Один из моих одноклассников после окончания школы подал документы на механико-математический факультет МГУ. На письменном экзамене по математике за первый час он решил четыре задачи из пяти. Быстро и аккуратно их оформил. Оставалась самая трудная задача по стереометрии и целых три (!) часа времени.

Начал он ее крутить, вертеть. Понимает, что задача поставлена неправильно. Стал проверять еще раз. Ну не может такого быть – в условии допущена ошибка! Что делать?

В итоге он так и написал, что стереометрическая задача не может быть решена потому-то и потому-то. Оказалось, что в тот год это было сделано намеренно. Из 200 поступавших это поняли только шесть человек. Именно они и получили высшие отметки.

Психологически допустить, что на вступительных экзаменах в Московском университете (или в Сорбонне) абитуриентам предложили задачу с ошибкой, было очень и очень непросто. Требовалось недюжинное бесстрашие, чтобы отстаивать такую нетривиальную точку зрения.

К счастью, в нашей школе интеллектуальная смелость поощрялась и даже культивировалась[14]. Учителя понимали, что кроме знаний и способностей в науке нам понадобятся отвага и дерзость. Выразить сомнения способны многие, но верить в свои силы и правоту, когда все складывается против вас, – это требует истинного мужества.

По физике, математике письменной и устной одноклассник получил пятерки, а по сочинению ему влепили тройку. В итоге – максимальный балл: 18. Больше в тот год не было ни у кого.