В 1909 году, когда вышла в свет работа Ленина «Материализм и эмпириокритицизм», появились четыре рецензии на нее. Мне хочется сказать несколько слов о той, которая написана тогда Любовью Аксельрод (Ортодокс), видным теоретиком марксизма, ближайшей сподвижницей Плеханова, меньшевичкой. Рецензия звучит враждебно, недоброжелательно, хотя Аксельрод в конце концов все же рекомендует читателям Ленинский труд.

Я упоминаю о критике Аксельрод не потому, что это представляет, так сказать, архивно-исторический интерес. Речь идет о важнейшем элементе марксистской гносеологии – теории отражения, разработанной Лениным, против которой восстает Ортодокс.

Марксистско-ленинская теория отражения считает, что ощущения и представления человека суть копии, зеркальные отражения, снимки окружающей нас действительности. Мы получаем от последней чувственные ощущения, которые обрабатываются разумом. Еще Людвиг Фейербах говорил: чувства – это свидетели, а разум – судья.

Согласно же теории иероглифов наше знание всего лишь символы, иероглифы. Но ведь ни символы, ни иероглифы не дают подлинного знания объективной реальности. Ясно, что теория иероглифов открывает дверь агностицизму – мир для него непознаваем.

Плеханов, которого как теоретика марксизма, ценил Ленин и призывал изучать его, допускал не только политические ошибки, как меньшевик, но и ошибки теоретического характера, исправлявшиеся Лениным.

В 1892 году Плеханов в Примечаниях к первому изданию книги Энгельса «Людвиг Фейербах» развил «теорию иероглифов». Но он быстро почувствовал неудачность этой терминологии и в 1905 году во втором издании его перевода «Людвига Фейербаха» переделал примечание, отбросив самый термин «иероглифы».

О своей ошибке он сказал так: «…мы не должны делать своим философским противникам такие терминологические уступки, которые мешают нам вполне точно выразить свои собственные мысли… я сам выражался еще не совсем точно и только впоследствии почувствовал все неудобства такой неточности».

Позднее еще в письме против А. А. Богданова Г. В. Плеханов указывал, что выражение «иероглиф» было употреблено им вслед за физиологом Сеченовым. Терминология Сеченова была признана им двусмысленной и потому неудовлетворительной.

Махисты, как известно, набросились с радостью на Плехановские «иероглифы».

За теорию символов Ленин критиковал и Гельмгольца, крупнейшего естествоиспытателя, но крайне непоследовательного в философии.

Аксельрод-Ортодокс напала на Ленинскую теорию отражения и попыталась защитить Плеханова и теорию «иероглифов», от которой сам он отказался за четыре года до появления ее рецензии. Вот что, например, писала она:

«Теория, согласно которой ощущения суть символы вещей, так же мало подвергает сомнению существование последних, как мало подвергает, например, сомнению математическая формула 2d, выражающая сумму углов в треугольнике существование треугольника».

Здесь, конечно, не подвергается сомнению существование треугольника.

Но ведь сказать только, что сумма углов треугольника равна 2d, не значит познать треугольник. Треугольники бывают разные. Больше того, подобного рода знанием треугольника мы подчеркиваем свое незнание, свой, да позволено мне сказать, «математический агностицизм». В борьбе с Лениным Аксельрод явно защищала совершенно чуждый и враждебный марксизму агностицизм.

Ортодокс замечает: «Материализм же стоит на той точке зрения, что ощущения, вызванные действием различных форм движения материи, не похожи на объективные процессы, порождающие их».

Итак, по Аксельрод, мы вообще не знаем и не познаем мир, если ощущения не похожи на природу.

Я и хотел напомнить об этом полемическом эпизоде, имевшем место без малого 60 лет назад.

История появления «Методической памятки»

В советскую эпоху был чрезвычайно высок престиж высшего образования. Первый вопрос к любому выпускнику средней школы был: «Куда собираешься поступать?» Не сумевшие поступить в вуз мгновенно оказывались в нижнем социальном слое.

Мои абитуриентские страсти пришлись на 1961 год, когда на полную мощь действовал принятый в 1958 году закон «Об укреплении связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы народного образования в СССР», положивший начало реформе школы, продолжавшейся до середины 1960-х годов. «Реформирование» касалось порядка поступления в вузы. Явное преимущество при этом имели проработавшие на производстве не менее двух лет или отслужившие срочную службу в армии. Если льготникам достаточно было получить положительные оценки на экзаменах, то вчерашним школьникам по каждому предмету необходимы высшие баллы.

При поступлении в Рязанский радиотехнический институт было пять экзаменов: математика (письменно и устно), физика, иностранный язык, литература (сочинение). Для зачисления по профилирующим дисциплинам (математика, физика) нужно было набирать 14 баллов из 15. Хватало 13 баллов («полупроходной балл»), при условии, что по непрофилирующим предметам: литературе и иностранному языку – получено не менее 9 баллов.

Я окончил школу с серебряной медалью, но это в ту пору не давало преимуществ при поступлении, потому что считалось, что медаль – это награда за успехи в школе, а не путевка в вуз. По точным наукам я был подготовлен очень неплохо и чувствовал себя уверенно, но отец переживал, как я справлюсь с сочинением – ведь всегда можно сказать, что «тема раскрыта не полностью» и тому подобное. В итоге он подготовил приводимую «Методическую памятку», которой затем пользовались и другие знакомые. Ну а мне, когда объявили темы, пришлось выбрать свободную: «В жизни всегда есть место подвигу». Методическую памятку я использовал на все сто – взял эпиграфом слова А. С. Пушкина «Пока свободою горим…», привел все предусмотренные в «памятке» цитаты. Получил «отлично».

Методическая памятка пишущему экзаменационное сочинение по литературе

1. Запиши все темы сочинений на отдельном листе бумаги. Обычно их пишут на доске и быстро стирают, а у тебя могут возникнуть колебания в выборе темы.

2. Не жалей времени на составление сложного плана. Хороший план – это полдела. Составляя план, ты всесторонне обдумываешь тему.

3. Подумай об эпиграфах и цитатах, которые ты приведешь. И в тех, и в других не наделай ошибок. Если сомневаешься в текстуальной точности или правильности написания, откажись от цитирования. Нужно иметь при себе, а лучше хорошо запомнить несколько десятков крылатых фраз, стихов, афоризмов, могущих пригодиться в сочинении. Примеры:

Человек – это звучит гордо.

И жизнь хороша и жить хорошо.

Учиться, учиться и учиться.

Безумству храбрых поем мы песню.

Коммунизм… утверждает на земле Мир, Труд, Свободу, Равенство, Братство и Счастье всех народов.

Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

4. Избегай переносов, т. к. можно допустить ошибку. Лучше не дописывать строку.

5. Не забывай о красных строках (абзацах). Лишний абзац не повредит. Абзацы подчеркивают логичность сочинения, делают его удобочитаемым, внешне более эстетичным. И даже это располагает экзаменатора в твою пользу.

6. Оставляй поля!

7. Фраза должна быть короткой, четкой и абсолютно ясной.

8. Слово, в написании которого сомневаешься, немедленно замени другим, а то и двумя словами, но не вызывающими сомнения.

9. Если не уверен в пунктуации, то перестрой фразу так, чтобы запятые, двоеточия, тире и прочие знаки были расставлены правильно.

10. Не гонись за количеством. Не пиши более пяти тетрадочных листков (десять страниц). Избегай «воды». Чем больше напишешь, тем больше наделаешь ошибок. За хорошее, весьма обстоятельное, но длинное сочинение можно получить двойку. «Правилу следуй упорно, чтоб словам было тесно, а мыслям просторно» (Некрасов).

11. Написав сочинение, перечитай его дважды: сперва, чтобы исправить все погрешности стиля и грамматики, а потом прочти по складам, чтобы не было ошибок из-за рассеянности (пропущены буквы или, наоборот, натыканы лишние и проч.).

«Дневники» – воспоминания Я. Д. Гродзенского о периоде конца 1934 и начала 1935 годов, когда он оказался безработным и ожидал ареста. «Дневники» сочинялись с 25 мая 1963 года по 28 февраля 1964 года и велись от имени некоего Василия Мефодьевича. Яков Гродзенский дал вымышленному автору дневников имя лучшего друга по Воркутлагу. Всего четыре ученические тетради. Если в первой тетради почерк четкий, уверенный, то в последующих – нервный. Видимо, автор заново переживал события 30-летней (тогда, в 1963-м) давности. В одной из записных книжек отца есть фраза: «Автобиография кировца? Нет, исповедь советского человека».