Прием 300 детей в Швейцарию был организован Швейцарским агентством по делам детей-беженцев (Swiss Agency for Refugee Children, SHEK), которое с 1933 года активно содействовало временному пребыванию детей-беженцев на каникулах. SHEK заявляло о верхнем возрастном пределе в 16 лет для своих кандидатов – зная, что подростки являются наиболее подверженной опасности возрастной группой среди еврейской молодежи в Германии, – но власти снизили этот предел до 14 лет. Дополнительные критерии приема детей также были строгими: они должны были быть сиротами или детьми матерей, потерявших свой дом в результате политических обстоятельств, или детьми, отцы которых находились в концлагерях. Детей принимали как трансмигрантов, при этом они могли быть исключительно гражданами Германии. Несмотря на то что федеральная полиция по делам иностранцев выдавала детям визы, в некоторых случаях кантональные власти, будучи более склонными выставлять препятствия, чем федеральная полиция по делам иностранцев, отказывали в выдаче вида на жительство. Поэтому по этой схеме в Швейцарию приехали только 260 детей.

Очевидно, что официальная политика приема не могла удовлетворить растущий спрос немецких и австрийских евреев на убежище. Нелегальное пересечение границы стало проблемой вскоре после аншлюса в марте 1938 года. С 1 августа 1938 года был запрещен прием нелегальных иммигрантов пограничниками, но известно, что отдельные пограничники иногда не отправляли беженцев обратно. Самым известным из них был Пауль Грюнингер в Санкт-Галлене. Такие пограничники несли индивидуальную ответственность за свои действия и рисковали получить санкции от государственных властей.

Что касается вопроса о незаконном пересечении границы детьми, то трудно судить, насколько великодушным было отношение к детям, поскольку письменных свидетельств об инцидентах на границе нет. Однако некоторые бывшие пограничники позже вспоминали, что обычно пропускали несопровождаемых детей по гуманитарным соображениям. Другие выполняли приказы и отказывали детям вопреки собственным гуманитарным соображениям. Детей не только не пропускали на границе, но и высылали уже после того, как им удавалось попасть в страну. Политика в отношении нелегальных детей-иммигрантов, которые обращались в кантональную полицию по делам иностранцев, различалась в разных кантонах. В Санкт-Галлене политика в отношении иностранцев была довольно либеральной. Как правило, терпимо относились к лицам, имеющим родственников в стране, известным людям и детям. В отличие от этого, жесткая политика высылки, проводимая полицейскими властями Цюриха, не делала различий между детьми и взрослыми. На федеральном уровне в Департаменте полиции по делам иностранцев (Eidgenossische Justiz– und Polizeidepartment, EJPD), который возглавлял печально известный Генрих Ротмунд, к детям применялись те же строгие меры, что и ко всем нелегальным иммигрантам. Вполне вероятно, что антисемитизм и страх перед Überfremdung (понятие означает избыточное проникновение в страну иностранцев, что буквально можно перевести как «сверхиностранизация». – Примеч. ред.) были слишком яростными на этом административном уровне, чтобы оставить много места для гуманитарных соображений. Ротмунд выразил свою точку зрения в январе 1939 года следующим образом:

Мы не для того боролись с растущим влиянием евреев (Verjudung) в Швейцарии в течение последних двадцати лет, используя все ресурсы полиции по делам иностранцев, чтобы сейчас нам навязывали этих эмигрантов. Мы должны <…> переселить всех эмигрантов, например детей и молодежь, которые остаются здесь в заметно большем количестве.

В глазах Ротмунда дети были скорее «еврейским вопросом», чем гуманитарной «проблемой».

Очевидно, что до начала войны в принятии решений руководства EJPD преобладали ксенофобские и антисемитские мотивы. Более того, из-за отсутствия общественных протестов на этом этапе беженской трагедии у властей не было причин отказываться от общего ужесточения политики в отношении беженцев путем гуманитарных уступок, выходящих за рамки официального приема 300 детей. Швейцарская еврейская община, представленная Швейцарским израильским землячеством (SIG), опасалась роста антисемитизма и страха чрезмерного наплыва иностранцев в целом и поэтому была довольно сдержанной в обсуждении вопроса о немецких еврейских беженцах с властями. Однако она полностью поддерживала прием детей, поскольку они с меньшей вероятностью могли вызвать подобные опасения в швейцарском обществе. Это отношение совпадало с британским. В Швейцарии финансовый аспект также сыграл свою роль в позиции поддержки, занятой лидерами еврейской общины. Прием еврейских детей, в отличие от взрослых, не стоил SIG ничего, поскольку финансовую и организационную ответственность за несовершеннолетних несло Швейцарское общество помощи эмигрантам.

Только в 1942 году, когда нелегальная иммиграция евреев, среди которых было много детей без сопровождения взрослых, из неоккупированной части Франции достигла своего пика, полицейский департамент EJPD постановил, что некоторые группы особо уязвимых нелегальных иммигрантов должны быть освобождены от выдворения. Это касалось лиц старше 65 лет, больных, беременных женщин и детей младше 16 лет, а также родителей с детьми младше 16 лет. Решение о привилегированном отношении к этим тяжелым случаям было символическим жестом, особенно в свете того, что незадолго до этого были резко ужесточены общие меры против нелегальных иммигрантов. В отличие от мер, ущемляющих права беженцев, 1938 года, которые швейцарская общественность практически не заметила, сейчас они вызывали бурные протесты. Власти надеялись успокоить их, предоставив привилегии в тяжелых случаях, но приняв эти меры, они посчитали свой гуманитарный долг выполненным. В то же время Детская помощь Швейцарского Красного Креста предложила две меры по спасению еврейских детей: одна предполагала принять 500 детей на постоянной основе, другая – около 1000 временно, пока они не смогут реэмигрировать в Соединенные Штаты. Оба предложения были отклонены Бундесратом в сентябре 1942 года.