Развернувшись в воздухе, я отскочил от стены, уйдя под ноги Гуань-Юнь, и едва разминувшись с лезвием его оружия, перекатился оказавшись за спиной противника. Реакция владыки оказалась молниеносной. Оставив на стене перекрещенный порез, он ринулся в атаку, с каждым взмахом заставляя меня отступать. Отбить мечом сдвоенные удары глефы оказалось почти невозможно, но я умудрялся получать от его нападений дополнительные импульсы для ускорения.

В горячке боя владыка решил не рисковать, сосредоточившись на рукопашной схватке и все время наращивая темп. Воины и младшие герои даже не успевали следить за нашими движениями. Для них мы исчезали в одном месте, а затем вместе со звоном оружия появлялись в другом, оставляя после себя сноп искр.

Держась лишь чудом, я понял на сколько привык к силе Юань-ци, и на сколько беспомощным чувствую себя сейчас. Все мои основные трюки были сосредоточены на этом пути Ци, и невозможность его использования ставила под вопрос все мое мастерство как героя. И как только я осознал это — следом пришло простое понимание, если я немедля не пересмотрю тактику, не стану использовать все что имею — проиграю.

Гуань-Юнь налетел словно ураган, обрушивая град ударов со всех сторон, столь быстрых, что казалось — у него, а не у Ичиро был дух воина — Тысячерукий. Меч сверкал в моей руке, со звоном отбивая взмахи противника, но я элементарно не успевал за владыкой Сюэ и Чжен-ци, получая небольшие, но ощутимые порезы. Кровь начала проступать из ран, и в мгновение, когда тесть уже был готов нанести решительный удар я сам ринулся в контратаку.

Легко отбив выпад моего меча Гуань-Юнь усмехнулся бесхитростной попытке, и тут же отпрыгнул, чуть не угодив в облако игл, слетевших с моего тела. Воспользовавшись секундной передышкой, я провел мечом по доспеху, собирая всю вышедшую наружу кровь внутри рукояти. Видя серьезность моих намерений тесть демонстративно порезал ладонь, позволяя своему клинку впитать необходимую для техник влагу.

— Что происходит? Почему он не использует исчезновение? — удивленно спросила Мэй, облокотившаяся на перила.

Я и сам бы хотел знать ответ на этот вопрос, но к сожалению время для раздумий вышло не самым удачным. В сражении сила на силу и навык на навык у меня не было ни шанса, Гуань-Юнь многократно превосходил меня по этим параметрам. Все что оставалось — воспользоваться духом воина, но что-то подсказывало что делать этого нельзя. Так же, как нельзя показывать уже полностью выздоровевшую вторую руку. Но выбирая из двух зол, приходилось рассчитывать на то, что позже принесет больший эффект.

Прыгнув вперед я ударил новым кровавым облаком, заслоняя угол обзора Гуань-Юнь, и противник, полностью уверенный в собственном превосходстве, решил пойти на прямое противостояние. Его лезвие с ревом разорвало облако и кровавый хлыст, вытянувшийся на несколько метров, ударил по мне, оплетая пояс.

Почувствовав вкус победы, владыка дернул хлыст на себя, одновременно запуская в мое тело острейшие шипы, и притягивая для финального удара. Его глефа взметнулась вверх, и обрушилась прямым, всесокрушающим взмахом, не оставляющим мечу и шанса на отбитие от второго, идущего колесом удара.

Лезвия зазвенели, встречаясь, я почувствовал, как немеет от блока ладонь, но это позволило мне снизить скорость противника достаточно, чтобы вплести в узор его боевого танца собственные такты. Гуань-Юнь сосредоточил внимание на лезвии меча, единственного оружия которое ему угрожало. Он точно знал, что успеет нанести мне ответный удар навершием глефы быстрее, чем я восстановлюсь. И когда, продолжая движение, отвернулся, на долю секунды, чтобы ускорить вращение оружия и дать ему большее ускорение, я наконец вонзил ему в бок жало своего второго клинка.

Кровь алым фонтанчиком выбилась из недавно зажившей раны. Ритм ударов Гуань-Юнь сбился, всего на пол такта, но это позволило мне отступить и встретить его уже во всеоружии — держа полностью собранную глефу, состоящую из двух лезвий — меча полуторника, которым я постоянно сражался в последнее время, и короткого шипа на длинной рукояти, уже испившего крови владыки.

Не дав врагу опомниться, я закружил собственную боевую мельницу, метя в уже поврежденный бок. Гуань-Юнь требовалось всего несколько секунд, чтобы затянуть рану и вернуться в норму. Именно столько у меня осталось до гарантированного поражения, и я собирался использовать это время по максимуму, не гнушаясь ничем.

Вопреки логике мастера убийцы, я выстрелил в ноги противника гарпуном, сбивая темп его движения и вынуждая разрубить трос. А когда владыка использовал один из ударов мельницы для того чтобы высвободиться из пут, использовал эту заминку, сам нанеся глубокую колотую рану в плечо.

Теперь уже Гуань-Юнь пришлось отступать под градом моих ударов. Наши техники были идентичны, но я развил полученные от мастера уроки, дополнив их собственными приемами. Смысл техники бесконечной мельницы состоял в непрекращающихся ни на секунду ударах, бьющих один за другим в одно и то же место и вынуждающих противника постоянно защищаться.

Сам владыка добавлял к этой технике кровавые шипы, идущие вслед за лезвием, и отстающие на полтакта, так что казалось, что вместо двух атак, он совершает четыре. Отлично зная эту особенность, я не мог позволить владыке перейти в контрнаступление, игнорируя порезы, оставляемые его кристаллическими лезвиями. Зато, когда он наконец решил, что достаточно измотал и ранил меня, принимая очередной удар на жесткий блок, для разворота мельницы, его ждал неприятный сюрприз.

Находясь в доминирующем верхнем положении, я прижал шип к земле подошвой, а освободившейся левой рукой надавил на лезвие, добавляя к и без того мощному удару добавочную силу. Не ожидавший такого напора Гуань-Юнь сместил блок, получив глубокий порез, идущий через левое плечо и шею, а затем отступил, пытаясь раскрутить собственный боевой танец. Однако первое же движение вышло не так.

Тонкая кровавая игла, ударившая из полости моей глефы, прошла под мышкой противника, вспоров вену и заставив потратить силы на то, чтобы ее разбить. Взревев от ярости Гуань-Юнь проигнорировал удар, силой ломая выгодный мне темп боя. Его умения и навыки школ Чжен и Сюэ-ци были более высокого ранга. Его физические скорость, сила и выносливость превосходили мои, возможно даже многократно, но сейчас мы сражались на равных, даже без использования мной техник Души.

Каждый раз, когда противник восстанавливал свой темп боя, я рушил его нелепыми. Наносящими мне столько же урона, как и ему выходками. Постоянно смещаясь я заставлял его атаковать с невыгодных положений, оголяя для контратаки поврежденный в недавнем сражении бок. Пусть он и говорил, что полностью восстановился после сражения с северным волком, это не было правдой, и я это использовал.

Гуань-Юнь был готов проиграть мне, применяющему три школы. Но проиграть собственному ученику, который использует только те техники что и он сам — было ниже достоинства главы клана Фенг. И чем острее он осознавал, что я выигрываю, тем в большую ярость впадал. Темп поднялся на неимоверную высоту, за которой я уже не улавливал мелодии боя, но удары становились рваными, будто захлебывающимися.

Мое тело быстро покрывалось порезами, я успевал отбить оружие противника только в последний момент, с трудом уворачиваясь от выпадов. Кровь веером летела с клинка мастера копья, но я заставлял расплачиваться за каждое нанесенное мне увечье.

Три пореза, нанесенных на запредельной скорости? Хорошо.

Я не стеснялся использовать жесткий блок и особенности моего оружия. Одного поворота рукояти было достаточно, чтобы разобрать глефу на меч и булаву. Отскочить, поймать на блок, сорвать темп, разобрать, пропуская лезвие врага там, где только что было древко и нанести два удара с разных направлений.

Да, нанести рану мне удавалось реже, но каждый из уколов оказывался глубже, порез длиннее, а оружие противника все чаще просто не попадало по мне. Гуань-Юнь, привыкший сам сбивать противников с толку, рассчитывал обвести меня вокруг пальца сломав мой темп боя, однако вынужден был сам подстраиваться под ситуацию. Не зная, подставит противник блок или уйдет от удара, какое у него в следующую секунду будет оружие в руках, станет ли он атаковать или отступать, владыка еще больше сбил свой взвинченный прерывистый темп.

Когда я уже подумал, что битва перестает быть безнадежной, Гуань-Юнь прекратил схватку, отпрыгнув к противоположной стене арены. Я попробовал не отпустить его, перейдя в контратаку, но был встречен веером кровавых игл, и обратной мельницей, бьющей снизу-вверх и не позволяющей адекватно защищаться.

Выгадав секундную передышку владыка путей крови и жизни вытер лицо от крови, даже не поморщившись, когда пальцы прошли по свежим порезам. Неистовая ярость, только что игравшая в его глазах, сменилась тяжелым осознанием. Он стал холоден и сосредоточен. Его движения стали плавными, не имеющими четкого начала или конца.

Я тоже позволил себе перевести дух, собравшись с мыслями. Я только что провел пятиминутный бой, на поле противника, великого генерала-защитника Чщаси, и остался жив. Даже стоял на ногах! Что уже можно считать за достижение. Вот только схватка еще не кончилась, и прежние уловки не могли спасти положение. Теперь все станет максимально серьезно, и мои шансы стремились к нулю.

Оружие, рисунок боя, адаптивность — все это осталось в прошлом. По движениям Гуань-Юнь очевидно, что он учел все эти особенности и готов к ним. Остались только неочевидные преимущества, полученные в многочисленных схватках против существ хаоса и демонических тварей. Я знал, что изменился, вместе со всем миром. Видел, как война на границе меняет меня. И чувствовал то, что нормальному воину Чщаси было не положено. То, что откладывал на крайний случай.

— Вы готовы, господин Гуань-Юнь? — спросил я, собрав глефу воедино.

— Решим все одним ударом, господин Гуанг Валор? — вопросом на вопрос ответил владыка Фенг, не в состоянии скрыть улыбку. — Эта битва станет легендарной!

— Не думаю. — улыбнулся я, проводя кромкой наручного браслета по лезвию глефы. Едва заметная молния пробежала до самой рукояти, выгнувшись дугой. Увидевший это противник нахмурился, ожидая подвоха, и он был. Мое тело потеряло способность к электричеству, но благодаря Мэй получило неимоверную регенерацию. Так что я уже был в полном порядке. И все же главной моей силой со спуска в подземелье было другое.

Воплощение. Простое слово, означающее столь многое.

Синтез веры людей, воздействия хаоса и уверенности в собственной мощи. Создание невозможного — вроде многодневного ливня, о котором будут молиться. Духа воина — становящегося тем материальнее, чем большее количество войск его видит. Чем крепче ты в него веришь. Моя армия призраков — чистой воды иллюзия, получившая возможность отражать удары и резать плоть. Все это, и гораздо больше — воплощение.

— Грозовой зверь! — донесся по рядам зрителей восторженный вопль. — Он будет биться с молнией!

— Огонь, молния… ты не перебарщиваешь ли, зятек? — насмешливо, но куда более сосредоточенно спросил Гуань-Юнь.

— Нисколько, ведь это в моей природе. — ответил я, пуская еще одну молнию из спрятанной в рукаве эбонитовой палочки. Пара таких фокусов, и вера сделала свое дело, пусть только на этот бой, но в сумме с моей предыдущей репутацией это дало достаточный эффект чтобы оружие начало быстро наэлектризовываться.

— Возможно это последний бой, который я проведу в текущей форме. — улыбнулся я. — Давно пора сменить его на что-то более практичное.

— Практичнее глефы? — недоверчиво переспросил тесть, медленно отводя левую ногу назад и готовясь к атаке. — Сейчас я покажу тебе, что значит настоящий мастер копья!

Гуань-Юнь прыгнул вперед, оставив после себя облачко пыли, пошедшее завихрениями. Рваные удары превратились в нескончаемый водопад. Колесо раскрутилось, да так что не оставляло сомнений — один удар, и живым я не останусь, меня пропустит словно через мясорубку, выдавив в конце пути в виде фарша.

Отпрыгнув назад я едва не попался на простейшую ловушку — повернувшись лицом к солнцам. Гуань-Юнь, одежда которого пропиталась кровью, обрушился на меня осыпая ударами, а я лишь отступал, выбирая подходящий момент для контратаки. Да только он никак не наступал.

Лезвие глефы противника нашло лазейку в моей обороне, и холодная сталь вспорола живот, погрузившись на пять сантиметров и почти дойдя до позвоночника. Запах отвратительной сладкой кислоты ударил в ноздри. Адская боль пронзила все тело, и только многолетние тренировки позволили остаться в сознании, и даже, перехватив древко, атаковать в ответ. Но Гуань-Юнь, с уважением оценивший мои потуги, с легкостью вырвался из захвата и отпрыгнул.

Кровь и содержимое желудка хлынуло наружу, щедро смочив землю, но я лишь рассмеялся повороту судьбы. Тесть счел мою улыбку как признание проигрыша, но останавливаться не собирался. Раскрутив глефу он шагнул вперед, готовясь нанести последний решительный удар. И в этот момент, я опустил лезвие.

— Гром! — вскрикнул я, так чтобы у зрителей не осталось сомнений в моих действиях, и усиленный верой сотен людей электрический разряд прошел по луже из моего желудка, пробежал по пропитанной кровью одежде Гуань-Юнь и впился в его тело, мгновенно сведя все мышцы в теле до единой.

Трясясь от удара, он рухнул на землю, и не теряя времени я шагнул вперед, всадив лезвие своего оружия ему в горло на пару миллиметров. Одно неверное движение, и оно отсечет голову постепенно приходящему в себя владыке. Надо отдать должное, почувствовав укол противник не стал дергаться, в начале открыв глаза.

— Все кончено? — слабо улыбнулся тесть. — Глава клана Фенг повержен, да здравствует новый глава?

— Мне Юн не простит. — ответил я. — Тем более, ваше предложение мне понравилось. Пора идти дальше. Готовы сдаться?

— Уже. — сказал, подняв раскрытые ладони Гуань-Юнь. — Если ты чуть отодвинешь лезвие, чтобы я мог говорить нормально…

— Сделаю даже больше. — произнес я, убирая оружие и подав ему руку. Выглядящий не многим лучше меня владыка не стал ее игнорировать, наоборот, приняв предложение и поднявшись.

— Я, владыка Фенг, Гуань-Юнь, признаю себя унизительно проигравшим в поединке. Когда соперник даже не пользовался третью своих способностей. — во всеуслышание заявил Гуань-Юнь. — Я считаю этого молодого человека, самого раннего Владыку трех путей, своим мастером. А клан Гуанг, старшим, по отношению к клану Фенг!

— Что? Не может быть… — донеслось с разных сторон. — Фенг столько веков боролись за то чтобы встать вровень с Пинг, а теперь готовы признать молодых Гуанг старше?

— Я, глава клана Пинг, Пинг Ичиро, признаю Гуанг Валора своим мастером. — громко сказал Ичиро, выходя на арену. — А клан Гуанг считаю старше остальных, включая Пинг!

— Не бывать этому! — вскочила с места Мингжу, но ее мнение уже никого не интересовало. Старуха, уже признала право Ичиро на трон, и сейчас находилась в безвыходном положении. Толпа же ликовала, заходясь восторженными возгласами.

— Я, глава клана Ксу, Ксу Канг, признаю клан Гуанг старшим по отношению к клану Ксу. — сказал наблюдавший со стены за боем дварф. — Уверен, за вами будущее, и мы сможем не только вернуть величие острова, но и пойти куда дальше.

— Клан Хэй признает старшинство Гуанг. — нехотя произнесла Лин, за спиной которой стоял брат, уже готовый выкрикнуть то же, чтобы получить преимущество. — Мы стали верными союзниками и будем поддерживать вас дальше.

— Сциллы народа неко уже состоят в альянсе с Гуанг, и как остальные готовы признать их старшими, а Гуанг Валора — нашим лидером. — торжественно произнесла Сифара, поглаживая круглый живот, который уже невозможно было скрыть.

На несколько секунд на арене нависла полная тишина. В первый раз за много столетий, возможно за все время на острове четыре из пяти великих кланов признали верховенство одного. Небывалое событие, сравнимое с появлением богов или девяти солнц на небосклоне. Все ждали решения Джен, и его главы Ли.

Старый эльф прикрыл ладонью глаза, а затем обратил свой взгляд на сидящую чуть в стороне Кингжао. Выражение лица тифлинга было невозможно разобрать. Она словно хотела смеяться от счастья и плакать от сожаления одновременно. С трудом сдержав эмоции верховная жрица подошла к краю балкона.

— Молитесь, и боги дадут вам свой ответ. — торжественно произнесла Кингжао. — Они благословили сына господина Валора — Гуанг Тайян на долгое правление, и возможно именно это имели ввиду. Однако храм не будет вмешиваться в политику кланов, пока это не угрожает острову и всему миру. Молитесь — и боги ответят.

— Мы будем молиться. — с готовностью согласился я, понимая, что ее что-то сдерживает и другого ответа мне сейчас не добиться. — Что скажет Джен?

— Не важно, что я скажу. — грустно покачал головой Ли. — Это уже не имеет совершенно никакого значения. Но во благо острова и клана, я не стану выступать против всеобщего союза. Клан Джен останется в стороне и готов к сотрудничеству с любым… кто займет трон императора.

— Императора? — удивленно переспросила его Сцилла Сифара.

— Правителя всего. — кивнул старый эльф. — Вот только претендентов будет больше одного.

— Замолчите! — приказала Кингжао.

— Поздно, они все равно узнают, и скоро. Ваш подопечный исчез. А значит вскоре придет искать справедливости и головы предателей. — поморщившись ответил Джен Ли. — Скоро все это закончится. Вот только сомневаюсь, что кому-то из присутствующих понравится, как именно. Господин Гуанг Валор, советую начать вам собирать войска. Они вам скоро понадобятся.

— Мне нужно уходить, нужно посоветоваться с богами, возможно все еще можно решить миром. — сказала верховная жрица, сбегая по лестнице. — За мной! Уходим. Может мы еще сумеем догнать его… объяснить.

— Какого черта происходит, вы можете мне объяснить? — спросил я, но жрица лишь коротко поклонилась, бегом направившись к городским воротам. Свита поспешила за ней, и многие верующие тоже. Триумф превратился в непонятный фарс.

— Собирайте войска. — еще раз посоветовал Джен Ли. — Это лучшее, что вы сейчас можете сделать. И молитесь, как советовала жрица.