Накануне визита, когда закончились все репетиции, нас разогнали по комнатам, хотя до отбоя ещё оставалась пара часов. Я решил почитать книгу по местной магии. Все знания Василия Матвеевича были для меня некой абстракцией, мне нужно было самому переварить теорию. Помимо стихий, магия делилась на пять ветвей: боевую, защитную, бытовую, лечебную и подлую. Последняя осуждалась церковью и была фактически вне закона.

Технический прогресс тут был не очень велик, но благодаря магии имелись весьма мощные пушки и ружья, которые поражали противника достаточно метко на значительном расстоянии. Защитники же создавали щиты от вражеских ядер и снарядов. Конечно, имело место и зачарованное оружие для личного пользования типа пистолетов или световых мечей. Да-да, у котиков были устройства, очень похожие на джедайские мечи, но все оранжевые, так как использовалась огненная магия. Только сильные огневики могли позволить себе такую прелесть. Боевые маги-воздушники очень ловко обращались с холодным оружием.

Что удивительно, среди кошачьей братии был дефицит «хилеров», хотя я много слышал в детстве о том, что кошки лечат.

Зато высокий уровень бытового чародейства весьма облегчал жизнь сильных мира сего — в значительной мере оно заменяло электричество: освещало дворцы, грело печи и кухонные плиты, сохраняло свежесть припасов, помогало в поездках и прочее. Некоторые таланты умели влиять на погоду — не изменять полностью, но усилить или, наоборот, смягчить температуру и осадки. Авиация у мохнатых была представлена небесными лодками, похожими на наши дирижабли. А вот телепортация ещё не зародилась. Мысли тоже никто ничьи не читал и предсказывать будущее не умел. Но неформально было множество гадателей, в том числе определяющих, какую жизнь проходит кошачья душа кошачья. Церковь и власти их считали мошенниками, но особо не преследовали.

Неожиданно ко мне поскрёбся Эдик. Хотя сегодня не полагалось посещать соседей, дежурный лакей не решился с ним спорить.

— К нам приехала посылка от родичей из Хомячинска. Только нам её не отдадут, пока принцесса не уедет.

— Почему?

— На всякий случай. Ходят слухи, что правдохваты проникли даже в академию. Ну а вдруг мы из них?

— Ты же несерьёзно? — спросил я. О правдохватах предупреждал Старокотов, он полагал, что они могут следить за нами ради новейших магических разработок. Их тайная организация ставила своей целью свержение нынешнего канцлера Мурчанова. У заговорщиков были длинные когти и высокие покровители. Но наш руководитель подозревал в шпионаже не только их и собирался в случае успеха демонстрировать гаситель лишь самым высоким лицам.

— Если б были основания нас подозревать, мы б уже куковали в застенках у канцлера. А слухи, что правдохваты есть везде, множатся с каждым днём. Знаешь, какая главная мечта Мурчанова? Воссоздать легендарный хрустальный шар правды. Чтоб всех допросить, даже старого Двоехвостова.

Этот шар — кошачий детектор лжи — был популярной темой последние лет пять. В академии регулярно писались и защищались диссертации по его истории и теоретическим разработкам. Благодаря поискам материалов по нему и был найден кусок нашего манускрипта.

— Но подглядеть мне удалось, — ухмыльнулся Эдик, — твоя бабуля прислала травяную наливочку, а моя тётка — рулетики из диких мышей. Отпразднуем начало года и отъезд принцессы.

Я кивнул, хотя Василий Матвеевич не был таким уж любителем выпивки. Ну а Вася Кошкин пока настороженно относился к местным яствам.

В торжественный день подъём у нас был ранним, очень ранним. Солнышко только-только взошло — в обычные дни котики ещё спокойно давили бы свои подушки. Звонок нарушил царящую благодать, академия проснулась и начала судорожно наряжаться в парадные одеяния: для котов — дымчато-серые фраки и перчатки да белоснежные рубашки и штаны. Башмаки не отличались от каждодневных.

Завтрак мало выделялся среди прочих. Никаких деликатесов в связи с Высоким визитом не полагалось. Оно и к лучшему, я не был поклонником кошачьих изысков. Чем проще, тем надёжнее, и желательно без грызунов и насекомых.

Затем мы поднялись в церковь для утренней молитвы. Благочестивый и одновременно суеверный ректор надеялся заручиться поддержкой Котородителей. Почти все были очень взволнованы, некоторые даже мурлыкали невпопад.

Первые часы занятий прошли в ожидании высокородной гостьи. В плане учёбы они были бессмысленны: студенты отвлекались на любой шорох за окном или в коридоре, а преподаватели нервно косились на классных дам и дежурных. Надо было не забыть рапорт приветствия, красиво поклониться и вообще не ударить мордой в грязь, если принцесса пожелает сначала посетить уроки до официальной торжественной части визита. Я тоже не был спокоен: вроде бы что мне их кошачья монархия, но общая нервозная атмосфера вместе с воспитанием Василия Матвеевича подействовали и на меня.

Я вещал о воздушной магии, когда двери распахнулись и нашу аудиторию заполонили дамы в жемчужных платьях с розовыми лентами да господа в шитых золотом камзолах. Мне почудилось сперва, что их целая толпа, хотя в итоге оказалось всего шесть придворных. Конечно, мы готовились и ждали принцессу, но её появление застало и меня, и студентов врасплох. Все неловко вскочили, отнюдь не так, как учили на репетициях: с грохотом стульев и падением всего, что только можно: ручек, тетрадей, папок и книг. Я замер с куском мела, которым рисовал очередную схему. Слова рапорта вылетели из моей головы, кажется, я бы не смог сейчас даже назвать своё имя.

— Теоретическая магия, младший курс, преподаёт Василий Матвеевич Кошанский, Ваше Высочество, — объявил толстый палевый кот с удивительно круглой мордой. Его ярко-жёлтые глаза тонули в пухлых щеках. Длинный хвост удавом вился вокруг ног. Тень Василия Матвеевича во мне завистливо сглотнула.

Два рослых котяры в зелёных мундирах внесли и поставили у доски бархатное кресло, в которое грациозно опустилась прелестная дымчатая кошечка в светло-розовом платье с длинным шлейфом.

Моё сердце подпрыгнуло в груди, а потом бухнулось в бобочку хвоста. Я неожиданно для себя вдруг прочувствовал пушкинские строки: «Я помню чудное мгновенье: передо мной явилась ты». Я всегда весьма скептически относился к любовной лирике и к романтическим песням был абсолютно равнодушен. Но миг, когда я впервые узрел принцессу Анну, навечно отпечатался в памяти и изменил моё отношение и к поэзии, и этому миру.

Я смотрел на красавицу, её меховой лобик, бездонные янтарные глаза, такую изящную линию серого носика, острые белоснежные клыки, обнажаемые в улыбке, и погружался в пучину неведомых ранее чувств. «Я вывернусь мехом внутрь, но настанет день, когда я назову её моей!» — билось в голове жаркое желание, прогоняя все остальные мысли.

Я не помню, как продолжил лекцию, наверное, исключительно благодаря автопилоту Василия Матвеевича. Её Высочество внимательно слушала мои излияния, очаровательно навострив треугольные ушки. Ах, какая грация! А когда она поднялась и я увидел её пушистый гибкий хвост, сердце снова совершило кульбит, а я едва не лишился чувств от восхищения. Глупейшая улыбка скользила по моим губам. Я никогда и представить себе не мог, что кошечки бывают столь привлекательными. Я пожирал её глазами, стесняясь своих чувств, но не мог отвести взора от предмета обожания и был готов весь мир, будь он в моих руках, бросить к мохнатым лапкам в атласных туфельках.

Принцесса Анна с видимым интересом следила за моими объяснениями, затем поднялась с кресла, прошлась по классу. Затаив дыхание, мы все следили за каждым движением Её Высочества. Она полистала тетрадки сидящих за первой партой студентов, весело фыркнула, заметив карандашный рисунок на полях. Затем похвалила дисциплину младшего курса и поблагодарила за познавательный урок. А я стоял и кланялся словно болванчик, с тоской наблюдая, что она покидает аудиторию. Ох, какую ревность ощущал я в отношении других преподавателей, кто ещё только удостоится чести лицезреть Её Высочество на своём уроке! Но я был вынужден скрывать чувства и продолжать занятие. Признаюсь, остаток лекции был сильно скомкан, да и студенты стали крайне рассеянны — теория магии мало кого занимала в тот момент.

Вот пролетела и вторая пара; часы пробили полдень. Звон большого колокола оповестил о начале торжественного приветствия. В актовый зал я мчался на всех парах в надежде вновь увидеть «гения чистой красоты». Ещё вчера я был очень рад, что моё место на этом построении оказалось во втором ряду и я могу не особо напрягаться, стараясь выделиться из толпы «академиков». Сегодня я хотел порвать соперников и занять первые позиции.

«Красотка!» — пихнул меня в бок Евдоким. Я неожиданно сурово глянул на него, как бы говоря: «Что за фамильярность по отношению к принцессе?!» Тот смутился и притих. Выступления ректора и его прихвостней, а также демонстрация талантов молодого поколения меня совсем не занимали — я наслаждался возможностью смотреть на Анну. Пару раз она ловила мой взгляд и приветливо мне улыбалась. Или я это себе придумал, и принцесса одаривала общей улыбкой всех?..

Высокая гостья пробыла в академии чуть более трёх часов. Прощаясь, пожелала нам всяческих успехов и удачи, пообещала приехать на итоговый экзамен этого года. Толпа студентов шла за ней до самых ворот и неистово махала отъезжающим каретам. «Ура Анне Филимоновне! Ура Государю Филимону Первому!» — дружно кричала молодёжь.

По завершении визита всех пригласили на парадный обед. Я был так взволнован, что не пошёл в столовую, а удалился в свою комнату. Небрежно бросил на стул фрак и перчатки. Эмоции захлёстывали, затмевая разум: я готов быть выть от отчаяния, раздирая когтеточку в клочья. Понятно, что никакие отношения с принцессой мне не светят. Где она, пусть не старшая, но дочь Государя, а где куцехвостый сын князя, лишённый права наследовать титул?!

Будь у меня длинный хвост и дар, я мог бы сделать придворную карьеру и иметь хотя бы призрачные надежды — наш род был древним и знатным, однако папенька мой предпочёл заниматься козлезаводом, а не политикой. Увы, в нынешнем виде с позорным помпоном и полным отсутствием магии я не мог рассчитывать на успех. Проклятье! У меня аж кончики пальцев и пуговку носа стало жечь от всплеска чувств. Я налил воды в дежурный умывальный тазик, стянул с лап перчатки и опустил ладони в воду, чтоб охладиться. Мне показалось, что вода зашипела… Хотя, наверное, это шипел я сам. Намочил лоб и переносицу. А потом ошарашенно сел мимо стула. Ойкнув, поднялся, потёр ушибленную бобочку и плюхнулся на кровать. Когти на моих пальцах были небесно-голубого цвета. Не может быть! Или?! Мне казалось, что я окончательно сошёл с ума. Я снова бросился к когтедралке. И очнулся, когда понял, что джутовая обмотка уже рассыпалась в прах, а деревяшка была растерзана вдрызг. Небесный цвет никуда не ушёл. Изумление, сменившее подавленность, отступало, освобождая место надежде. Благодаря Василию Матвеевичу я знал, что означают такие пальчики: во мне каким-то образом пробудилась воздушная магия.

«Как? Почему? А, впрочем, не так уж и важно. Ты волшебник, Вася, мать твоя Бастет», — расцеловал свои когти и исполнил какой-то странный дикарский танец. Я теперь мог по праву унаследовать титул, пусть отсутствие хвоста и ставило меня на ранг ниже, чем положено. И всё же я буду представлен двору и смогу иногда появляться на светских раутах и видеть Анну.

А если нам удастся создать гаситель, то при счастливом стечении обстоятельств я втиснусь в кресло одного из семи императорских академиков. Пропасть, разделяющая нас с принцессой, окажется не так уж велика, и… вполне возможно, что получится построить мостик. Котий Боже! Так, если я способен к магии, то и более восприимчив к ней, чем неодарённые. Теоретически существовала магическая регенерация. На практике всё было очень сложно и неоднозначно, но шанс имелся. Ура!

«Надо успокоиться и все взвесить», — пытался воззвать я к остаткам своего разума. Легко сказать — трудно сделать. Нервная дрожь колотила меня так, что, казалось, вся комната ходила ходуном. Потом силы разом покинули меня, и я провалился в полусон-полуобморок, едва добравшись до кровати.

Очнулся ближе к ужину, очень голодный, зато бодрый. От мысли об Анне сердце всё также отплясывало степ. Ногти-когти стали обычными, но дар не ушёл. Когти магов вспыхивали при всплеске силы или сильном душевном волнении.

Я решил пока не сообщать никому о проснувшихся во мне способностях: хотел сперва сам переварить эту новость. А кроме этого, пока приводил себя в порядок, вспомнил об одном суеверии: убивая мага, можно забрать его силу. Я выронил щётку из лап, испуганный этой мыслью. А вдруг Василий Матвеевич замешан? Кое-какие моменты того дня представлялись мне весьма смутно. Однако нутро считало меня невиновным. Но вот случайно подцепить его магию, как бы смешно или двусмысленно это ни звучало, я вполне мог. Теоретически такое было допустимо, учитывая дату.

Фу, не от самого приятного кота пришла ко мне магия, если я стал вместилищем именно его силы. «Магия как сила не бывает хорошей или дурной, она изначально нейтральна», — успокоил я себя известной доктриной. Специально убивать Валерьяныча ради магии едва ли кто-то б стал, ведь его дар был заблокирован, и не факт, что подчинился бы другому. Однако кто-то может заподозрить мой умысел, если сила перешла ко мне…

Я снова натянул парадный фрак, поскольку день считался особенным до самого отбоя, и отправился в столовую. Оставшись без обеда, я был так голоден, что согласился бы даже на мышиный шницель.

Разумеется, все разговоры крутились вокруг монаршей семьи и сегодняшнего визита Анны. Многие были очарованы принцессой, кто-то уже заранее переживал из-за обещанного присутствия её на заключительных экзаменах. Я быстро покончил с трапезой, намереваясь отправиться в библиотеку за записной книжкой, чтобы взглянуть на неё и её владельца под другим углом, и даже не заметил, что ел.

В малом зале царила тишина. Свет горел лишь у одного стеллажа, где копался в книгах преподаватель погодной магии Ёжиков. Я весьма удивился его присутствию: он был одним из самых молодых профессоров и метил в деканы у «погодников», но научным изысканиям уделял не так уж много времени. Ходили даже слухи, что его диссертация была написана не им самим. Ещё сильнее я изумился, когда понял, что он роется в книгах по историографии теоретических основ магической безопасности. Кроме Масянского, любившего вставить особо коварный вопрос в контрольную работу, в эти талмуды заглядывала разве что книжная моль. Масянский! А ведь он тоже мог припрятать что-то на полках, как и я. А Ёжиков это ищет? Уж не записную книжечку ли?

Задумчиво смерил коллегу взглядом: здоровенный котяра, выше меня на целую голову, а Василий Матвеевич был не из маленьких. С Валерьянычем он справился бы без проблем… Я не стал даже приближаться к своему тайнику, быстро взял книгу с нижней полки и ушёл в читальный зал, где за столиком дежурного дремал младший служащий библиотеки.

Ёжиков не так давно получил своё профессорское звание, и его очень хвалил заместитель ректора. На сегодняшнем торжественном приветствии он держал речь от имени молодых педагогов. Ха! А не он ли «проф. Непорочный» из масянской книжки грехов, любитель коллективных игр для взрослых?