Френк Кастекер и Боб Мур

1938 год всегда рассматривается как переломный в преследовании евреев, поскольку именно в этом году в результате геополитических изменений под властью Германии их оказалось больше, а антисемитская политика значительно радикализировалась. Однако еще до аншлюса нацисты были все больше обеспокоены медленными темпами еврейской эмиграции. Их собственная политика в сочетании с иммиграционными ограничениями в других странах приводила к ограничению числа тех, кто мог уехать. В то же время сама нацистская стратегия была противоречивой: евреев заставляли уезжать и одновременно лишали имущества, которое могло бы сделать их приемлемыми иммигрантами в других странах. Тем не менее индивидуальная эмиграция оставалась нацистской стратегией превращения Германии в «юденфрай», и в целом было сделано все возможное, чтобы ускорить эмиграцию евреев – хотя и все более беднеющих. Для этого был издан ряд официальных инструкций. Например, полицейские записи еврейских эмигрантов могли быть «очищены», чтобы сделать их более приемлемыми для стран иммиграции. Востребованные профессиональные квалификации также вносились в паспорта, а ремесленные палаты (Handwerkskammern) были уполномочены выдавать документы, подтверждающие профессиональные квалификации еврейских эмигрантов.

Частичное решение фундаментальных противоречий нацистской политики было найдено в более открытом государственном насилии и схемах коллективной принудительной эмиграции, которые лишали человека инициативы или выбора места назначения. Последний элемент был опробован в начале 1938 года. Пятистам евреям с советскими паспортами было приказано покинуть страну. Поскольку Советский Союз не разрешил бы их репатриацию, а Германия не имела общей границы с Советским Союзом, потребовались транзитные визы из третьих стран, но все они были отклонены. В результате эксперимент провалился, и в мае 1938 года все советские евреи, все еще проживавшие в Германии, были арестованы и содержались в концентрационных лагерях, до тех пор, пока им не удалось организовать свою эмиграцию.

Их имущество конфисковывалось до момента выезда из страны, а для облегчения отъезда им присваивался статус иностранца или выдавался нансеновский паспорт.

В это же время произошла первая экспансия гитлеровской Германии – аншлюс Австрии и ее включение в состав рейха. Это спровоцировало бегство политических активистов, хотя и в гораздо меньших масштабах, чем из Германии в 1933 году. Австрийское корпоративное государство уже преследовало левые партии, а их активисты эмигрировали из страны после переворота 12 февраля 1934 года. В 1938 году путь в изгнание выбрали бывшие немецкие эмигранты, нашедшие убежище в Австрии после 1933 года, австрийские социалистические и коммунистические активисты и даже небольшая группа австрийских консервативных противников национал-социализма. Однако подавляющее большинство беженцев из Австрии составляли евреи. Аншлюс вызвал почти немедленную и беспрецедентную волну насилия против евреев в Вене. В административном плане все антисемитские законы, принятые в Германии за предыдущие пять лет, были введены в действие в одночасье. В отличие от Старого рейха, в Австрии СС играла гораздо более заметную роль в организации антисемитских акций. За очень короткое время Адольф Эйхман создал Центральное управление еврейской эмиграции (Zentralstelle für jüdische Auswanderung) – организацию, которая систематически лишала евреев их имущества, следила за соблюдением ими всех антисемитских законов и предоставляла им самый минимум ресурсов для ускорения их эмиграции из рейха. Этот радикальный динамизм был прямым ответом на восприятие того, что разрозненные преследования евреев, осуществляемые в Старом рейхе, не привели к их скорейшему удалению из Германии.

«Успех» Центрального управления, хотя и в сочетании с высоким уровнем террора, был впечатляющим по сравнению с ограниченным количеством эмигрантов, покидавших Германию. За первые шесть месяцев после аншлюса Австрию покинули почти 50 000 евреев. Даже с учетом такого уровня террора и того факта, что Эйхману была выгодна первоначальная эмиграция людей наименее укорененных в Австрии, идея о том, что принудительное давление может сочетаться с большей степенью административного сговора, была новой, но она явно принесла результаты. Теперь евреи получали необходимые проездные документы и полицейские справки, требуемые странами эмиграции, а не зависели от прихоти отдельных бюрократов. Однако даже этот успех не был признан достаточным, и по мере того как давление на Австрию с целью сделать ее «юденфрай» усиливалось, а возможности для легальной эмиграции становились все более ограниченными, немецкая полиция и пограничные власти все чаще нарушали международное право и местные конвенции, выдавливая евреев через границы соседних стран.

После аншлюса Герман Геринг предпринял шаги по регулированию того, что превратилось в скупку еврейских активов. Нельзя было допустить, чтобы широкомасштабная спекуляция, имевшая место в Австрии, продолжалась и распространялась на Германию. У государства были веские финансовые причины получить свою долю от всех имеющихся в стране активов. В апреле 1938 года вся еврейская собственность должна была быть зарегистрирована, и отныне ее можно было продавать или сдавать в аренду только с разрешения властей. Таким образом государство могло отслеживать активы, которые в противном случае могли незамеченными перейти в частные руки. В течение 1938 года евреи все больше исключались из немецкой экономики, и их обнищание грозило увеличить бремя государственного благосостояния. Тем временем Эвианская конференция по делам беженцев прошла безрезультатно. Международное решение вопроса так и не было найдено, а давление на евреев продолжало усиливаться. В городах широко распространилось антисемитское насилие, а в июне 1938 года по рейху прокатилась волна арестов асоциальных личностей, включая так называемых еврейских преступников, к которым относились все, кто в прошлом был осужден судом даже за незначительные правонарушения. Всего было арестовано 10 000 человек. Около 1500 еврейских мужчин были помещены в концентрационный лагерь Бухенвальд, где им сообщили, что их не выпустят, пока они не смогут эмигрировать.

Практические результаты Мюнхенского соглашения от 29 сентября 1938 года также стали важным переломным моментом. Аннексия Германией Судетской области вызвала значительный приток политических активистов, в том числе не менее 5000 антинацистски настроенных немцев, в неоккупированную часть Чехословакии. 30 000 судетских евреев, переданных под контроль Германии, были насильственно арестованы и высланы в Чехословакию. Чехи отказались их принять и отправили в Венгрию, которая, в свою очередь, вернула их на немецкую землю. Так продолжалось до тех пор, пока одни не оказались на речном судне в Дунае, а другие – на ничейной земле в Мишдорфе, между Чехословакией и Венгрией. Тем временем новое независимое словацкое государство постановило, что все несловацкие евреи должны покинуть территорию страны до 31 января 1939 года, а чешское правительство решило, что все немецкие евреи должны уехать до 15 января 1939 года.

Расширение германского рейха и радикализация антисемитской политики привели к тому, что постоянный ручеек беженцев с территорий, контролируемых нацистами, превратился в поток. Большинство стран, окружавших Германию, подверглись своеобразному «сбросу» людей. Кроме того, в Италии и Восточной Европе евреи подвергались угрозам и давлению с целью заставить их эмигрировать. До марта 1938 года фашистское правительство в Италии не ограничивало въезд еврейских беженцев. Напротив, Муссолини предоставлял убежище немецким евреям по дипломатическим соображениям, видя в Италии противовес между Германией и западными державами. В Италии также не было законов, препятствующих иностранцам работать и зарабатывать на жизнь в стране. С 1935 года, по мере сближения Италии и нацистской Германии, ситуация начала меняться. В сентябре 1938 года в Италии были приняты антиеврейские законы. Иностранные евреи, поселившиеся в Италии после 1 января 1919 года, должны были покинуть страну в течение шести месяцев, то есть до 12 марта 1939 года.

Немного опередив Италию, по аналогичному пути пошло польское правительство. После смерти маршала Йозефа Пилсудского в 1935 году политика по решению «еврейской проблемы» активно обсуждалась среди польской правящей элиты во главе с маршалом Эдвардом Рыдз-Смиглы. Три с половиной миллиона евреев в Польше в 1935 году – 10 % населения – были в основном городскими жителями и были сосредоточены в торговом секторе и в сфере свободных профессий, которые сильно пострадали от кризиса в экономике.

Польский режим приступил к реализации националистической программы, в которой эмиграция еврейского меньшинства занимала важное место. Первая принудительная мера была принята в 1938 году законом, который предусматривал возможность лишения гражданства поляков, проживших за пределами Польши более пяти лет и не проявлявших никаких признаков привязанности к своей стране происхождения. Хотя в законе не было конкретного упоминания о евреях, они, несомненно, были целью, поскольку польское правительство намеревалось предотвратить возвращение 50 000 польских евреев, все еще находившихся в Великой Германии, которым угрожала высылка. Венгерское правительство последовало этому примеру и приняло закон, по которому венгерские евреи, живущие за границей, могли быть лишены гражданства. Все либеральные государства Европы, опасаясь гораздо большего потока беженцев из Восточной Европы, заняли твердую позицию против любых попыток этих государств с гораздо более многочисленным еврейским населением устроить выселение. Однако дипломатические соображения – превращение этих стран в союзников и предотвращение их перехода в лагерь нацистов – привели к тому, что сообщение о несогласии Запада с политикой в отношении евреев не всегда было воспринято однозначно.

В октябре 1938 года Варшава постановила, что все польские граждане, проживающие за границей, должны обновить свои документы, а если они этого не сделают, то их гражданство может быть аннулировано. Первыми отреагировали немецкие власти, которые знали, что именно они являются главной мишенью польского законодательства. Чтобы предотвратить появление многих тысяч евреев без гражданства, Гиммлер приказал собрать всех польских евреев мужского пола и до 29 октября депортировать их в Польшу. Жены и дети должны были последовать за ними. Польские власти отреагировали быстро, закрыв свою границу. В результате около 16 000 евреев смогли попасть на польскую территорию, а 6500 польских евреев застряли в приграничном городке Збоншинь. Хотя некоторым из них позже было разрешено вернуться, около 20 000 евреев были выдавлены с территории Германии. Хаотичный ход этого эксперимента, тем не менее, научил немецкие власти тому, что любые будущие массовые депортации должны быть лучше подготовлены.