Вики Карон

С 1933 по 1939 год политика Франции в отношении беженцев из Центральной Европы претерпела полную трансформацию. В первые месяцы после захвата Гитлером власти 30 января 1933 года французская политика в отношении беженцев была необычайно либеральной. В отличие от других западноевропейских стран, Франция приветствовала беженцев из Германии. Камиль Шотан, министр внутренних дел, вместе со своим коллегой на набережной Орсе Жозефом Поль-Бонкуром издал директивы французскому посольству и консульствам в Германии об отмене визовых требований для беглецов. Пограничной полиции было приказано беспрепятственно пропускать беженцев, а немецким эмигрантам был дан особый статус. Отчасти такая щедрость объяснялась тем, что кризис в Германии, как ожидалось, будет недолгим и что лишь небольшая часть из 525 000 немецких евреев действительно эмигрирует. Но она также была обусловлена дипломатическими факторами. В глазах французских государственных деятелей триумф Гитлера и последовавшие за ним репрессии против евреев и политических диссидентов, казалось, подтверждали обоснованность жесткой позиции в отношении Германии, которую Франция практически в одиночку отстаивала с 1919 года. Предоставление убежища жертвам «тевтонского варварства» казалось небольшой платой за благосклонность со стороны международной общественности, на которую рассчитывала Франция теперь, когда мир столкнулся с нацистской угрозой. В результате такого либерального отношения из 60 000–65 000 лиц, бежавших из Германии в 1933 году, во Францию прибыло не менее 25 000 человек, и около 85 % из них составляли евреи.

Однако к концу 1930-х годов этот либерализм полностью исчез. В значительной степени это отступление было вызвано депрессией в экономике. Как только началось прибытие беженцев, ассоциации, представляющие торговцев, ремесленников и представителей свободных профессий, особенно врачей и юристов, в Париже, а также Эльзасе и Лотарингии, начали поднимать шум и крик о том, что беженцы представляют собой «нечестную экономическую конкуренцию».

Чутко реагируя на требования своих клиентов из среднего класса, французский парламент и администрация начали принимать законы, жестко ограничивающие право иностранцев и даже натурализованных граждан работать по вышеперечисленным профессиям. Более того, к концу 1930-х годов соображения безопасности, и особенно страх, что беженцы могут втянуть Францию в нежелательную войну с Германией, еще больше подтолкнули правительство к закрытию границ. Несмотря на официальные заявления о том, что Франция останется страной убежища, в 1938–1939 годах, когда кризис с беженцами в Центральной Европе достиг особых масштабов, правительство приняло крайне суровые декретные законы (законы, принятые администрацией, а не парламентом), которые практически сводили на нет предоставление убежища и предусматривали суровые наказания, включая тюремные сроки, для нелегалов.

Однако эти законы не достигли своей цели – закрыть границу. У французов просто не хватало людей для охраны всей протяженности границы не только с Германией, но и с Бельгией, Люксембургом, Швейцарией и Италией, поскольку эти страны тоже стремились перебросить своих беженцев к французам. А в начале 1939 года французы столкнулись с дополнительным кризисом, когда около полумиллиона беженцев хлынули и через испанскую границу в связи с поражением республиканцев в гражданской войне в Испании. Таким образом, несмотря на усиление пограничного контроля, десятки тысяч беженцев из Центральной Европы пересекли границу Франции в 1938–1939 годах. Действительно, к декабрю 1938 года, по оценкам, во Франции находилось до 60 000 таких беженцев, почти все они были нелегалами. Как объяснял один французский журналист в мае 1939 года: «В силу своего географического положения эта страна <…> обречена принимать большую часть эмигрантов из Центральной Европы, которые знают, что наши тюрьмы предпочтительнее гитлеровских концентрационных лагерей».