Эстер

Внезапное убийство профессора Штейна, тихого и неприметного ученого, про заслуги которого знал далеко не каждый, неожиданным образом отразилось на служителях Штаба хранителей.

Ощущение присутствия незримого врага вновь предательским холодом потянулось по коридорам, где, подгоняемые капитанами, стражи бежали то туда, то сюда и возвращались с участившихся дежурств. Чиновники, ежедневно отчитывающиеся перед правителями, циркулировали теперь между кабинетами группками, словно таинственный убийца мог поджидать их за ближайшим углом и убивать поодиночке. Теперь, когда жертвой стал даже пожилой профессор, кто угодно мог попасть под удар темных, будь то министр сельского хозяйства или кто-то из руководителей средств массовой информации. А к услугам последних, в свете всех событий, все чаще обращались правители Эстера.

В былое время информационный отдел жил своей жизнью, а жители города смотрели на домашних трансвидерах годами не меняющуюся сетку вещания. Но в последние двулуния правители Эстера все чаще нарушали программу передач внештатными обращениями. Сперва это были попытки успокоить горожан обещаниями взять под контроль ситуацию с некромантами, потом сообщение об открытии дополнительных учебных частей для набора новых стражей, разрыве дипломатического союза с Шеутом, и вот сейчас все, кто был рядом с трансвидерами, стали свидетелями очередной трансляции с Народной площади.

Стройный кордон стражей и хранителей отгонял зевак от трибуны, с которой виднелись гордые фигуры правителей города. Как повелось на подобных выступлениях, они стояли вместе, но при этом каждый из них как будто максимально дистанцировался друг от друга.

Привычно хмурый Дин в своем черном пиджаке в этот раз отступил из центра вправо, с левой стороны стоял Клаус в министерском синем костюме, и на его лице не было и следа прежнего обаяния. Пока Рид невидящим взглядом окидывал собиравшуюся вокруг публику, Берч сверлил глазами затылок Тали в сером кителе. Леди то и дело поправляла за спиной переливающийся на дневном свету увесистый клинок Верховного Хранителя, ожидая, когда ответственный за аудиограф человек поставит перед ней стойку, тем самым давая понять, что пора начинать речь.

Проходившие мимо люди и те, кто наблюдал за внезапной трансляцией дома, недоуменно переглядывались. Даже в первые годы правления, осваиваясь, эта троица не выглядела так, словно стояла на эшафоте. Казалось, стоять сейчас здесь вместе их обязывала только должность, а не стремление поддержать друг друга.

— Что происходит? Кто это? Куда его ведут? — возбужденно зашептались в толпе, когда пара хранителей в серых туниках с капюшонами вывела из дверей Штаба чью-то сгорбленную фигуру в грязной мешковатой одежде и повела прямиком к трибуне сквозь группу мигом расступившихся стражей.

— Вы… спятили? А как же… равновесие? Вы не посмеете… — бормотал на ходу мужчина, которого волокли под руки хранители, в какой-то момент один из них ударил пленника в живот.

— Мы больше не будем этого терпеть, — громом раздался усиленный голос Верховной Хранительницы в громковещатель, от чего удивленная толпа тут же замолкла, а камера обернулась к трибуне и обратила внимание на ожесточенное лицо Леди Тали. — Больше не будем терпеть насмешки и подстрекательства. Нападения и диверсии. Больше не будем мириться с убийствами и новыми жертвами.

Дин Рид, который до этого словно не чувствовал никакого интереса к происходящему, тревожно посмотрел на соправительницу, а взор Клауса сосредоточился на приближающемся пленнике. Их трибуна сегодня и правда была эшафотом.

— Последний раз публично кровь в Эстере проливалась девять лет назад, когда был казнен тот, кто свел с ума весь город, — продолжала Леди, с легким лязгом выуживая из ножен за спиной сверкающий клинок. — Сегодня же пришло время ответить тому, кто виновен в исчезновении ваших сыновей и дочерей, кто превращал ваших близких и родных в ходячих мертвецов…

— Вы не имеете права судить меня! Я из Мармиати… — но новый удар хранителя заставил некроманта замолчать.

— Не имеет никакого значения, откуда он, — взмахнула свободной рукой Тали, быстро переведя взгляд с пленника на пролетающую мимо камеру, чтобы каждый житель Эстера, а вместе с ними и весь Вусмиор видели ее непоколебимую решимость. — Он виновен, его вина неоспорима. Мириться с безнаказанностью подобных ему выродков мы больше не будем. Его собратья пали в бою с нашими храбрыми воинами, а он сам станет примером того, что будет с теми, кто еще решит нарушить границы Эстера…

Когда хранители подняли пленника на трибуну и поставили на колени перед Леди, Дин и Клаус настороженно переглянулись. Зрители вокруг могли лишь догадываться, какой напряженный разговор произошел между ними перед принятием подобного решения. Кто бы какую позицию ни занимал, но победу очевидно одержала Леди Тали, которая уже занесла сияющий клинок Хранителя над шеей адепта Тьмы.

— Это… ничего… не изменит… — только и успел выдохнуть некромант, прежде чем острое лезвие, поднявшись в решительном замахе, отсекло его голову от остального тела.

По площади прошелся испуганный гул, а большинство из тех, кто смотрел трансляцию дома, в ужасе закрыли рот руками. Какие бы испытания ни переживал Эстер, но подобного и правда никто не видел вот уже почти десять лет. И все помнили, как публичная казнь Соулривера закончилась масштабным сражением с темными. Правда, тогда еще город не был защищен непроницаемым барьером. Оставалось только догадываться, как эту новость воспримет остальной мир, без сомнений, также следящий за этим событием.

Хранители поспешно уносили тело и голову пленника, а камеры продолжали транслировать оцепеневшие фигуры правителей Эстера. Каждому из них уже не раз приходилось убивать врага, но в честном бою. И Леди, все еще растерянно смотревшей на кровь, капающую с клинка, нужно было еще несколько секунд, чтобы взять себя в руки и снова обратиться к публике. Дин хотел пойти вперед, но Клаус жестом остановил его, не позволив вмешиваться в представление, которое решила устроить их соправительница.

— Этот человек был виновен в гибели многих наших сограждан. В том числе и моей младшей сестры, — наконец, стальной голос Леди дрогнул. — И даже это возмездие не вернет к жизни уже ушедших в Нижний мир… Но мы все еще способны сражаться за тех, кто с нами. Каждый из нас способен защитить родной город во что бы то ни стало.

Тали все еще держала в правой руке окровавленный меч, а левой крепче ухватилась за громковещатель на краю трибуны, всматриваясь в собравшихся людей вокруг, многие из которых теперь обучались на новых стражей.

— Я готова биться за Эстер до последнего вздоха. А вы? — прокричала она, поймав взглядом пролетающий объектив камеры. Ее лицо сейчас видел весь Вусмиор. — Мы больше не будем этого терпеть! Вместе! Вместе мы защитим Эстер!

Обрушившиеся на нее овации еще долго сотрясали площадь, отдавались эхом по всем центральным улицам, и даже были слышны возле башни-маяка, белый мерный свет которой на мгновение потух.

* * *

Отдаленный раскат грома нарушил тишину вечернего Эстера. Над городом нависали свинцовые тучи, хотя у горизонта еще виднелась тонкая полоска закатного зарева. Так и напрашивалось пресловутая фраза про «затишье перед бурей», что было бы как никогда кстати после кровавого представления, которое устроила Леди, но Дин, включив дальний свет фар и рассеяв сгустившийся мрак перед эфикаром, пытался отогнать от себя гнетущие мысли. Последнее, что сейчас ему нужно — это выглядеть отчаявшимся глупцом, растерявшим остатки самообладания.

— Она сошла с ума, — несколькими часами ранее разорялся Клаус. — Признаю, мы все немного не в себе, но как публичная казнь поможет спасению Джоан, Хоука и Эфрейн?

— Вот именно, что мы все не в себе, особенно после того, что вы пережили в Мармиати-Ай. Но ты, Клаус, из-за страха потерять свою бывшую жену и любовницу разом совсем позабыл о своих прямых обязанностях, — взбеленился Рид, устав слушать негодование Берча по поводу Тали. — Леди хотя бы помнит, что ее главной задачей остается защита Эстера, и все ее действия направлены на укрепление боевого духа города и устрашение наших врагов. Хотя ей нисколько не легче, а благодаря твоим ежесекундным обвинениям даже хуже. Ты и так знаешь, как она любит винить себя во всем по поводу и без…

— Теперь ты ее защищаешь? — скрестил руки Советник Эстера. — Не ты ли еще утром готов был спустить на нее всех антеру из-за Дэвида?

— Ты прав, был готов, и жалею об этом, — сжал губы Дин, стараясь не акцентировать внимание на теме, которая и сейчас способна была выбить его из колеи. — Последнее время каждый из нас думает только о себе, и у нас есть на то причины. Но, Смерть побери, посмотри, что с нами происходит… Пока мы теряем время на склоки друг с другом, Штейна распяли прямо у нас под носом. И среди нас троих только Леди готова дать отпор Амхельну во что бы то ни стало…

— Браво, Рид, браво, — язвительно похлопал в ладоши Берч. — Меня почти проняло. Только эту экспрессию стоит оценить, скорее, Тали. Это до нее тебе нужно достучаться, а не до меня. И чем раньше ты это сделаешь, тем лучше. Сперва амулеты, теперь казни, на какие авантюры она пойдет завтра?

Кожа на руле мобиля жалобно скрипела, когда Дин крепко сжал на нем кулаки, вспоминая разговор с Клаусом. Рида не волновали придирки Берча к выходкам Леди, но в одном они оба сходились — много времени было потрачено впустую. И, стоя посреди площади позади Леди, слушая ее самоотверженную речь, смотря, как капала кровь с ее меча, он очень ясно представил, как слова Тали воплощались в реальность. Как она отчаянно рвалась в бой, как ее клинок сверкал, рассекая воздух и вражескую плоть. Как кто-то взрывает очередной эфирный кристалл, и как Леди сражается уже безо всякой защиты. Насмерть. До того самого последнего вздоха.

А все, на что они тратили эти двулуния — это споры, обиды и ревность. Совершенно глупую и иррациональную ревность. Во времена академии они могли обсуждать что угодно. Так стоило ли взрослеть, если все, чему удалось научиться — это умению запирать свои чувства на замок и молчать о том, о чем стоило говорить прежде всего?

Одинокая, петляющая дорога рано или поздно вывела его к одноэтажному белому дому, фасад которого скрывался за невысоким забором. Слишком тихо и слишком уединенно, чтобы жить здесь одной. Еще один момент, о котором Дин всегда хотел спросить, но не решался. Впрочем, до недавних пор выборы, которые делала Леди, его не должны были касаться. По закону они не должны касаться его и сейчас. Но с каждым днем этот мир все громче трещал по швам, и Риду все больше хотелось послать все условности куда подальше.

Он остановился возле ворот, заметил свет в окнах дома и на несколько секунд замялся. Так глупо и неуверенно он не чувствовал себя уже очень давно. А может, и вообще никогда? Если только когда прокрадывался в женскую раздевалку академии, чтобы прятать для Леди тайные послания и подарки. Однажды его даже спалил Билли Бэнкс, служивший сейчас хранителем в Штабе. А тогда он был всего лишь сокурсником Леди и клятвенно обещал хранить секрет Дина. Стоило отдать ему должное, продержался Билли долго.

И все же Рид переплюнул его. Да и вообще он не знал никого, кто бы так долго держал свои обещания, как это делал он сам. Хотя обещания обещаниям рознь. Глянув на соцветия бирюзовых орхидей с фиолетовыми в букете, Дин прислушался к своим чувствам. Ничего не изменилось. И сегодня он был намерен нарушить свое обещание.

— К Всаднику, — выдохнул он, проклиная все сомнения, схватил букет и, выйдя из эфикара, размашистым шагом прошел к воротам.

Он, как и все ближайшие друзья Тали, знал наизусть код от замка, поэтому, безошибочно набрав комбинацию, Дин быстро оказался на бетонной дорожке, тянущейся вдоль подстриженного газона к самому дому. На полпути он поймал себя на дурацкой мысли, что ему стоило бы предупредить Леди о своем визите. Вдруг она отдыхает, или не одна?

Рид даже бегло покосился на окна. Обзор внутреннего убранства закрывали легкие занавески, но при должной сноровке можно было бы незаметно заглянуть через них и проверить обстановку.

— Что за чушь, — мотнул он головой, не будет же он опускаться до такого всерьез.

Поэтому, как только Дин достиг входа, то сразу постучал в дверь. Видимо, он все же застал Леди врасплох, так как ожидание затягивалось, и ему даже пришлось снова постучать, после чего где-то внутри послышались неразборчивые звуки. И, возможно, чья-то речь, если только ему это не показалось из-за мгновенно разыгравшейся подозрительности Рида. Он вновь попытался выбросить из головы дурные мысли, но все же букет орхидей предусмотрительно спрятал за спину.

Наконец, дверь щелкнула, и в возникшем проеме показалось растерянное лицо хозяйки дома.

— Дин? — не на шутку опешила Леди, поправляя сползшую с плеч ночную сорочку. — Что ты… что случилось?

— Прости, что без предупреждения… — виновато улыбнулся Рид, мигом очарованный таким домашним видом Тали, последний раз он ее видел такой, когда они ночевали вместе в кабинете Штаба перед третьим курсом Леди, когда ее преждевременно записали в хранители. — Я… могу войти?

Дин ожидал любой ее реакции, но никак не испуга и даже на миг промелькнувшие в глазах сомнения. На что он рассчитывал? На что угодно, но не на нежелание пускать его.

— Д-да… к-конечно, — ответила Леди, неуверенно открывая дверь.

От Рида не укрылось ни то, как дрогнул ее голос, ни то, как она предварительно почти испуганно окинула взглядом пространство позади себя. Тали что-то скрывала? Или кого-то?

— Благодарю, — холодно произнес Дин, войдя в гостиную, где тут же забыл об истинных причинах своего визита и замер на месте.

Словно детектив, оказавшийся на месте преступления, Рид судорожно стал оглядываться в поисках подозрительных улик. Он не понимал, что именно его так насторожило.

— Дин… Какого Всадника? — тут же возмущенно спросила Леди, заметив, с каким подозрением он осматривает все вокруг.

— Какое уместное упоминание… — Рид не знал наверняка, как обычно выглядит ее гостиная, но совершенно точно ощутил здесь странный холод, от которого и на коже Леди появились мурашки. И совершенно точно на улице было сейчас гораздо теплее. Так обычно бывает, когда портал в Нижний мир только-только закрылся, и если сам Смерть не решил посетить Хранительницу, то… — Где он? Успел ускользнуть через портал? Я чувствую, как еще не рассеялся здесь холод Нижнего мира…

— Дин, что ты несешь? — почти зашипела Леди, прикрывая за собой входную дверь. — Что с тобой? Ты пьян?

— Ни капли, — поморщился Дин, чувствуя, как ощущение собственной глупости и огонь ревности смешиваются внутри в гремучий коктейль. Холод, сквозящий из портала, он не придумал себе, а Тали, которая всегда ощетинивалась, когда врала, лишь подтверждала его догадку. — Здесь точно был Всадник. Будешь и дальше отрицать?

— Даже если и был, я что, обязана отчитываться перед тобой? — Тали неожиданно придержала дверь, не захлопывая, словно готова была в любой момент указать Риду на выход.

Несколько секунд они сверлили друг друга глазами, готовые вспыхнуть в любой момент, и вместе с тем надеясь, что этот спор не зайдет слишком далеко.

— Значит, не будешь. Уже прогресс.

— Я повторяю, какого… — Леди тут же осеклась, словно если не упоминать снова Всадника, то этим можно спасти ситуацию. — Что происходит? Ты приехал мне устроить истерику на ровном месте? Прости, но сегодня и без этого у меня был крайне тяжелый день. Мне нужна поддержка, а не очередная нервотрепка.

— Ну, судя по всему, поддержать нашлось кому и без меня. Ты, как всегда, не теряешь время зря.

— Дин, не заставляй меня выдворять тебя за дверь, — едва сдерживаясь, процедила Леди. — Я тебя не узнаю…

— Это я тебя не узнаю, Леди, — разочарованно покачал головой Рид, сам не понимая, почему не может взять себя в руки, словно какая-то неведомая сила буквально заставляла говорить ей гадости. Он ведь приехал сюда совершенно для другого. Неужели ревность настолько затмила его разум? Или было еще что-то? — Клаус рассказывал, как ты молила Смерть пощадить меня по пути из Шеута, говорила, что готова отправиться за мной в Нижний мир, но стоило мне буквально воскреснуть, тебя как подменили. С тех пор, как Кэт предала нас, я никак не могу нормально поговорить с тобой…

— Кэт, — скривилась Тали, передразнивая его, чем лишь подтвердила слова Дина о том, что он не узнает ее. Никогда прежде Леди не позволяла себе такого, даже когда только узнала о том, что Кэтрин назначена ему в жены. — После всего, что натворила эта тварь, ты все еще зовешь ее так⁈

— Это ее имя, как мне еще называть? — Дин пожал плечами, в очередной раз пытаясь побольнее уколоть ее, чтобы она хоть отчасти испытала то, что чувствовал сейчас Рид. Букет цветов предательски зашуршал за его спиной.

— Как угодно, но не так! Ты звал ее так, когда считал ее невинной овечкой, ради которой… ты… мы… — голос Леди сначала чуть не сошел на крик, а затем дрогнул, и она замолчала. В груди Правителя предательски замерло сердце, когда он посмотрел в ее голубые глаза, на секунду ему показалось, что они даже темнее, чем он помнил. Тали взяла себя в руки и, сделав вдох-выдох, бесцветно повторила. — Зачем ты приехал, Дин?

Рид снова замер, наконец, уняв бушующие в нем чувства. Он и раньше ревновал ее, но никогда прежде не вел себя как конченный идиот. Они снова молча смотрели друг на друга, очевидно, Леди ждала ответа. Но что Дин может ей сказать? Что, услышав отчаяние в ее голосе во время казни, он осознал, как был глуп все это время? Как хочет, чтобы в каждом оставшемся мгновении его жизни рядом была та, которую он всегда любил?

Все причины его приезда ознаменовались букетом, крепко зажатым в руке за спиной Рида. Букетом, который озарила алая дымка.

— Возможно, мы все-таки поспешили казнить убийцу твоей сестры, — сглотнув обиду и дурацкую ревность, ответил Дин. — Прибыл Нейтан Блейк, и у него неожиданное послание от Евы. У нее есть план по спасению Джоан и Квентина.

— Что? — возмущение и недовольство Леди мигом улетучились в попытке осознать услышанное. — Но как… почему мне никто не сообщил об этом?

— Это неважно, — усмехнулся Рид, ведь он сам просил Милтона придержать эту новость. Он хотел подстраховаться на случай, если визит примирения и восполнения утраченного не увенчается успехом, у него хотя бы будет иной повод для разговора. И не прогадал. — Главное, что нам нужно устроить переговоры с Амхельном, а после устроенной казни это будет немного проблематичней…

— Переговоры? И это предложение Евы? — судя по выражению лица Леди, она с трудом верила в услышанное. — С чего вдруг она вообще решила выйти на нас?

— Не самое лучшее время, чтобы надеяться на нас, верно? — с издевкой спросил Дин, в очередной раз прокляв себя, что не может сдержаться. — И все же, это наш шанс. До встречи завтра в Штабе.

Чем больше Леди думала об услышанном, тем сильнее хмурилась. Но даже несмотря на это, она не упустила кое-что из виду. Ее плечи вдруг опустились, словно она, наконец, сдалась.

— И ты приехал только ради этого? И что, Смерть побери, у тебя там за спиной?

Рид было двинулся к выходу, но вопрос Тали заставил его остановиться со все той же ироничной ухмылкой на лице, а позади послышался глухой хлопок, когда цветы буквально разлетелись на мелкие куски, отчего Леди вздрогнула и с какой-то грустью посмотрела на него. Дин показал руку, которую все это время прятал за спиной, откуда выпали лишь остатки от лепестков орхидей и зеленые «осколки» стеблей.

— Ничего, что имело бы теперь значение, — и он, наконец, двинулся к выходу, обходя Леди. Ее ладонь было дернулась, чтобы остановить его, но она так и не сделала этого.

Возможно, ему стоило бы убрать то, во что рассыпались его глупые мечтания, но уходя, не оборачиваясь, Дин подумал, что в его душе сейчас куда больше мусора, от которого он не представлял, как теперь избавиться.

Когда Дин покинул дом Леди, гром, звучавший в отдалении, раздался совсем близко. Буря была все ближе. И хоть Рид пообещал Тали встретиться завтра в Штабе, наступления следующего дня Правитель Эстера желал меньше всего.