Я оставил Назара знакомиться с управляющим и разбираться с багажом, а сам поднялся на третий этаж, где находилась моя комнатка. Василий Кошанский давно уже был взрослым, но поскольку не считался продолжателем рода, за ним так и числилась детская с высоким окошком, забранным мелким переплётом. Само помещение было небольшим, примерно как учительские покои в академии. Мягкая лежанка с закруглёнными бортиками стояла в алькове, у окна располагался здоровенный стол с двумя тумбами и глубокое кресло — любимое место Василия Матвеевича, тут он и проводил большую часть каникул.

Книжный шкаф был забит вперемешку детскими книгами, школьными и более продвинутыми учебниками и модными романами последних лет. Я сразу заметил новую когтедралку до потолка: явно её поставили буквально пару дней назад, она пахла свежим деревом и джутом — кто-то добрый постарался для меня. Я ополоснул лапы в умывальном тазу, пригладил мех на морде. Сменил дорожную куртку на домашнюю рубашку и жилет. Пару минут я постоял у окна, прикрыв глаза и припоминая прошлые визиты домой.

Князь Матвей Афанасьевич был котом властным и суровым, на слуг, подчинённых и даже родственников рявкал по-драконьи, но к единственному сыну относился очень мягко и снисходительно. Возможно, из-за такого контраста в обращении Василий Матвеевич остро ощущал свою неполноценность, хотя отец никогда не ущемлял ни в чём: отправил в престижный заграничный университет и не скупился на финансовую поддержку. Однако не знакомил с друзьями молодости, сам избегал приглашений на светские рауты и очень редко выезжал за пределы Хомячинской губернии.

Смириться с отсутствием прямого наследника князю было непросто, тем более что троюродный брат моего папеньки, утверждённый династической комиссией следующим в очереди на титул, не нравился никому из нашей семьи. Папенька видел в этом весьма спорном назначении происки «М» — выставить древнейший род полными идиотами благодаря наследнику Фоме Кистеньевичу.

«Ладно, все странности Васеньки спишем на пробуждение магии: мол, под её влиянием осмелел и обнаглел», — усмехнулся я, расправил плечи и отправился к отцу.

В доме было очень много комнат, но в большинстве своём маленькие и уютные. Только парадные покои, занимающие весь первый этаж, отличались высокими потолками и простором. Я резво скатился по лестнице, на удачу помахал лапой портретам предков в семейной галерее, на секунду застыл перед дубовыми дверями кабинета.

Папенька встретил меня в роскошном плюшевом халате. В столице такие были уже не в моде, последним писком считались лёгкие домашние пижамы с широкими штанами в восточном стиле. Странно, по воспоминаниям Василия, отец представлялся мне очень крупным, а на деле мы оказались одного роста, только князь — более округлым и упитанным. Его масть была чуть-чуть светлее моей, и ярче выделялись тёмные полоски — а в целом мы оба очень походили на котиков, которых у нас изображали на пакетиках с «Вискасом».

— Доброе утро, Василий!

— Здравствуйте, папенька! — ответил я, слегка поклонившись. Сердце бешено стучало, как на экзамене: «А если я провалюсь и меня вышвырнут отсюда к чёртовой матери!?» Князь окинул сына внимательным взглядом. Тёплый клубок магии медленно перекатывался в моей груди, а кончики пальцев снова стали зудеть.

— Ты возмужал! — улыбнулся наконец отец и заключил меня в объятия. — Я скучал по тебе, котёнок.

Затем отстранился и даже отошёл на пару шагов назад. Взволнованно пошевелил ушами, передёрнул спиной.

«Учуял что-то! Наверное, мою магию. Главное, чтоб душок от “М” уже выветрился», — я сильно нервничал. Матвей Афанасьевич был котом очень умным и прозорливым, а кроме того, весьма нетерпимым к врагам.

— Как? Неужели? Котьи боги! — отец в волнении схватил меня за лапы. Мои когти тут же заиграли голубым и фиолетовым.

— Это… просто нет слов. Воздух и?!. Ой! Тёмный огонь?! Как это возможно?! Что с тобой стряслось, сынок?

Я растерянно улыбнулся, чуть разведя лапами.

— Давно ль?

— С середины первого месяца, наверное. Весьма нежданно… Мне тоже не верилось.

— Это потрясающе! Невероятно! Я… ты… мой мальчик! — меня снова стиснули в объятьях, да так, что косточки скрипнули. — Мог ли я мечтать дожить до этого дня?! Даже дед твой думал, что всё потеряно! Княжич! Мой наследный княжич! Фиг теперь Фоме! Ты ж мой драгоценный!

Титул княжича был весьма любим старой аристократией, поскольку претендовать на него мог не каждый наследник первой очереди, а лишь старший сын первой жены.

Отец прямо в пляс от счастья пустился, закружив меня по комнате.

— Пусть Фомка теперь от злости сожрёт свои причиндалы! Он ими так гордится. Ха! Тёмный огонь! Подумать только. Такая редкость. А ещё и воздух! Я же не сплю?!!

По заключению Династической комиссии, вступившему в силу пять лет назад, когда стало окончательно ясно, что магического дара у Василия нет, следующим главой рода объявлялся троюродный брат моего отца Фома Кистеньевич. Матвею Афанасьевичу такое решение было ножом по сердцу: во-первых, мать Фомы происходила из «птичьих», да ещё и с примесью купеческой крови. Во-вторых, кузен абсолютно ничего не смыслил ни в науках, ни в хозяйстве, зато был завзятым модником и обожал все западное, разве что не молился на королеву котаксов. А кроме того, он никогда не упускал возможности похвастаться своим гаремом, а мои предки были против этого обычая, принесённого в Великую Котовию ненавистными Муриковичами. «Это позор! Конец истинным Кошанским!» — скрежетал зубами мой отец каждый раз, когда ему напоминали о наследнике. После прохождения магической аттестации отказать мне в титуле никакая комиссия не могла бы, ведь рождён-то я был с хвостом, а значит, и дети мои будут полноценными.

— Вася-Вася, вот порадовал ты своего старика! Это ж просто подарок небес! Я люблю тебя, сын! — Папенька расцеловал меня в обе щеки. Я был даже смущён таким горячим приёмом.

— Но я ещё не умею пользоваться магией.

— А это дело наживное. С моим благословением да знаниями Кысяцкого. Ты должен помнить его. Приятель мой да сосед наш, Яроцап Филиппович, надысь в отставку вышел, но ещё все отлично помнит. Он как раз боевой маг, до генерала дослужился. Не шиш с маслом! Он не откажет тебе в уроках. Сегодня же съезжу к нему и договорюсь!

Отец стал стаскивать с себя халат.

— Может, позавтракаем прежде?

Я, как обычно, был голоден.

— Ах да, конечно! Семён, вели завтрак подавать! — громко хлопнул в ладоши князь.

В нашей усадьбе было две столовые: роскошная в гостевой части дома и маленькая семейная на втором этаже. Всё пространство комнатки занимали массивные стол и стулья. Стену между окнами украшал буфет со старинным сервизом, свадебным подарком далёкого родственника, владевшего фарфоровой мануфактурой.

Завтракали по-домашнему: на простой льняной скатерти, расписанной мышами. Этих грызунов обожала моя бабушка Пульхерия Когтевладовна, знатная охотница. Даже в свои весьма немолодые годы — она уже разменяла одиннадцатую седмицу — почтенная дама оставалась грозой всех окрестных полёвок. Крупная, ярко-рыжая, просто огонь-кошка, она была удивительно ловкой и быстрой. Княгиня Кошанская с младых когтей руководила местным охотничьим клубом. Её добыче завидовали многие коты наших земель: мало кто мог похвастаться такой коллекцией мышиных черепов, которая была выставлена в стеклянных витринах большой гостиной. Я заглянул туда из любопытства в первый же день. Оказалось, что местные мыши не такие уж и маленькие, по моим ощущениям, вполне себе капибары. Я бы с голыми лапами — считалось особым шиком придушить добычу, не испортив ни шкуру, ни череп — на них бы не пошёл.

Каша на молоке, домашние колбасы, яйца разных видов да деревенский козий сыр — вроде бы без изысков, но изумительно вкусно. Если папеньку я порадовал пробудившейся магией, бабушку привёл в восторг мой аппетит.

— Повзрослел Васенька! Наконец как кот кушать стал. А то ведь воробей и тот больше клевал.

Я не спеша наслаждался домашним завтраком. Удивительно, но после первых минут знакомства с семьёй Василия Матвеевича я почувствовал себя тут на своём месте. Мне даже пришла в голову мысль, а не виноваты ли взаимные каверзы и порчи между «М» и «К» в том, что я родился Васей Кошкиным, а не сразу Кошанским? Может, поэтому, живя среди людей, я был ленив и не амбициозен, скорее плыл по течению, чем строил свою судьбу?

Папенька же быстро расправился со своей порцией и нетерпеливо ёрзал, желая как можно скорее отправиться к приятелю-соседу; останавливало только раннее время. Его распирало от восторга, и хотелось подтверждения, что сын обрёл дар, даже два сразу. Бабушка тоже тут же учуяла магию, когда обняла меня, прижав к необъятной груди:

— Вот теперь все, как и должно было быть. Я ж говорила тебе, Матвеюшка, что все наладится. Да и видно было, что Котоотец тебе Лору послал, а значит, и дитя одарит.

— Ах, матушка, не принято теперь верить в подобное, ретроградством это кличут. Коты, а не высшие силы, выбор делают. Потому и мода от котаксов, чтоб их псы поели, пошла, как Фомка, по три жены в дом приводить.

— Да хоть как! А из трёх парней у Фомы один слабенький огневик и получился. Дюжину таких надо, чтобы одну пушку у врагов взорвать. А девки страшнее ночного кошмара. Зато у нас что ты талантливый защитник, что Васенька на самом деле огневик и воздушник. Часто ли два дара у одного бывает? То-то же! Да что там, ведь ты после смерти жены на остальных кошек смотреть не мог, как бы ни переживал за титул.

— Это другое, матушка.

— Нет, солнце моё, всё то. И Вася прям новым котом стал, будто от сна очнулся. То не ходил, а мышкой проскальзывал. А теперь издалека видно, что княжич!

Бабуля горделиво посмотрела на отца, словно это она лично одарила внука магией.

Покончив с едой, мы надели почти одинаковые прогулочные костюмы — мой гардероб был очень скромен, и папенька с огромной радостью одолжил мне запасную пару — и отправились в гости к старинному другу. Как и мы с Эдиком, они были знакомы с детства, вместе учились и служили. Правда, папенька достаточно рано забросил военную карьеру и погрузился в дела козлезавода, а вот Кысяцкий вышел в отставку совсем недавно. Ему приходилось обеспечивать себя самому, поскольку его отец проиграл в карты всё состояние, кроме маленького поместья, приданого жены.

Яроцап Филиппович был немного удивлён столь раннему визиту, но встретил сердечно.

— Проходите-проходите, дорогие мои. Ты чего, Василь, уже из академии дёру дал? Разве каникулы не с летних месяцев?

— Есть причина, Ярик. Мы потому и к тебе заявились. Ну-ка посмотри повнимательнее на сына моего. Ничего не замечаешь?

Яроцап окинул меня взглядом.

— О, Васяндер хвостишко слегка отрастил? То прям что помпошка на туфле был, а теперь есть за что супруге ухватить, коль жениться надумает.

У людей нередко встречается выражение «она ему всю плешь проела», кошачьим аналогом сего действа было «весь хвост измусолила». И действительно кончики хвостов у мужей некоторых скандальных жён выглядели порой весьма потрёпанными.

— Ярик, как можно?! — Папенька осуждающе вздохнул. В нашей семье «хвостовая» тема была под запретом, особенно шутки. Василий Матвеевич очень уж стеснялся своего недостатка.

Чёрный мохнатый генерал потрепал меня по голове. Мой Вася отнюдь не был крошкой, купнее Дусика и Чижика, но рядом с бабушкой и Яроцапом казался подростком. Я ощупал свою бобочку. она была явно пушистее, чем раньше. Но вот длина… Надо бы померить.

— Василий уже не котёнок малолетний, хватит его жалеть, — Яроцап все-таки слегка смутился, заметив, как опустились уши друга. Я улыбнулся им обоим:

— Все в порядке, каков хвост ни есть, а мой.

— Вот слова взрослого кота! — похлопал меня по плечу Кысяцкий, прищурил жёлтые глаза и позвал в свой кабинет.

— Кажется, я понял, о чем ты, Моть. Не буду ходить вокруг да около.

Он сразу прошёл к своему столу, порылся в паре ящиков.

— Вась, лови!

Кинул мне маленький белый шарик. Я инстинктивно схватил его. Тот вспыхнул в моих лапах темно-фиолетовым в густой россыпи голубых искорок.

— Мо-оть! Я сплю?! — ошеломлённо сел на стул Яроцап, нервно поглаживая вибриссы. — Ты понимаешь, что сие значит?

— Тёмный огневик… я все думал, что чудится. И воздушник! — еле слышно прошептал мой отец. Конечно, он уже знал, что во мне проснулись два дара, но подтверждение «магомером» было крайне важно для официального оформления моего нового статуса.

— Кхе-кхе… Хорошо Мурлынов сдох, а то его на тысячу частей от такого разорвало б. Всю столицу ошмётками засыпало б. — Яроцап прокашлялся, приходя в себя от изумления. — Вам завтра надо в Хомячинск. Срочно зарегистрировать Василия. И начать процедуру признания его наследником. Моть, пиши ходатайство на повторное освидетельствование.

— Да-да, прям сразу займусь! А ты возьмёшься учить Васю? Не хотелось бы в чужие лапы отдавать…

— Разумеется. Но сперва официальное признание. Без него никаких экзерсисов, сам знаешь, указявки Мурлынова пока не отменяли…

Спасибо родным за образование. Я вполне себе разбирался в терминах и сложившейся ситуации: мне от Масянского и Мурлынова достались способности управлять воздухом и огнём одновременно: помимо банальных фаерболов или торнадо я теоретически мог создать огненный вихрь, для чего обычно требовалась слаженная пара огневик — воздушник. Будь я из рода попроще, мне однозначно пришлось бы идти в армию вне зависимости от моих предпочтений и желаний — боевые маги такого толка очень ценились и были на вес золота, однако потомок Кошанских имел право выбора. Хотя если мною заинтересуется Императорский двор, с его рекомендациями придётся считаться. Все подданные Котовии, обладающие магическим даром любой силы, были обязаны встать на учёт в Третьем отделении Службы государственного порядка. Фиолетовый огонь был особенно редким: из известных котов им обладал только прежний канцлер.

— Завтра с утречка отправимся. У них начальником сейчас Землеройкин, тот, который старшим секретарём первое заключение нам давал. Папаша мой не поверил тогда, вторую комиссию просил, затем в столицу Василия повёз. Представляю, как Землеройкин пасть от удивления раззявит. А то: «Мне жаль, Матвей Афанасьевич, ни капелюсиньки магии. Ах, какая досада, ведь по наукам замечательно всё сдал. Могу посоветовать, готовьте его себе в секретари! Собственный сынок — всегда надёжней!» Это он мне, князю, сочувственным тоном! Сын мой — котейка на побегушках! Завтра Землеройкин утрётся!

Все котята по исполнении двух седмиц были обязаны пройти две аттестации: на обладание магии и по школьным наукам. До этого возраста учиться было необязательно, но большинство дворян, конечно, начинали готовить котят заранее, чтоб потом отдать в гимназию, а не в начальную школу.

Папенька ухмыльнулся, прямо лопаясь от гордости. Моего Василия старались максимально оградить от вопросов наследования, но отец и бабушка сильно переживали из-за отсутствия магии у него и грядущего ухода титула в чужие лапы. Теперь папа мог дать волю чувствам.

Почти все поместные котодворяне жили за счёт своих земель, собирая оброк с крестьян или сдавая пахотные площади в аренду, многие также торговали зерновыми, имели мануфактуры — чаще рассеянные по деревням — или владели козлезаводами. Как раз одну из самых знаменитых в Великой Котовии пород боевых козлов — железнорогов — выращивали много десятков лет Кошанские, а потому моя семья не знала финансовых проблем. Но только папенька стал заниматься делами завода лично, возможно под влиянием семейных неудач. Среди боярских родов не было принято пачкать лапки такой обыденщиной, а вот новое дворянство не брезговало хозяйственными заботами и порой было состоятельнее именитых, но растративших прежние богатства графов и прочих.