риёкро (департамент Лозер) лагерь для нежелательных беженцев, которых нельзя было депортировать, рассчитанный на 500 человек. Сорок иностранцев были сразу же интернированы туда на неопределенный срок. Таким образом, немецкие и австрийские беженцы, а также некоторые испанцы, итальянцы и русские, большинство из которых имели длительное уголовное прошлое, оказались в полном подчинении у администрации. Хотя в то время этот лагерь еще был исключением, с сентября 1939 года он станет важным инструментом управления миграцией.
В Нидерландах к 1939 году интернирование беженцев было уже в самом разгаре. Практика интернирования так называемых опасных иностранцев была начата в 1935 году с использованием полномочий, полученных голландскими властями в 1918 году. Она продолжалась и в последующие годы, и беженцев неизменно интернировали, если считали, что они представляют опасность для общественного порядка. В конце 1938 года масштабы интернирования резко возросли (см. табл. II.3.3). С декабря все беженцы-мужчины, прибывшие в Нидерланды нелегально или легально, размещались в лагерях, разбросанных по сельской местности. Легальные иммигранты по прибытии должны были согласиться на размещение в лагерях, финансируемых Еврейским комитетом помощи беженцам. Под эгидой Министерства юстиции были созданы специальные лагеря для нелегально иммигрировавших беженцев с гораздо более строгим режимом. Интернировали только мужчин, поэтому семьи были разделены. Заключенным лагерей не разрешалось выходить за ограду или получать свидания.
Эти колонии вызвали критику даже в правительственных кругах, поскольку утверждалось, что закон 1918 года предусматривал все полномочия для заключения опасных иностранцев. Эти же беженцы были безвредны и отличались от тех, кто въехал в страну легально, только способом попадания в страну. Их интернирование считалось чрезмерным толкованием полномочий, предоставленных исполнительной власти, но министр юстиции настаивал на том, что поскольку среди беженцев могли быть нежелательные элементы, интернирование было необходимо. Существующие небольшие лагеря были сложны для надзора и дóроги. В основном по экономическим соображениям было решено, что центральный лагерь – Вестерборк – является лучшим вариантом. Кроме того, расходы на содержание лагерей для нелегалов взял на себя гарантийный фонд, созданный комитетами беженцев, хотя комитеты не контролировали прибытие заключенных.
Таблица II.3.3. Число беженцев, помещенных в голландские лагеря для легальных и нелегальных мигрантов с декабря 1938 г. по август 1939 г. (чел.)
