Сразу после аншлюса, как только беженцы прибывали в одно из либеральных государств Европы, сохранялась прежняя политика предоставления той или иной формы защиты, хотя контроль становился все более строгим. С 1938 года беженцев принимали в Великобритании по (возобновляемым) трехмесячным разрешениям, а во Франции – по разрешениям сроком на один месяц. В Нидерландах после марта 1938 года немецкие путешественники, имеющие документы и средства, получали разрешения на срок не более 14 дней, которые не подлежали продлению. Все иностранцы, легально (и нелегально) проживающие в западных либеральных государствах, подвергались усиленному административному контролю, и особое внимание уделялось беженцам. Наиболее наглядно это видно на примере Нидерландов. В начале XX века Нидерланды были страной скорее эмиграции, чем иммиграции, и это привело к тому, что они были относительно слабы в обновлении системы контроля за иностранцами.

Таким образом, именно кризис беженцев 1930-х годов стал катализатором появления первого полноценного голландского иммиграционного контроля. К середине 1930-х годов были введены разрешения на работу. К октябрю 1938 года был значительно усилен внутренний контроль: все граждане обязывались в течение 24 часов сообщать в полицию о появлении в их домах иностранцев. До этого такая обязанность существовала только для гостиниц и пансионов. 19 декабря 1938 года административная паутина начала смыкаться вокруг транзитных беженцев. Евреи и другие «неарийские» беженцы, прибывшие в Нидерланды после 1 марта 1938 года, больше не могли быть зарегистрированы в реестре иностранцев. Они должны были быть зарегистрированы в недавно созданном центральном реестре беженцев, который позволял властям следить за ними еще более тщательно.