Глядя на то, как Семен рисует в тетради очередного Человека-паука вместо условия задачи, родители понимали, что беззаботное и сытое будущее в их семье ждет только кота.
Десятки репетиторов не смогли привить мальчику любовь к точным наукам. Наоборот, с каждым следующим учителем Семен все больше уходил в философию. Окружающий мир – суета сует, считал мальчик. А истинное счастье – в безделье, шоколадных эклерах и мультиках на телефоне.
Когда опущенные руки уже почти касались лодыжек, папа нашел в интернете странное объявление: «Продам штангу и привью любовь к школьным и спортивным предметам вашим детям, родным, друзьям, соседям. Авторская методика. Работаю с математикой, историей, русским и английским языками, бицепсом, трицепсом, ноги, плечи, литература, грудь. Федор».
Родительская бдительность попросту улетучилась на фоне безысходности. Отец набрал номер, и после нескольких гудков в динамике раздался тяжелый запыхавшийся голос.
– Слушаю… – в трубке, помимо голоса, слышались какие-то ритмичные удары железа.
– Добрый день, я по объявлению.
– Штангу продал, – сказал Федор и уже почти сбросил вызов.
– Нет-нет, мне сына обучить математике, русскому, литературе.
– Возраст, вес, навыки ученика.
Краткость Федора вдохновляла и пугала одновременно. Звук ударов железа сменился на свист прыгалок. Отцу даже показалось, что из динамика запахло потом.
– Девять лет, двадцать пять килограмм, уже почти складываем в столбик и…
– Сколько отжимается?
– Чего? – переспросил отец, прочистив ухо мизинцем.
– Отжимается сколько раз и подтягивается? – повторил Федор.
– Не знаю, – растерялся отец, – раз пять, наверное.
– Приставку от суффикса отличает?
– Я… Я не знаю, надо у жены спросить.
– Какие дома есть инструменты?
– Инструменты?
– Циркуль, транспортир, эспандер, гири?
– Есть деревянная линейка.
– Понял. Присылайте адрес, буду в течение часа, – сказал Федор и закричал: – Шире ноги, спину ровнее! Это я не вам, у меня урок истории, – сказал репетитор и сбросил вызов.
Отец еще немного постоял с расставленными ногами и прямой, как струна, спиной, а затем пошел к сыну.
На то, что у него будет новый репетитор, Семен отреагировал как обычно – прибавил громкости на телевизоре и попросил чаю с бутербродом. Мальчик был абсолютно равнодушен к любым проявлениям научного воспитания.
Раздался звонок в дверь. Мама Семена посмотрела в глазок и увидела грудь, вызвавшую у нее легкую зависть.
– Добрый день, – наклонилась, заходя в прихожую, обтянутая майкой и пахнущая кокосовым шампунем гора мышц по имени Федор. – Где ваш олимпиец?
– В-в-вить, – продрожала голосом женщина, – к-к-кажется пришел тот самый лупоглазый хозяин «опеля», которому ты в записке под дворником обещал подправить зрение.
– Извините, – раздалось из недр квартиры, – произошло недоразумение, я окулист… В прошлом.
– Меня зовут Федор Евгеньевич, я репетитор – в настоящем.
– Ах, это вы, – вылез из-за трюмо Витя. – Простите, мы вас не признали. Позвольте вашу сумку.
Федор протянул хоккейную сумку, и, как только отпустил ручку, Витю с шумом придавило к полу. Гуляющий рядом кот от страха перешел на гиперзвук, пересек две комнаты и вышел в закрытую на замок дверь.
– Что у вас там такое тяжелое? – пыхтел отец семейства, волоча сумку в комнату сына.
– Учебный материал. Начальная школа и прикладные предметы.
Семен, как обычно, врастал в диван и смотрел в свой телефон, когда дверь в комнату открылась. Это-то и отвлекло мальчика от привычных дел.
– На себя! На себя! – кричал отец семейства, но было поздно. Федор вошел как вошел и, не обращая внимания на нового ученика, оглядел стены комнаты.
– Перфоратор есть?
– Зачем? – спросил отец.
– Русский язык тренировать, – ответил Федор и достал из сумки турник, боксерскую грушу и канат.
– У соседа спрошу, – еле сдерживая дрожь от усталости, сказал отец. – А вы пока знакомьтесь, это Семен.
Он поднял с дивана сына, который размером был с коленку Федора.
– Сынок, это Федор Евгеньевич – репетитор.
– А откуда у вас столько мускулов? – произнес Семен вместо «здравствуйте».
– В столбик складывал, – ответил Федор и, достав из сумки несколько блинов от штанги, начал складывать их один на другой.
– Ну, занимайтесь, – сказал отец и выбежал из комнаты.
– А вы сильнее Человека-паука?
– А Человек-паук жмет от груди двести?
Семен не понял вопроса, но почему-то почувствовал, что нет.
– Я не люблю уроки, – мальчуган сразу решил расставить все точки.
– Уроками пусть неудачники занимаются. Мы будем качать пресс.
Федор расположился на полу и начал делать упражнение. Семен стоял в сторонке и наблюдал. Он ждал, когда странный репетитор выдохнется, но тот лишь менял темп и добавлял груз. После пресса Федор принялся за гантели, затем – за эспандер и закончил отжиманиями.
– Ну что, все запомнил? Хочешь сильным быть? Или собираешься, как твой мутант, всю жизнь среди паутины и прочей пыли копошиться?
Семен отрицательно замотал головой.
– Вот и хорошо! Давай-ка, все упражнения три раза по сорок пять минус тридцать девять. Начиная с пресса.
– А это сколько?
– А вот ты мне и скажи.
– Перфоратора нет, только дрель нашел, – влетел в комнату отец и, заметив отжимающегося сына, встал как вкопанный. – Я попозже зайду, – прошептал он, на цыпочках выходя из комнаты, и закрыл за собой дверь, приставив ее к проему.
На следующий день в половине шестого утра раздался звонок. Еле разомкнув глаза, глава семейства вышел в прихожую и уже приготовил порцию отборного мата, которым собирался покрыть голову незваного гостя, но, увидев огромную лысину Федора в дверном проеме, понял, что ему не хватит материала, чтобы покрыть крышу такого размера. Казалось, что за ночь репетитор разбух еще сильнее, и теперь даже мешки под глазами напоминали бицепсы.
– У нас урок истории и географии, форма одежды – кеды, майка, шорты. Сегодня забег на длинные дистанции с изучением ландшафта и исторической составляющей города.
– Он только в третьем классе, у него еще нет этих предметов, – зевнул отец.
– Там еще стихи в программу входят. Вы как, с нами? – спросил Федор.
– Нет, спасибо, я в школе хорошо учился.
– В каком году отступало татаро-монгольское иго из нашей области?
– Э-м-м, мне на работу через час просыпаться, пойду, подниму сына, – увильнул Витя от ответа в спальню Семена.
Вернувшись через несколько минут, Витя прошептал:
– Он не просыпается.
– Оденьте его, проснется по дороге.
Три раза в неделю Федор появлялся на пороге дома Семена, и они начинали тренировку. Понедельник: грудь-трицепс-плечи-математика-русский; среда: спина-бицепс-литература-английский; пятница: ноги-география-история.
Через три недели маленький Семен зашел на кухню без майки, и отец, увидев кубики сына, прикрыл свое пивное пузико чайником. Мальчуган окреп, обрел прямую осанку, начал стыдить родителей за сидячий образ жизни.
– Вить, мне что-то не нравится все это, – сказала как-то мама Семена мужу в их общий выходной. – Знаешь, что наш сын попросил у меня на день рождения?
– Знаю, Xbox. Он у меня уже просил.
– Нет, шведскую стенку и блендер для смузи. Боюсь, никакой этот Федор не репетитор. Очередной повернутый на спорте тренер, который погубит здоровье нашего ребенка.
– Думаешь? Они вроде математикой занимаются.
– А ты хоть один учебник у них в руках видел?
– Таблицу калорий.
– Вот и я о чем. Ты же сам знаешь, качки они все того…
– Чего – того? – Витя удивленно посмотрел на жену.
– Недалекого ума, – постучала она по стеклянной столешнице для убедительности. – И сын у нас такой же будет.
– Ну так может, лучше тупой качок, чем слабый ботаник?
– Лучше нормальный ребенок! Я хочу, чтобы эти занятия прекратились!
Раздался телефонный звонок.
– Это его классная, – посмотрела жена на телефон и приняла вызов.
– Алло? Что он сделал? Да-да, я скоро буду.
– Что там?
– Семен драку устроил. Вот видишь, я же тебе говорила. Не к добру это.
– Я с тобой.
На такси родители прибыли в школу, где их немедленно проводили к директору.
– Вот тебе и репетитор. Ребенок в третьем классе, а уже к директору на ковер вызывают.
Кабинет директора заполонили родители, дети, школьный психолог и классная руководительница. Галдеж стоял такой, что в соседнем кабинете музыки расстроилось пианино.
– Здесь вам не спортзал, здесь учебное заведение, – набросилась на Витю одна из мамаш.
– А что случилось, может кто-то объяснить?
Слово взяла классная руководительница.
– Семен заставлял этих ребят играть в лесенку на перемене и вести счет методом дробного деления.
– Что-что делать?
– Подтягиваться на турнике по очереди, с постепенным увеличением нагрузки, – объяснил Семен.
– Цыц! Ребята этого не хотели. Он их заставлял угрозами.
– Но они первые начали. Хотели меня побить за то, что я поправлял их, когда они обзывались.
– Как поправлял?
– Объяснял, как склоняются слова «пришибленный» и «выпендрежник». Они налетели на меня с кулаками, и мне пришлось ответить. Как говорит Федор Евгеньевич, «если много энергии, значит, много раз подтянешься» и «вместо драки с дикарями научи делить дробями», – виновато опустил голову Семен.
– Он говорил, что если мы еще хоть раз к нему подойдем, то дело закончится извлечением корней! – хныкал один из ребят.
– Этому неандертальцу не место среди наших детей! – истерично кричала одна из мамаш.
– Так, погодите, – пришел наконец в себя отец Семена. – Так драки не было?
Представители обиженной стороны замотали головами.
– То есть мой сын в ответ на их агрессию отвечал математикой и турником?
– А еще заставлял бегать по стадиону и учить Тютчева!
– Вот видишь, а ты говоришь, что он тупым качком будет, – посмотрел Витя на жену, и та понимающе кивнула.
– Я бы хотела извиниться перед вами, – вдруг подала голос директор.
– Пусть он извиняется, – рявкнул один из родителей, показав на Семена.
– Да не перед вами, а перед родителями этого мальчика. Ваш сын – молодец, – посмотрела директриса на Витю и его жену. – Но, учитывая все, что я только что узнала, нам придется перевести его.
– Справедливость восторжествовала! Так вам и надо! И вашему качку недоразвитому! – радовались родители.
– Я перевожу его в четвертый класс. Он явно обгоняет программу, – поставила точку директор.
В кабинете повисла неловкая тишина. Было слышно, как зависть и злоба прогрызаются сквозь кору полушарий стороны обвинения. Люди медленно потекли к выходу, стараясь не встречаться взглядами.
– Алло, Федор Евгеньевич, тут такое дело… Нас переводят в четвертый класс, увеличится нагрузка, – выйдя из кабинета, набрал отец репетитору.
Через неделю Семена, как и обещали, перевели в четвертый класс. Еще через две он поехал на соревнования по кроссфиту и начал готовиться к своей первой литературной олимпиаде. А спустя месяц Вите позвонил один из родителей бывших одноклассников – тех, с кем произошел конфликт, – и попросил номер Федора Евгеньевича.
Постепенно образовалась детская секция с комбинированным уклоном, откуда исключали не за плохие достижения в спорте, а прежде всего за плохие оценки в дневнике.