На кухне было не продохнуть, несмотря на заботливо распахнутую форточку. В блюдце дымилось несколько окурков, а Рук продолжал смолить одну сигарету за другой. На столе перед ним красовались шляпа, револьвер, тарелка с бисквитами и две чашки. И не постеснялся рыться в шкафах!

Мышка зачем-то забралась на самую верхотуру, к вытяжке, и оттуда недовольно поблескивала зелеными глазищами.

Приглушенный свет бра, шелест дождя за окном, огонек сигареты. Блондин выпустил клуб дыма и расщедрился на комплимент:

– Прекрасно выглядите, мисс.

Лицо непроницаемо, только голос – низкий, с хрипотцой и отчетливой угрозой.

– Спасибо, – ответила я ровным тоном. Прошла, цокая каблуками домашних туфель, присела напротив. – Так зачем вы здесь, мистер Рук?

Он глотнул кофе. Дернул уголком губ:

– Вы знаете, что это?

На стол передо мной легла карта. Пиковая дама в кружевной мантилье насмешливо кривила губы. Тонкая вязь вроде бы бессмысленного узора по краю, особым образом сложенные пальцы дамы, рисунок на ее веере… И две размашистые буквы обычными чернилами «МВ».

– Почерк Морбида, – прокомментировал Рук негромко. – Нашли у него в нагрудном кармане. Те типы хотели обшарить тело, но их спугнули. Думаю, охотились они за этим. Ваши штучки?

– Не мои! – ответила я резко. Проклятье, только этого не хватало!

Мафиози отставил чашку и снова щелкнул крышкой портсигара.

– Тогда чьи? – просил он спокойно.

Пытаясь выиграть немного времени, я вынула из холодильника мисочки с паштетом и молоком. Поставила угощение на стол и позвала:

– Мышка!

Кошка фыркнула, но грациозно спрыгнула вниз. Обошла по дуге карту, понюхала паштет и принялась аккуратно лакать молоко.

– Странная манера кормить кошку, – прокомментировал мафиози. – Почему не на полу?

Так я ему и сказала. Почесала за ухом Мышку и подняла глаза на блондина.

– У каждого свои причуды, мистер Рук. Это все, что вы хотели мне сказать?

Он прищурился, откинулся на спинку стула.

– О, нет, мисс. Мне нужно, – он выделил голосом это слово, – знать, что происходит. При чем тут эта карта?

– Откуда мне знать? – ответила я вопросом на вопрос. – Послушайте, мистер Рук. Мне очень жаль, что вашего друга убили. Надеюсь, вы найдете того, кто это сделал.

Я не кривила душой. Нагловатого брюнета было жаль. Он, может, и не был образцом добропорядочного гражданина, но и последней сволочью тоже.

Рук помолчал, крутя в пальцах портсигар.

– Значит, не хотите помогать? А как же наш договор, мисс?

Я поморщилась.

– По-моему, наш договор выполнен.

Чистая правда, между прочим. Я ему погадала и сыграла роль приманки. А он переговорил с людьми Бишопа, если не солгал. Хотя такое мелкое вранье не в его стиле.

Мафиози дернул щекой. Усмехнулся и вдруг подался вперед. Звякнула, падая на пол, кофейная чашка. Но я не осмелилась отвести взгляд от спокойного лица Рука.

– Предлагаю повысить ставки, мисс. Что вы на это скажете?

Белые волосы взъерошены, глаза блестят. Азартом? Злостью?

А между нами – пиковая дама.

Остро захотелось взять колоду, прямо руки зачесались. Ах, как же мне нужна была подсказка!

– За кого вы меня держите, мистер Рук? Я же не дурочка, играть втемную с профи!

Он хмыкнул, прищурился.

– Почему же – втемную? – а вот теперь неприкрытая насмешка. – Я зову вас сыграть не против меня, а со мной.

– В смысле? – не поняла я.

От напряжения мой голос осип.

Мышка даже оторвалась от еды и успокаивающе ткнулась лбом в мою ладонь. Я прикусила губу и опустила взгляд на черную кошачью голову.

– Игра идет по-крупному, мисс. Мне нужен кто-то, кто бы соображал… – пауза и спокойное: – в делах рыжих. Без этого не обойтись.

Я встряхнула волосами и взмолилась:

– Хватит! Найдите кого-нибудь другого, мистер Рук. Я всего лишь слабая не инициированная гадалка.

– Ой ли? – не поверил блондин.

Нестерпимо захотелось стукнуть чем-нибудь тяжелым по блондинистой башке, а потом схватить так и не распакованные вещи и рвануть куда-нибудь подальше. Останавливало только, что мафиози настороже и при пушке. Куда слабой женщине с ним справиться?

Мышка вопросительно мурлыкнула, обвив лапы хвостом. Эта идея ей явно не нравилась, но она готова была попробовать.

Я глубоко вздохнула. Так, спокойно, Меган Вон! Не нужно делать глупостей. Кое-что ему можно рассказать, только сомневаюсь, что Рук довольствуется «кое-чем».

– Вы знаете, как инициируются рыжие?

– Что-то слышал, – признался он осторожно.

Ха, что-то! Об этом столько сказок рассказывают.

– Дар открывает первенец, – сказала я, тщательно выговаривая слова. От напряжения внутри меня будто дрожала натянутая струна. – В полную силу мы входим после третьего ребенка. Вы видите здесь детей, мистер Рук?

Он помолчал, не отводя от меня испытующего взгляда. Потом зачем-то сцапал меня за руку.

– Это правда?

Я попыталась отрешиться от прикосновения горячих чуть шершавых пальцев.

– Правда, – с готовностью ответила я. Но не вся. И повторила: – Так что найдите кого-нибудь другого, мистер Рук.

– Хм, – он смотрел на меня с непонятным выражением. Медленно растянул губы в улыбке. – Мне подходишь только ты.

Развернул мою руку ладонью вверх, погладил большим пальцем, затем осторожно поцеловал.

Сердце отчаянно колотилось в горле, рвалось на свободу. Только бежать нам с ним некуда. Проклятье!

– Я думала, вам нужна просто информация.

Собственный голос – слабый, дрожащий – заставил меня поморщиться.

– Да, – согласился мафиози, оставив наконец мою ладонь в покое. – И мне позарез нужен тот кристалл.

Под немигающим взглядом Рука было не по себе.

Он глубоко вдохнул, почесал светлую бровь.

– А еще мне нужны вы, мисс.

– З-зачем?

Я спрятала руки под стол. Не хочу в это лезть! Только меня никто не спрашивал. Я уже обеими ногами вляпалась в… гангстерские разборки.

– Глупый вопрос, – пожал плечами он и щелкнул зажигалкой. Полюбовался ровно горящим пламенем. – Я хочу тебя, сладкая.

Потрясающая прямолинейность!

Наверное, я сказала это вслух, потому что Рук усмехнулся.

– Извини, на конфеты и театры времени нет. Зато если мы выиграем, я помогу тебе уехать на материк. Деньги, документы, – сделаю все, что надо.

Я стиснула пальцы. Этот резкий переход на «ты»!

– Если, – повторила я с нажимом.

Рук дернул щекой.

– А выбора у тебя особого нет, – сказал он буднично. – За кристаллом идет слишком серьезная охота, свидетелям уйти не дадут. Так что… Или мы выиграем, или нас обоих пустят в расход.

«Это вы меня в это втравили!» – хотелось мне крикнуть. Но я сдержалась. Ведь на самом деле влипла я не из-за него.

– Тогда какой смысл? – спросила язвительно. – Я могу просто рассказать все, что знаю. О вас, о Билли, об этом проклятом кристалле. Всем, кто будет спрашивать.

Кто эти загадочные «все» я по-прежнему понятия не имела, и это было очень плохо. Неразумно играть с теми, кого не знаешь.

– А тебе поверят? – ничуть не проникся Рук. – Тем более, что знаешь ты немного.

Ничего не попишешь, тут он прав.

– Я попробую, – пообещала я хмуро.

В наступившей тишине по карнизу грохотали капли дождя.

– Брось, Меган, – Рук прикурил, выпустил клуб дыма. Сигарета в его крупных руках выглядела не больше спички. А так и не скажешь, какими ловкими могут быть эти грубые пальцы. – Неужели ты не хочешь рискнуть? Такой куш на кону.

Уж не себя ли он имеет в виду?

– В конце концов, что ты теряешь? – хрипловатый голос Рука стал мягким-мягким. – Хоть развлечемся напоследок.

У меня вырвался истерический смешок. Ничего не скажешь, притягательная перспектива!

По-видимому, ему надоело уговаривать. Рук вдруг с силой раздавил в пепельнице только-только зажженную сигарету. Перегнулся через стол, схватил меня за плечи… и притянул к себе. В живот неудобно впилась столешница, от крепкого запаха табака закружилась голова. Я дернулась, только руки блондина вцепились в меня крепче капкана.

А потом к моим губам прижались твердые губы Рука, и повело меня уже отнюдь не от запаха. Целоваться он умел, ничего не скажешь, и делал это с полной самоотдачей…

И – громом с небес – пронзительное: «Мяу-у-у-у!»

Рук отшатнулся и прошипел ругательство. Резко повернулся. На его кисти быстро набухали кровью следы когтей. Мышка замерла рядом с ним, вздыбив шерсть и издавая странные рычащие звуки.

Блондин посмотрел ей в глаза, протянул ладонь… Кошка зашипела, а я дернулась к Руку.

– Не надо!

Он дернул плечом, попросил с досадой:

– Перестань. Не собираюсь я ее бить.

Только я с облегчением перевела дух, как он добавил с усмешкой:

– Интересная у тебя дуэнья.

Я дрожащими руками пригладила волосы. Кашлянула.

– Думаю, вам пора, мистер Рук.

– Хм? – он поднял бровь. – Так что ты решила?

И принялся посасывать царапины.

Я отвела взгляд, отчего-то краснея. И рассердилась на себя, а потому сказала резче, чем собиралась:

– Ждете, что я прямо сейчас прыгну к вам в постель?

Что греха таить, перспектива меня взволновала.

– Было бы неплохо, – заявил он откровенно, – но я не настаиваю. Вот, звони, как надумаешь.

Вынул из кармана черный прямоугольник, на котором белыми буквами значилось «Мистер Рук. Игры и развлечения» и номер телефона. Скромненько так, многозначительно.

Я не взяла, так что он пристроил визитку рядом с недовольно зыркающей Мышкой. Впрочем, нападать она больше не пыталась.

Блондин вежливо пожелал мне спокойной ночи и отбыл. Только приглушенно хлопнула входная дверь и взревел мотор.

А я с минуту постояла, слепо таращась во мглу за окном, расцвеченную фонарями да росчерками молний. В отдалении громыхнул гром, и я наконец очнулась. Присела, дрожащими руками собирая разбросанные по полу чашки и бисквиты.

Мышка вопросительно мяукнула, неслышно переступила лапами. Пришлось ее погладить.

А на столешнице насмешливо поблескивал золотом и бриллиантами забытый Руком портсигар, да дымились в пепельнице окурки. Словно наглый блондин пометил территорию.

Проклятье! Что теперь делать?..

***

Разбудил меня настойчивый звонок.

Я с трудом подняла голову, села на разворошенной постели. Полночи крутилась, снилось мне… всякое, в основном о Руке. Теперь еле глаза продрала. Будильник показывал половину восьмого, а в дверь продолжали трезвонить, еще и тарабанить начали. Кто это такой настойчивый?

Распахнув дверь, я вытаращила глаза. Какие люди в такую рань!

Офицер Картер выглядел так, словно вообще не ложился. Рубашка несвежая, брюки мятые, под глазами набухли солидные мешки, заметные даже сквозь стекла очков.

Перед крыльцом набралась солидная лужа, прямо море разливанное, так что полицейскому пришлось изрядно промочить ноги, что явно не добавило ему хорошего настроения.

– Доброе утро, офицер. – Я сцедила зевок в кулак. – Что привело…

– Пропустите! – потребовал он, нагло отпихивая меня с дороги. – Вы одна?

И взгляд – настойчивый, обшаривающий.

– Что за намеки? – возмутилась я, плотнее запахивая халат. – Что вообще происходит?

– Происходит, – повторил он неприятным тоном, словно ножом по стеклу, – арест, мисс Вон!

– М-да? – спросила я скептически, стараясь не показать испуг. – Вы надеетесь найти преступника у меня под кроватью?

Судя по кислой мине полицейского, не «под», а «в».

– Хватит паясничать! – он от души хлопнул дверью и надвинулся на меня. – Вы мне все расскажете, мисс Вон!

– Хотите кофе? – я снова деликатно спрятала зевок. – Извините, я только что проснулась, ничего не соображаю.

Похоже, на то расчет и был – поднять меня с постели и хорошенько напугать. Только я и без того пуганая. Не обращая внимания на полицейского, я направилась на кухню.

Он догнал меня уже на пороге, пребольно схватил за локоть.

– Слушайте, вы! – он выплевывал слова вместе с капельками слюны. – Сильно умная? И на вас управа найдется.

Я дернулась.

– Отпустите, пожалуйста.

Картер этого словно не заметил, перехватил поудобнее уже за обе руки.

А я молилась, чтобы Мышка не вздумала его выдворять. Полицейский не гангстер, убьет не задумываясь.

– Я все ваши грешки раскопаю! – продолжил он, тряся меня как грушу. – В папочкиных делах небось замазаны, а? Так я это мигом докажу.

– Пустите! – я вырвалась-таки из загребущих лап, отряхнулась брезгливо. – Не надо меня запугивать. И доказательств у вас нет и не может быть, потому что я ни к чему не причастна!

Ух, как завернула. Прямо самой понравилось.

– Ну-ну, – он покачал головой. Хищно блеснули стекла очков. – Я не буду с вами церемониться, мисс Вон. Не хотите сотрудничать? Что же, за все надо платить. Скажем, какая-нибудь проститутка охотно даст показания, что вы состояли в банде Рука и лично ее, так сказать, толкали на путь порока. Что думаете?

– Вы с ума сошли! – сказала я искренне.

Проституцией и наркотиками занимались только банды полукровок. Блондины таким бизнесом брезговали и людям своим запрещали.

Кстати говоря, полукровками в обиходе называли всех подряд. И тех, в ком действительно была половина крови блондинов, и тех в ком ее набиралась от силы четвертушка. Квартероны в основном были рядовыми гражданами, а вот полукровки – злые, отчаянные – зубами выгрызали себе место под солнцем. И кто мог их в этом укорить? Им не рады были ни среди чистокровных, ни среди серой массы квартеронов.

– Я в курсе, что они в это дерьмо не лезут, – он неприятно улыбнулся, наслаждаясь моей растерянностью. – Только, боюсь, судья не поверит в чистоплюйство бандитов. Так что подумайте, мисс Вон. Поможете – я оставлю вас в покое. А нет, так ведь и следствие о странной смерти вашего отца снова можно открыть. Вдруг это вы его убили?

– Конечно! – съязвила я. – Избила, сунула ногами в тазик с бетоном и утопила в реке. Вы бредите, офицер.

– Хорошо, ваши подельники, – поправился он легко. – У вас ведь, кажется, с кем-то из людей Бишопа шашни были? Или с ним самим, а?

Я заставила себя несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы не взорваться.

– Уходите, – попросила я устало, включая кофеварку. – Иначе я пожалуюсь вашему начальству. Врываетесь, грубите, сыплете каким-то несусветными обвинениями…

В самом деле, я ведь не бесправная блондинка, а гражданка империи.

– Вот как, да? – процедил он, сжимая и разжимая кулаки. – А я-то хотел с вами по-хорошему. Последний раз предлагаю, расскажите все добровольно! Иначе…

В воздухе повисла многозначительная пауза.

– Офицер, – вздохнула я. – Да поймите, мне нечего вам рассказывать! Я сама не знаю, почему все решили, что мне что-то известно.

По-моему, вышло достаточно искренне, только вот офицер Картер мне не поверил.

– Тогда пеняйте на себя! – бросил он с угрозой. И утопал прочь, чеканя шаг. Только дверь жалобно застонала, хрястнувшись о косяк.

Я наконец перевела дух. Можно подумать, я не выложила бы ему все, что знаю! Только если я хоть словом обмолвлюсь о делах Рука, меня отправят плавать вслед за отцом. Еще и поимеют напоследок. Прямо скажем, не радужная перспектива.

Бесшумно выбралась из-за шкафа Мышка, мурлыкнула вопросительно. Я машинально почесала ее за ухом, вынула из ящика стола портсигар и визитку Рука, покрутила в руках. Чиркнула спичкой.

С отвычки от горького дыма першило в горле и слезились глаза. Сколько же я не курила, лет семь? С тех самых пор… Но об этом я точно думать не хочу.

В одном Рук прав: деваться мне некуда. Его визитка жгла пальцы.

Я докурила, раздавила окурок в блюдце, залпом выпила кофе. И пошла звонить…

Ответили сразу.

– Хэлло, – отозвался незнакомый бас.

– Здравствуйте, – сказала я, кашлянув. – Это мисс Вон, Меган Вон. Мне нужен мистер Рук.

– Ага, он предупреждал, – тут же согласился незнакомец. – Он уехал, но обещал скоро быть. Что ему передать?

Ответ у меня уже был готов.

– Скажите, я буду ждать его в «Сотах» на набережной. В четыре.

– ОК, – и он повесил трубку.

А я осторожно, как стеклянную, опустила на рычаг свою. По правде говоря, у меня коленки тряслись. От страха и… предвкушения?

Вынула колоду. Три карты легли одна к одной: пиковые туз, король, дама. Кристалл, гангстер и я?

Отступать некуда – ставки сделаны, играем все на все.

***

Надо отдать ему должное, Рук пришел заблаговременно. Когда вошла в кафе – ровно в четыре! – перед ним уже стояли почти пустая чашка и блюдце с остатками лимонного пирожного. Горка эклеров, политых шоколадом, дожидалась своего часа. Надо же, крутой гангстер – сладкоежка!

При моем появлении он встал. И сдается мне, многие дамы в переполненном зале оглянулись на него. В строгом темно-синем костюме блондин был неотразим.

– Здравствуй, Меган, – Рук, не нарушая приличий, наклонился и поцеловал меня в щеку.

Пахло от него сухой горечью дубового мха, пачули и бергамота. А еще шоколадом, кусочек которого прилип к его верхней губе.

Смутившись, я отвела взгляд.

– Здравствуй… Рук.

Потребовалось усилие, чтобы опустить формальное «мистер». Зато он чуть заметно улыбнулся, отодвигая мне стул.

– Что будешь?

Я покосилась на изобилие сластей перед ним, но посягнуть не рискнула.

– Кофе и ореховый торт.

Пока блондин делал заказ, я потихоньку огляделась. Интерьер всех оттенков меда – от почти белого до темного, гречишного, светильники в виде стилизованных сот, столики с полосатыми скатертями. И много-много сладостей. «Соты» – они и есть «Соты».

На нас поглядывали украдкой, особенно рыжеволосая дама за стойкой администратора. Я поймала ее взгляд – и сделала вид, что поправляю прическу, особым образом скрестив пальцы.

Она на миг опустила густо накрашенные ресницы, коснулась сережки в ухе. И скрылась в подсобке.

От мафиози наши перемигивания не укрылись.

– Тайные знаки? – поинтересовался он негромко. – Что-то многовато тут ваших.

И кивнул на снующих по залу ловких официанток, сплошь рыженьких.

Я лишь плечом дернула. Меньше болтаешь – лучше спишь.

Рук быстренько оставил скользкую тему. Не иначе, понятливым уродился.

Он откинулся на спинку стула, попивая кофе. Прищурился.

– Я так понимаю, ты согласна?

Короткое «да!» упало камнем. Иначе с какой стати я бы его сюда позвала?

Рук улыбнулся, сказал просто:

– Я рад. – И, уже совсем иным тоном: – Так зачем мы сюда пришли?

– «Соты» – это не просто модная сеть кафе, – выдавила я. Слова будто царапали горло.

Мой народ славится предприимчивостью и упорством, так что за глаза нас зовут «пчелками». Или медноголовыми, но это если хотят оскорбить.

– Не говори, – перебил он. Поднял ладонь. – Я догадался. Это ваше… ну, представительство. Неофициальное.

Прикусив губу, я чуть заметно кивнула.

Не такой уж это секрет – с таким-то говорящим названием! – и все равно выдать его непросто. Казалось бы, обычно держусь от своих подальше, а вот поди ж ты!

– У меня будет условие, – заявила я решительно, кладя перед ним портсигар.

Рук усмехнулся, вынул сигарету, покрутил в пальцах.

– Ради тебя, сладкая, что угодно.

Ах, слова, слова!

– Расскажи мне, что происходит, – попросила я, глядя ему в глаза. – Не хочу играть втемную.

Яркая голубизна вмиг потемнела, как небо перед грозой.

Он пожевал губами.

– Здесь?

Пожалуй, он прав. Наш столик, в углу, за пальмами, позволял говорить более-менее свободно. Но секретничать тут все равно не стоило.

– Позже, – решила я нехотя. – А теперь можешь мне… поугрожать?

Мне удалось его ошеломить.

– Прости, что? – переспросил блондин, вздернув светлую бровь. Из-за туч как по заказу выглянуло солнце, вызолотив его макушку.

– Поугрожать, – повторила я терпеливо. – Очень нужно.

И многозначительно покосилась в сторону вновь объявившейся дамы-администратора.

– А! – он задумчиво пережевывал эклер. – Знаешь, Меган… – он вытер салфеткой испачканные шоколадом пальцы. И продолжил, зловеще понизив голос: – Мне надоело. Хватит морочить мне голову. Вы, рыжие, влипли в это дело по уши. Так что я хочу знать, кто еще в этом замешан и с какой стати! Или…

В воздухе повисла очень, очень многозначительная пауза.

– Или? – повторила я, вздрогнув почти непритворно. Ничего не скажешь, пугать он умел. Профессионально.

Рук прищурился, отодвинул тарелку. Громко хрустнул пальцами. Какой молодец! На лету поймал идею – и подыграл.

– Или пожалеете, – хрипловатый голос мафиози продрал по нервам морозом. – Поверь, я могу быть… очень неприятным.

Пробегающая мимо официантка так заслушалась, что чуть не уронила поднос. Администратор обожгла меня гневным взглядом и вновь скрылась в подсобке. Побежала доносить, не иначе.

Неудивительно, что буквально через пять минут к нашему столику подскочила егоза лет десяти, с трогательными белыми бантиками на рыжих косицах.

– Вас ждут, – и рукой махнула в сторону неприметной двери за ширмой.

Рук покосился на недоеденные пирожные. Вздохнул украдкой.

– Идем?

Я лишь кивнула. Для того все и затевалось.

Мафиози вышагивал с видом мрачным и гневным. Брови супил, губы сжимал, кулаки стискивал. Каков актер!

Кабинет главы семьи – чуть не сказала «гангстерского клана» – мистера Донована, был просторным, но темным. Деревянные панели на стенах вскрыты коричневым лаком, как и вычурная тяжеловесная мебель, гардины плотно задернуты, настольная лампа еле горела.

Зато огненная шевелюра хозяина могла осветить все темные углы. Да-да, у наших мужчин нет ни капли магии, но нами – рыжими женщинами – все равно правит мужчина. Всеми, что есть в этом городе, в том числе двумя десятками гадалок.

– Я хочу сообщить о нарушении закона! – заявила я с порога.

А ведь он уже открыл рот, чтобы обвинить меня в том же. С блондином сюда заявилась! Прямо скажем, водиться со светловолосыми нам не рекомендовалось.

Мистер Донован напыжился весь, побагровел… и сдулся.

– Да? – переспросил он кисло. – Каком же?

Что голос, что выражение лица – словно он уксуса хлебнул. Еще бы, ведь за моим плечом воздвигся Рук.

– Убили моего человека, – сообщил он резко. – Вам мало?

Донован заметно поскучнел. Это меня – пришлую и не самую сильную гадалку – можно ни во что не ставить. С крутым блондином такой фокус не пройдет.

Я без разрешения присела в ближайшее кресло. Смотреть представление, так с комфортом! У меня среди «своих» веса мало, так что пусть с ними Рук разбирается.

– Мы-то тут при чем? – буркнул Донован, оглаживая выпирающий животик под цветастым жилетом.– Кстати, мистеру Смиту это не понравится. Он обещал нам, да-да, обещал, что у нас не будет проблем с блондинами!

Зря он это. Рук в два шага оказался рядом. Шлепнул на стол знакомую карту, да так, что тяжеленный письменный прибор подпрыгнул. Мистер Донован дернулся.

– Узнаете? – мафиози навис над ним скалой.

– Успокойтесь, – выдавил тот несколько нервно. Поправил душащий его воротничок рубашки, схватил ручку и принялся крутить в толстых пальцах, густо поросших рыжими волосами.

– Узнаете? – повторил Рук уже с отчетливой угрозой. – Это нашли на теле моего человека.

«Моего» он выделил голосом.

Мистер Донован покосился на меня и явно передумал врать, что видит такое впервые. Пригладил волосы, кашлянул.

– Хорошо, я знаю, что это, – признал он, с натугой выдавливая слова. – Только с чего вы решили, что мы, так сказать, причастны? Может, ваш… эээ… человек просто где-то подобрал оброненную карту? Или ему ее подарили, кхм, на память? Или он просто собирался погадать?

Рук прищурился. Чуть склонил голову набок, разглядывая рыжего, как лев крысу. Сожрать или ну ее, такую мелочь?

– Мне плевать, – проронил он веско. – Я хочу знать, чье это.

– Не знаю, – заюлил Донован. Облизнул толстые губы. – Да, такими пользуются, кхм, наши. Но на ней же не написано, кто именно! Откуда мне знать, а?

С этим я могла бы поспорить. Своих «подопечных» он помнил поименно, за всеми присматривал… а точнее, следил.

Блондину подсказки не требовались.

– Тут инициалы. – он обвел пальцем карандашную пометку.

– Понятия не имею, кто это, – заявил рыжий, едва взглянув. Слишком поспешно, чтобы это было правдой. Но он уже оклемался и перешел в наступление. Сообразил, сволочь, что будь у нас что-то посерьезнее догадок и косвенных улик, разговаривали бы с ним не тут и не так. – Так что ты там хотела сообщить, Мэгги?

Я сцепила зубы. Ненавижу эту собачью кличку! И ведь знает же, вон как ухмыляется. Поправлять не стала – ни к чему давать понять, что укол попал в цель.

Медленно закинула ногу на ногу, одернула юбку, обнажившую колени. И улыбнулась, глядя на побагровевшую физиономию Донована. Когда я только-только приехала в город, рыжий боров пытался подмять меня под себя – во всех смыслах. Я дала ему отпор, и теперь он пользовался любой возможностью отомстить.

– Видите ли, мистер Донован, – проворковала я, – одна из наших точно причастна к мафиозным разборкам, потому что события закрыты от меня.

Также это означало, что неведомая гадалка сильнее, но акцентировать на этом внимание я не стала. Он нахмурился, пожевал губами, но вслух сказал другое:

– А с какой стати ты в них влезла?

Неписанный закон запрещал нам вмешиваться в дела власть имущих и бандитов (впрочем, они мало отличались друг от друга). Хотя они и сами к нам не очень-то рвались.

– А что мне оставалось делать? – пожала плечами я. – Когда перед носом машут револьвером, сложно спорить.

Рук хмыкнул и характерным таким жестом поправил кобуру.

Донован слегка побледнел. Сообразил, небось, что может Рука по голове и не погладят за стрельбу в «Сотах», только самому Доновану это уже вряд ли поможет.

– Я… – он сглотнул, ослабил узел цветастого галстука, продолжил уже увереннее: – мне надо подумать. Вспомнить, и…

– Никаких отсрочек! – перебил Рук, нехорошо так сощурившись. Присел на угол стола, взвесил на ладони пресс-папье – солидный мраморный шар. – Мне нужно имя. Прямо сейчас.

Глаза в глаза – голубые против карих.

– Кхм, – рыжий первым отвел взгляд. И завел старую песню: – Я не могу знать точно, кто… Из наших на такое способны человек пять.

– Давайте всех! – разрешил Рук щедро. Нахмурился красноречиво: – И не советую испытывать мое терпение.

Очень, очень зловеще прозвучало. Особенно вкупе с револьвером в его руке.

Мистер Донован снова нервно пригладил волосы и сдался:

– Ладно, сейчас попробую.

Добыл из стола лист дорогой бумаги с вензелями и принялся черкать.

– Вот! – он всучил мафиози коротенький список, всего-то из четырех имен, и прозрачно так намекнул: – Рад был познакомиться. А сейчас увы, прошу меня извинить, дела.

Еще и руку протянул. Мол, пора вам и честь знать.

Рук медленно спрятал оружие, сложил бумажку вдвое, потом еще вдвое и еще. Донован наблюдал за ним, застыв с протянутой рукой. Интересно, умение пугать жертву у Рука врожденное или он долго и упорно тренировался?

– Спасибо, – проронил он наконец. И так стиснул пальцы рыжего, что тот сморщился. – Пойдемте, мисс Вон.

Я напоследок одарила толстяка сияющей улыбкой и выпорхнула из кабинета.

Ух! А коленки-то трясутся.

– Не думала, что его можно взять с налета.

Блондин придержал меня за локоток, наклонился к самому моему уху и сказал хрипловатым шепотом:

– Не сложнее, чем налет на банк. Я ведь гангстер, Меган.

И не поспоришь.

Пока Рук помогал мне надеть пальто, я буквально спиной чувствовала чужое любопытство, зависть, злость… Взгляды, как и пули, – могут изрешетить любого. Только Руку все нипочем.

– И что теперь? – спросила я, имея в виду, конечно, расследование.

– Ужин? – Низкий голос Рука, тяжесть его ладоней на моих плечах. Пробирало до мурашек.

– У тебя? – я поправила шляпку и обернулась к нему.

– Зачем же сразу у меня? – усмехнулся он одними губами. А глаза как потемнели! Понравилась перспектива? – Я ведь обещал рассказать, что к чему.

Да уж, дома у Рука нам точно будет не до разговоров. Это к гадалке не ходи.

– Только не шикарное заведение, – предупредила я.

Наряд мой, в целом приличный – черное платье в крупный белый горох и красная сумочка с такими же перчатками – для роскошного ресторана не годился.

– Хм, – он почесал бровь и предложил: – Давай в «Цыпочку»? Заодно покажу тебе Тимми Ноги, ты ведь хотела на него посмотреть.

Хотела, только за шквалом событий успела об этом позабыть.

Я только кивнула. Рук с интересом посмотрел на стайку хихикающих девиц, которым как раз принесли «комплимент от шефа» – крошечные конвертики из песочного теста. Но «начинка» куда интереснее – полоски бумаги, на каждой несколько слов.

Девицы азартно их читали, хихикали, обменивались впечатлениями. Кто-то прижимал бумажку к груди, кто-то украдкой кусал губы, чтобы не разреветься. Хм, странно, обычно стараются написать хорошее…

– Что они делают? – поинтересовался Рук негромко.

– Это секрет, – ответила я шепотом, – если сказать пароль, то получишь небольшое предсказание. Совсем пустяк, но посетителям нравится.

– Хм, – блондин наклонил голову. – Интересный ход. Идем?

***

На улице нас тут же обступили-укрыли охранники.

– Что? – коротко бросил Рук, разом подобравшись.

– Да крутились тут, – доложил белобрысый паренек в кепке и костюме на пару размеров больше нужного, – похоже, следили. Мы их пугнули, конечно. Да толку-то?

Он безнадежно махнул рукой со сбитыми костяшками пальцев. И губа у него явно распухла.

Рук не стал уточнять. И так ясно – не поймали.

Так, за спинами «быков», мы и добрались до здоровенного черного автомобиля.

– Новости? – коротко спросил блондин, когда водитель завел мотор.

– Никаких, босс, – качнул головой русоволосый мужчина лет тридцати, похоже, полукровка. Уродливый шрам на шее, татуировки на кистях и многажды ломаный нос выдавали его бурное прошлое. – Куда едем?

– В «Цыпочку», – поколебавшись, решил Рук. Спохватился: – Хэнк, мой помощник. Меган, моя женщина.

Вот так просто.

Водитель кивнул, пробормотал что-то невнятное, что при должном воображении можно было счесть приветствием.

– Очень приятно, – вежливо сказала я.

Сдается мне, помощнику Рука я по вкусу не пришлась.

Блондин приобнял меня за талию, улыбнулся ободряюще. Дескать, босс тут все равно я, а остальные молча подчиняются.

С этим никто и не спорил.

В «Цыпочке» был аншлаг. На импровизированной сцене вовсю выплясывала цыпочка в павлиньих перьях (по мне, больше похожая на ощипанную курицу).

Завсегдатаи притихли, а вышибала даже склонил бронебойную башку.

Поридж при виде нас скривился. Не забыл он Руку прошлую встречу, не забыл и не простил. Но нацепил на лицо улыбочку и голову склонил.

– Доброго вам вечера, мистер Рук! Чего изволите?

Еще бы, попробуй не угождать, когда в бар вваливается блондин с тремя здоровенными лбами за спиной! Хорошо, если просто отметелят до полусмерти.

– Комнату, – коротко скомандовал Рук. – Ужин для меня и дамы.

Видимо, разносолами тут посетителей не баловали, раз Рук даже не спросил меню.

– А мальчики? Выпьют?

Рук только бровью повел, а Поридж уже понятливо скрылся за стойкой.

– Кстати, – «спохватился» Рук. – Тимми Ноги тут?

– Пока нет, – Поридж, пыхтя, добыл из-под стойки пыльную бутылку. – Будет точно, у нас же бои сегодня.

– Проследишь, – негромко скомандовал Рук одному из «быков» – крепких пешек для силовой поддержки.

Тот кивнул и плюхнулся за столик у окна.

Через пять минут мы оказались в уже знакомом кабинете. Поридж проявил чудеса сноровки, сервируя стол.

«Быки» остались охранять дверь снаружи. Только сначала хорошенько осмотрели комнату, а потом еще и Рук все углы чуть не обнюхал. Прошелся вдоль стен, что-то чертя на них пальцами, наконец кивнул. По-видимому, устанавливал дополнительную защиту, это уж точно не помешает.

Блондин налил нам вина, провозгласил тост: «За взаимопонимание». И посмотрел эдак хитренько.

– Согласна, представление мы разыграли в «Сотах» как по нотам, – я отпила глоток и отставила бокал.

Трезвый взгляд на вещи мне сегодня пригодится как никогда. Или наоборот, стоит напиться и, кхм, ринуться в пучину страсти? Нет, слишком рискованно. Сначала надо узнать расклад.

– Отлично сработались, – кивнул Рук. Снял пиджак, повесил на вешалку наплечную кобуру, расстегнул рубашку, обнажая загорелую шею. Еще и рукава закатал по-домашнему.

Кхм. А что у нас на ужин? Я опустила взгляд, делая вид, будто сильнее интересуюсь жарким и сырной нарезкой, чем мужчиной напротив.

Рук заговорил без понуканий, успевая и жевать, и рассказывать.

– Кратко дело тут вот в чем. Неделю назад здесь, в «Цыпочке», встречались очень большие люди.

– Тузы, – подсказала я с улыбкой. – Хотя в шахматной терминологии короли, конечно.

Рук прищурился. Постучал пальцем по губам, кивнул чему-то.

– Именно. Четверо тузов перетерли… хм, обсудили важные вопросы. Нейтральная территория, понимаешь.

– Можешь не переводить, – руки заметно тряслись, и я с трусом насадила на вилку маринованный грибочек. – Я пойму.

Блондин задумчиво жевал.

– Один мой приятель оказался засланным копом. Когда-то он спас мне жизнь – так вышло – а после я помог ему устроиться в охрану Оуэна, одного из тузов.

Хм, похоже, Рук предельно откровенен. Грех этим не воспользоваться.

– Значит, тот кристалл…

Рук блеснул глазами.

– Да. Я точно не знаю, что на нем, но особых вариантов нет. Эдди Флетчер, тот самый приятель, положил его в банк. А забрать кристалл должен был твой старый знакомый, Картер.

– Он такой же мой, как и твой! – отрезала я, откладывая вилку. Аппетит пропал.

– Не сердись, – попросил Рук негромко. – Я на взводе. Если эта запись попадет копам, мало не покажется никому. Банды полукровок только и ждут повода вцепиться нам в глотку, так что…

Он не договорил. И так понятно: будет большая резня. Выживших посадят надолго, а копы получат медали и новые погоны. Все как всегда.

Я бездумно водила пальцем по вышитому узору скатерти. Мирные ромашки с васильками почему-то казались насмешкой.

– Перестань, – он накрыл мою холодную руку шершавой теплой ладонью.

Вырываться я не стала. Подняла взгляд.

– А ты тут при чем?

– Я привел Флетчера, мне и отвечать.

Я прикусила губу. Законы бандитского мира просты, за предательство тут карают жестоко.

– Значит, ты нанял банду Билли, чтобы перехватить компромат. Так?

– Нанял Хэнк, – уточнил он, поглаживая мою ладонь, – но по моей просьбе. Остальное ты знаешь.

У меня даже голова заболела, пытаясь вместить новости.

– А куда делся сам… Эдди Флетчер, так? – спросила я зачем-то.

Вариантов ведь, на самом деле, немного.

Рук дернул щекой.

– Сбежал, – пояснил он коротко.

Невесело. Притащи он виновника пред ясны (ну, в меру выпитого) очи тузов, может для него бы все и обошлось. А так ни предателя, ни кристалла.

– И что ты будешь делать… – начала я, но он не дал мне договорить.

Обхватил мое лицо руками и крепко поцеловал в губы.

Я прикрыла глаза, впитывая такие знакомые – и незнакомые – ощущения. Колючая щетина, твердые пальцы, шипровый запах одеколона, уверенные прикосновения…

Рук отстранился нескоро.

– Не тут, – выдохнул он и с силой растер лицо.

А я дрожащими пальцами поправляла волосы, пытаясь отдышаться. Торопливо вынула зеркальце. Ну и вид! Щеки горят, губы припухли, на шее красуется засос, грудь вздымается в разрезе полу расстегнутой блузки.

– Ты очень красивая, – сообщил Рук хрипловато. – Мы непременно продолжим, сладкая. Позже.

Прозвучало почти угрозой.

Я облизнула губы, убрала сумочку и заставила себя взглянуть ему в лицо. И тут же фыркнула, разрушая напряженность момента.

– У тебя галстук в соусе.

Блондин выругался и содрал с шеи перемазанную кетчупом тряпку. В пылу, кхм, страсти он не заметил, как запачкался. Стол вообще выглядел не ахти: раскиданные приборы, перевернутые бокалы, лужица вина. Будто мы тут дрались, а не…

Я отвернулась, чувствуя, как горят щеки. Дурочка, чему смущаться? Можно подумать, я девственница!

Пока я торопливо искала нейтральную тему для разговора, Рук хлопнул коньяка – и нашел ее сам.

– В итоге у нас уже три трупа. Билли, Счастливчик Милн и Морбид.

– Думаешь, Билли и Милна убили из-за кристалла?

– Уверен, – Рук налил себе еще, но пить не стал. Качнул бокалом, поиграл желваками на скулах. – Слишком много совпадений, Меган. В банде Билли было три человека – он сам, Счастливчик Милн и Тимми Ноги. За два дня убили двоих… Нет, это не может быть совпадением. А Морри я сам просил разузнать о кристалле и той гадалке, которая могла тебе… помешать, короче. Морри мог иголку в стоге сена найти за полчаса, такой уж у него был талант. А через сутки после разговора со мной его тоже грохнули. Неспроста это, хоть что хочешь говори. Узнал он что-то, на след вышел.

– Трудно не согласиться, – в горле пересохло, и я залпом выпила вино. – Что теперь будешь делать?

– Будем, Меган, – поправил мафиози с тонкой улыбкой. – Мы же теперь с тобой в одной лодке, забыла?

– Будем, – покорно согласилась я. Не те обстоятельства, чтобы показывать норов. – Так что?

– Искать, – ответил он просто. Похлопал по карману, где ждал своего часа список Донована. – Для начала поручу своим людям немного потрясти этих. Может быть реальная ниточка. Но знаешь, что меня больше всего беспокоит?

– Что? – выдавила я, разглядывая ямочку на его подбородке.

– Главное, – повторил Рук с досадой, – что Билли и его банда понятия не имели, за чем идут. Им велено было забрать сверток. Никто не знал, и все же их перехватили. Где-то сильно «течет». Или у нас, или у копов, или… В ваших делах я понимаю мало. Мог кто-то что-то, скажем, нагадать?

Я мотнула головой.

– Да нет, не может быть. Сначала ведь как-то надо было узнать про этого внедренного копа, потом выяснить, куда он отнес кристалл, выведать точное время налета… Нет, не может быть!

– Где одно преступление, там и второе, – многоопытно сообщил Рук, постукивая пальцами по столу. Рассеянно глотнул коньяка, кажется, даже не заметив, что именно пьет. – Если гадалка согласилась «прикрыть» ограбление, то почему она не могла сделать остальное?

Я только губу прикусила. Проклятье, как же в этом всем разобраться?

Рук вздохнул, потер затылок.

В дверь тихонько постучали. Поскреблись даже, если это можно проделать кулаком.

– Босс, – донесся приглушенный голос одного из «быков». – Тимми тут. Вы велели сказать.

– Идем! – крикнул Рук. И предложил просто: – Давай на него посмотрим и поедем уже домой.

Это короткое слово – домой – как удар под дых.

– Постой! – спохватилась я. – У меня ведь Мышка.

– Возьмешь ее с собой, – он явно не видел в этом проблемы. Встал, обошел стол, поднял меня за плечи. – Меган, тебе нельзя оставаться одной, ты же понимаешь?

Еще бы я не понимала! Только и снова оказаться в клетке не хотелось. От воспоминаний к горлу подкатил ком, я задрожала.

– Что? – встревожился Рук. Легко встряхнул меня. – Меган, что такое?

– Н-ничего, – выдавила я, борясь с паникой. – Пройдет.

На мгновение блондин растерянно замер, потом прижал к себе покрепче – макушкой я доставала ему как раз до подбородка – и стал мерно поглаживать по спине.

– Ш-ш-ш, все хорошо. Все в порядке.

Как горсть льда за шиворот. Отвратительно быть слабой! Еще хуже – эту слабость показать.

– Я в норме, – заявила я, отстраняясь.

Рук отпустил меня без возражений. Присел на угол стола, чудом не угодив в лужу вина. Надел кобуру, вынул портсигар, щелкнул зажигалкой.

– Знаешь, – проговорил он между двумя затяжками, – ты похожа на ребус. Сплошные загадки.

Я заставила себя улыбнуться. Обернула вокруг шеи шарф, пряча засос. «Метка» Рука жгла кожу.

– Тогда уж на пасьянс.

И посмотрела ему в глаза. Сумеешь сложить?

Рук медленно улыбнулся. Прищурил яркие глаза.

– Люблю риск!

***

В зале «Цыпочки» бурлило людское море – хмельное, веселое и азартное. Меж столиков пробирался букмекер, принимавший ставки на предстоящие бои. Он приподнял шляпу, приветствуя Рука.

– Мы начнем через час, – сказал он с намеком.

– Не переживай, Дэнни, мы скоро уходим, – Рук усмехнулся, пожимая его ладонь.

Букмекер кивнул и, отсалютовав блондину, вновь нырнул в пучину азарта.

Бандиты пили, закусывали, прямо тут лапали девиц, перекрикивали друг друга, похваляясь своими делишками. В воздухе висели табачный дым и сочный мат. Оркестр наяривал что-то задорное.

В центре зала самозабвенно отплясывал парень. Лицо его – скуластое, диковатое, с большими раскосыми глазами – удивляло хищной кошачьей красотой. И поразительная пластика! Казалось, в этом длинном теле нет ни единой косточки. Он танцевал, прищелкивая пальцами и отстукивая ритм подошвами ботинок. Ему многие хлопали, и танцор крутился волчком, звонкой дробью отбивая такт. При виде него ноги сами просились в пляс.

– Видишь того парня? – дыхание Рука щекотнуло ухо. – В зеленом? Это и есть Тимми.

Я только кивнула.

И не выдержала:

– Почему букмекера волновало, когда ты уйдешь?

– Я ведь блондин, – мафиози чуть дернул уголком губ, обозначая улыбку. – Могу влиять на все живое, помнишь?

– То есть он думал, что ты смухлюешь?

– Никому не нужны лишние разговоры. А теперь тсс. Потанцуй со мной, Меган.

Быструю мелодию сменило тягучее танго. Сладкое, как патока, и горькое, как кофе без сахара. Шаг, поворот, наклон… Щеки горят от откровенных поз. Собственное дыхание – прерывистое, бурное. Глаза Рука – лихие, блестящие азартом и предвкушением. Его руки, сминающие ткань платья.

Музыка оборвалась звонким крещендо. И мы замерли напротив, касаясь друг друга бедрами, переплетя пальцы.

– Я хочу тебя, сладкая, – шепнул Рук севшим голосом.

Это сложно не заметить, когда он так прижимается. А собственную реакцию не заметить еще сложнее.

Проклятье! Не хватало потерять голову.

Я прикусила губу и напомнила:

– Тимми.

Рук на мгновение прикрыл глаза. Отстранился.

– Тебе нужно с ним поговорить?

Уже совсем иной тон, сухой и деловитый.

– Хватит пары фраз.

Он кивнул и уже привычно взял меня за локоть.

– Идем.

Тимми сидел один. Ел – жадно, жмурясь от восторга, громко стуча ложкой. Не видна в нем скорбь по друзьям, как ни крути.

– Привет, Тимми! – бросил Рук, остановившись у его столика. «Быки» почтительно ждали в сторонке.

– А, мистер Рук! – Тимми отсалютовал бокалом пива. – Будете что-нибудь? Я угощаю. За помин души, так сказать.

– Мы на минутку, – отмахнулся Рук. – Новостей никаких?

– Да какие тут новости? – пожал плечами шатен. – Билли копы как забрали, так и ни гугу. Мамке его хоронить не дают, что-то там про следствие втирают. Счастливчика тем более, да у него и родни-то нет.

Рук бросил на меня короткий взгляд. Я молча опустила ресницы. Что надо – запомнила. Вблизи – и не в танце! – Тимми уже не казался таким красавцем. Сразу замечаешь и траурную каемку под ногтями, и щель между передними зубами, и родинку на щеке, и стойкий запах пива. Ох, не первый это бокал! Каштановые волосы взъерошены, карие глаза блестят диковато и яростно.

Интересный тип этот Тимми – не угадаешь, рассмеется или палить начнет. Как карта ляжет.

– Ладно. Свистнешь, если что. Бывай, Тимми.

Рук махнул Пориджу, нацеживающую очередную кружку пива. Мы гуськом – двое «быков» впереди, мы с Руком в середине, один сзади – двинулись к выходу.

Волна свежего воздуха с улицы. Уф, как хорошо! Дверь захлопнулась, отрезая гам, смех, гул музыки.

Тишина ударила по ушам – и разлетелась на осколки от грохота выстрелов.

Как в замедленной съемке.

Один из «быков» впереди без вскрика осел на ступеньки. Вместо затылка у него было кровавое месиво, из которого торчали белые обломки костей.

Чей-то крик: – «Ложись!»

Блондин повалил меня на крыльцо, причудливо разукрашенное брызгами крови и кусочками мозгов.

Я зажала ладонями рот, мучительно борясь с тошнотой. И паникой, понукающей бежать, бежать!..

Рук и его люди, укрывшись за ближайшим автомобилем, отчаянно палили куда-то в темноту. Ответные выстрелы выбивали кирпичную крошку. Треск пуль, запах пороха и крови.

Вот заорал от боли кто-то из «чужих» бандитов. Громко хлопнула дверь. И на крыльцо выскочил Поридж с пистолетом-пулеметом. С воплем: «А-а-а, суки позорные!» он открыл огонь. Недалеко, в паре кварталов, завыла полицейская сирена.

И атака захлебнулась.

Бандиты попрыгали в машину и газанули с места. Очень уж им не хотелось попасть между молотом и наковальней. Взвизгнули шины, Поридж дал очередь вслед, но автомобиль, вихляя и свистя воздухом сквозь разбитые окна, рванул прочь.

А на блестящей после недавнего дождя мостовой остались желтые листья, пятна крови, россыпь битого стекла… и труп «быка».

– Босс, один из этих в подворотне, – доложил уцелевший охранник. – Подстрелили, но вроде живой.

Он ткнул пальцем в сторону, куда не доставал свет чудом уцелевшего фонаря.

– Забери его! – коротко скомандовал Рук. – Увозите быстро, пока копы к рукам не прибрали.

Тот кивнул и утопал исполнять.

Он присел передо мной на корточки:

– Сладкая, ты как?

– Н-нормально! – только отчего зубы так стучат? – К-кто это был?

– А вот это мы сейчас выясним, – пообещал мафиози. Очень, очень зловеще. С Донованом он явно ломал комедию. Не нужно Руку рожи корчить и за пистолет хвататься, он и так может напугать до ус… до истерики.

– Пытать будешь? – ляпнула я зачем-то. Это все стресс!

– Меган, – поморщился он, – я ведь не мальчик из церковного хора. Поридж, забери ее, напои чем-нибудь покрепче. И молчок, понял?

Он толкнул меня к бармену, который крепко ухватил меня одной рукой, деликатно отставив в сторону вторую, с оружием.

– Пойдемте, мисс, – бармен с грацией слона протопал в бар, практически неся меня за собой.

А позади взвыли сирены. Вечер окончательно перестал быть томным…

***

В «Цыпочке» по-прежнему пили, веселились, танцевали. Никто ничего не видел и не слышал. Во всяком случае, так скажут полиции.

Бармен перебрался за стойку, запихнул под нее оружие и вынул графин. Плеснул в стакан на три пальца и поставил передо мной.

– Вот, мисс. Выпейте.

Я присела на высокий стул напротив. Скинула изгвазданное чем-то неаппетитным пальто. Сомневаюсь, что его удастся отчистить. И хоть это не самая большая потеря, все равно чудесную бежевую вещицу было жалко до слез. Еще и чулки на коленке разодраны!

Так, успокоиться! Если потеряю голову, хуже будет. Держи себя в руках, Меган Вон!

Я понюхала выпивку. Слезы на глаза наворачивались от одного запаха. Но меня по-прежнему колотило, поэтому я задержала дыхание и проглотила залпом. Брр!

– Спасибо! – поблагодарила хрипло. Толстяк только плечами пожал. – Вы… хм, очень храбро поступили.

Он вдруг фыркнул.

– Храбро? Да хрена с два. Просто если этого ублюдка Рука прикончат у меня на пороге, мне тоже не жить.

Поридж подался вперед и понизил голос:

– Мой вам совет, мисс. Держитесь от него подальше.

– Спасибо, – кивнула я. За добрые советы стоит благодарить, даже если они запоздали.

Тут чей-то пьяный голос потребовал «еще клятого виски», и бармен отвлекся.

Я разглядывала зал. Со мной избегали встречаться взглядами, хоть и посматривали – исподтишка. Оставалось слушать музыку и гадать, когда я доберусь домой…

– Вот, – передо мной лег конверт. – Посмотрите на это, мисс.

Заплывшее жиром лицо Пориджа было серьезно, а глаза смотрели неожиданно внимательно.

Я пожала плечами и вытряхнула десятка два газетных вырезок. Статьи о грабежах и бандитских разборках, все датированы пятью-семью годами раньше.

– Что это? – я подняла взгляд на бармена.

Он оперся ладонями о стойку, облизнул губы. И признался глухо:

– Когда-то меня звали Малыш Цукер, и был я красавчиком, каких поискать. Не верите?

– Э-э-э, – протянула я с сомнением.

Поридж ткнул похожим на сардельку пальцем в портрет на пол газетного разворота. «Малыш Цукер, – гласила подпись, – самый крутой и злой из пешек Смита».

Определенное сходство с Пориджем прослеживалось, но… Может, случайность?

– Не верите, – толстые губы дернулись в слабом подобии улыбки. – Никто не верит. Я такой и был, крутой и злой, вообще ничего не боялся. А потом перешёл дорогу одному… блондину. И стал горой сала. Так что бегите от них подальше, мисс. Иначе пожалеете.

– Спасибо, – повторила я.

Не говорить же, что так и собиралась поступить?

Бармен вдруг напрягся. Отодвинулся.

– Босс велел отвезти тебя домой! – тяжело сказали за моей спиной. Голос глухой, смутно знакомый.

Я медленно обернулась. Точно! Хэнк, помощник Рука, собственной хмурой персоной.

– Да? А полиция не против?

Копы все еще суетились снаружи и даже не совались в «Цыпочку». Видимо, здраво рассудили, что свидетелей тут не найдут.

Он ожег меня неприязненным взглядом и сунул руки в карманы. Большой, взъерошенный и недовольный.

– Босс сказал о тебе не трепаться. Так что ты тут вроде не при делах.

С какой стати он ко мне так предвзят? Хотя какая разница? Я не золотой слиток, чтобы нравиться каждому гангстеру.

– Поехали, – вздохнула я. С сомнением покосилась на свернутое пальто и решила не надевать. Как-нибудь доберусь до машины, тут всего-то несколько шагов.

– В чем дело? – спросил Хэнк с раздражением. – Одевайся. Босс велел поторопиться.

Я молча развернула одежду, покрытую неаппетитными пятнами.

Он пожевал губами и быстро стащил с себя плащ.

– Надень. Замерзнешь.

Я покосилась на одежду, в которую могла бы завернуться вдвое. И не взяла.

– Не хочу привлекать внимание.

– Ладно, – буркнул он.

И вдруг притянул меня за руку поближе. Сдвинул набок шляпку, расстегнул верхние пуговицы на платье, с брезгливым видом мазнул пальцем по губам, небрежно стирая помаду.

Я онемела.

Хэнк нахмурился, пробормотал:

– Ладно, сойдет.

И прижал меня к себе.

– Отпустите! – я рванулась, но мужчина даже не шевельнулся.

Только разомкнул поджатые губы и объяснил нехотя:

– Изобрази местную девку. Вроде я тебя снял. Тогда вопросов у копов не будет. Лады?

Подумав, я нехотя кивнула. В самом деле, помощника Рука копы наверняка знают в лицо. Не стоит вызывать подозрений.

– Здесь есть черный ход? – спросила я Пориджа со слабой надеждой.

Тот только рот открыл, как встрял Хэнк.

– Его тоже перекрыли. Идем уже!

И чуть ли не поволок меня прочь.

***

Дом встретил меня холодом и скрипом ставен. Я что, не закрыла окна?

Я швырнула испорченное пальто на пол, бросила на столик шляпу и сумку. И позвала:

– Мышка! Мышка, ты где?

Тишина была мне ответом. Тишина и холод. Точно, не закрыла! Вон как сквозняк свистит. Хорошо хоть на окнах решетки.

Захлопнуть створки, включить отопление… Хотя зачем? Рук ведь хочет, чтобы я перебралась к нему! Так что от аренды дома придется отказаться. Впрочем, я в любом случае вряд ли сюда вернусь.

Я попробовала снова:

– Мышка! Выходи, это я.

Она не отозвалась. То ли по кошачьему обыкновению забралась куда-то в шкаф и уснула, то ли… Я отогнала мысль, что она могла выбраться на улицу. Города она побаивалась, из дома выходила только в крайнем случае. И правильно, здесь слишком много машин – и людей! – чтобы одинокая кошка была в безопасности.

– Мышка! – крикнула я, запаниковав.

Ни звука, только гудит натужно газовый котел.

Так. Успокоиться!

Я опустилась на кухонный табурет, обхватила себя руками за плечи. И позвала уже иначе, не голосом: – «Мышка! Иди сюда, мелкая!»

Что-то внутри дрогнуло, натянулось. И с громким: «Мя-я-я-у!» с антресолей в коридоре скатился комок черного меха. Хотя не совсем черного – паутина и пыль сделали Мышку серой.

Не слишком хорошая из меня хозяйка.

Кошка рванулась ко мне, и я присела на корточки. Погладила грязную шерсть, укорила:

– Ты зачем так испачкалась?

– Мрр! – она ткнулась лбом прямо в дырку на чулке. Лизнула царапину, которую я на адреналине даже не замечала.

Я погладила загривок, пушистые ушки… и, схватив Мышку в охапку, притиснула к груди.

– Не делай так больше! Я испугалась.

Она мурлыкнула укоризненно и щекотно коснулась усами кожи в вырезе расстегнутой блузки.

Это привело меня в чувство.

– Мне нужно переодеться. Потом собрать вещи и… наверное, помыться.

Я вдруг неожиданно даже для себя хихикнула. Мы с Мышкой друг друга стоили. Срочно купаться! Благо, чемодан так и стоял не разобранным, я распотрошила только сумку с самым необходимым.

Сначала насыпать еды Мышке, сложить деньги и документы в ридикюль, сбросить провонявшую порохом и кровью одежду…

И с наслаждением нырнуть под струи обжигающе горячей воды.

Как же хорошо! Я наконец согрелась, прошел озноб, и перед закрытыми глазами больше не вставал развороченный затылок «быка». И запах – навязчивый запах крови и пороха – тоже исчез.

Молочно-медовый аромат мыла, мягкость пены и жесткость мочалки, тепло и покой. Маска, кремы, бальзам для волос…

И как удар под дых. Проклятье!

Я оперлась руками о кафель и посмотрела на свое отражение в запотевшем зеркале. Что я делаю? Собираюсь завести интрижку с гангстером, который прямо сейчас может пытать человека?..

Нет, не человека. Бандита, который старался нас убить. И если Рук не прищучит нападавших, кто-нибудь попробует снова. В волчьей стае – волчьи повадки, не так ли?

Как же я от этого устала!

Я уже безо всякого удовольствия закончила приводить себя в порядок. Закуталась в халат, обернула голову полотенцем, толкнула дверь в комнату… Откуда так тянет дымом?! Забыла что-то на плите? Да нет же, я вообще ничего не готовила!

Истошный мяв Мышки из коридора. Я рванулась вперед, дернула ручку. И тут же прикрыла нос рукавом халата – вонь паленого стала сильнее.

Кошка, вздыбив шерсть, вопила на одной ноте. В зеленых глазах плескался ужас. Мышка вцепилась в полу халата и настойчиво дернула меня к лестнице. Гарью тянуло оттуда же, и еще… внизу слишком светло. И это совсем не похоже на электричество.

Пожар? От страха свело живот. Бежать!

– Подожди. Сейчас!

Я метнулась обратно. Взгляд лихорадочно блуждал по комнате. Вода? Нужно больше воды!

Проклятье, какая еще вода? Надо вызвать пожарных, но телефон там, внизу!

Я до боли прикусила губу, чтобы совладать с ужасом. Огляделась вокруг, заметила оброненное полотенце. Нужно его намочить!

Это заняло всего несколько секунд. Панические вопли Мышки подстегивали кнутом. Я подхватила ее на руки, притиснула к груди. В последний момент сдернула со стула сумочку. Чемодан? Нет, не унесу.

Я прижала мокрую ткань к лицу и бросилась вниз…

На первый этаж я скатилась почти кубарем. Паника гнала вперед. Паника – и Мышка, которая в ужасе цеплялась за меня когтями и орала, не переставая.

Огонь уже подбирался к лестнице, жадно глодал ковер в холле.

Дым, языки пламени, разбитое окно. Треск огня на кухне. Запах паленых вещей, горящих тряпок и дерева. Резкая бензиновая вонь…

Кашляя, я дернула засов на входной двери и почти вывалилась на крыльцо.

В заботливо приготовленную ловушку.

– Ага! Попалась!

Меня ухватили с двух сторон, дернули так, что от боли я вскрикнула. Мышка с обиженным «мяяяяяу!» полетела вниз. Зашипела, яростно выгнув спину.

– Пошла вон, тварь! – один из мужчин наподдал ей под мягкий живот. Мышка отлетела в сторону от фонаря и затихла.

Что с ней?! Жива?

Со мной тоже не церемонились. Больно заломили локти, толкнули на колени, прямо на грязную брусчатку.

Двое мужчин, лиц не разглядеть – низко надвинутые шляпы, поднятые воротники, под плащами оружие. Только это не похоже на ограбление…

– Что вам нужно? – запаниковала я. – Отпустите!

Тот, что слева, просто расхохотался. Ну а тот, что справа, пребольно цапнул меня за волосы, заставляя откинуть голову.

– Что, ведьма, ничего не можешь сделать, а?

Я задрожала. Этот голос!

– Бэйкер?

– Сэмюэл Бэйкер к вашим услугам, мисс! – издевательски поклонился «правый». – Можешь звать меня Сэмми, пока я твоему ротику получше дела не найду.

И с вожделением уставился в глубокий вырез халата.

– Давай быстрее! – занервничал «левый». – Потом потешишься. Сейчас соседи набегут и легавые. Тащим ее в машину.

– Да ну, тут никому до других дела нет, – возразил Бэйкер, но дернул меня вверх и поволок к черному седану.

– Но на пожар выскочат! – заявил второй.

Его я тоже узнала – Джеймс Колхаун. За рулем наверняка Дэвид Фейн, эта троица всегда была неразлучна.

Как в кошмаре. Кошмаре, что снился мне долгие семь лет. Темнота, расцвеченная отблесками пожара. Блестящая от воды мостовая. Усиливающийся дождь. И бандиты, которые так долго меня искали.

Где-то в отдалении загрохотал гром, и я очнулась.

Понимание ударило молнией. Они же меня убьют! А сначала всласть поиздеваются.

Я пиналась, кричала, кусалась… Пока от удара в живот не полетела в сторону. От боли я ослепла, как сквозь вату слыша крики.

– Эта сучка мне чуть глаза не выцарапала! – плаксиво жаловался Колхаун, тощий коротышка со смешным вздернутым носом. В школе над ним все издевались, зато когда мальчишка прибился к одной из банд, его обидчикам пришлось несладко.

– Кончай ее! – потребовал третий голос. Это водитель выбрался дружкам на подмогу. – Времени нет играться. Нам же главное, чтоб ведьма сдохла и проклятие спало!

Где-то захлопали ставни, послышался визгливый женский голос, требующий от мужа немедленно вызвать пожарных. Очнулись, дорогие соседи!

Хотя на помощь мне все равно никто не бросился.

Бэйкер – бывший боксер-тяжеловес – сунул руку под плащ. В кулаке его тускло блеснул ствол, но бандит все еще колебался. Не хотел отказываться от приятных планов.

Я сидела прямо в луже, хватая ртом воздух. И с тоской понимала, что все.

– Не, вдруг не сработает? – он шагнул ко мне, опустив револьвер.

– Да быстрее уже! – Колхаун откровенно запаниковал и тоже сунул руку под плащ. Он оглядывался нервно, а от звука пожарной сирены крупно вздрогнул.

Бэйкер ухмыльнулся. Наклонился, чтобы меня схватить.

– Не дергайся, цыпочка, не буду я тебя убивать… сразу!

Я попыталась отползти. Закричала. Безнадежно!

Бандит еще шире оскалился… И к нему бросилась черная тень.

От неожиданности Бэйкер взвыл и чуть не выронил револьвер. Что-то маленькое ловко вскарабкалось по его штанине, перебралось на спину.

Отчаянно сквернословя, он попытался стряхнуть существо, похожее на мокрую облезлую крысу. Дернулся.

Револьвер бабахнул, и я сжалась. Пуля ушла в «молоко». Тень на загривке Бэйкера грозно зашипела, взмахнула лапой… и он без звука рухнул наземь.

Где-то в подворотне заорали неразборчиво, взвизгнули шины. Но мир сузился до пятачка мокрой брусчатки под фонарем. До тела, лежащего на мостовой, раскинув руки и ноги.

А Мышка – похоже, невредимая, только вымокшая насквозь! – взвилась. Перескочила на капот автомобиля, выгнула спину и грозно зашипела. Шерсть встопорщилась иглами.

Живой сгусток тьмы с пылающими красным глазами.

Все словно замерло. Оцепенели бандиты, перестала визжать какая-то нервная соседка, потускнел фонарь, грозя вот-вот погаснуть. И даже пожар немного стих.

От Мышки во все стороны тянулись антрацитово-черные нити, зловеще поблескивали в отблесках грозы.

Кошка – а кошка ли? – ощерилась, как-то странно дернула лапкой.

Нервный Колхаун словно через силу вынул револьвер. Его била дрожь, по лицу стекали слезы вперемешку с каплями дождя. Руку даю на отсечение – сейчас он шагнет вперед, споткнется и… Глупая случайная смерть.

– Нет, Мышка! – отчаянно крикнула я. – Не убивай их! Не надо. Ты слышишь, Мишель?

Достучалась. Черное сияние вокруг поутихло.

И сквозь ватную тишину в ушах донесся чей-то испуганный голос.

– Мисс Вон, вы как? Мисс?

Меня подняли, аккуратно встряхнули, даже по щекам осторожно похлопали.

В лицо заглянул бледный, как привидение, смутно знакомый мужчина.

Привидение? Я вдруг захихикала, все громче и громче. По лицу текли слезы, с мокрого халата капала вода, я дрожала от холода. И все никак не могла успокоиться.

– Мисс, нас прислал босс. Мы охранники мистера Рука, помните?

– Да хватит с ней миндальничать! – раздраженный голос Хэнка послышался совсем близко. Щеку обожгла хлесткая пощечина. – Ну, так лучше?

– Л-лучше, – выговорила я с трудом, обхватывая себя руками.

Держись, Меган Вон! Скоро это все закончится, и мы уедем далеко-далеко. И психовать буду потом, в безопасном месте.

– Уф! – выдохнул охранник с таким искренним облегчением, что я слабо улыбнулась. – Хорошо, что вы того… пришли в себя.

– А то босс нам яйца бы оторвал, – вполголоса заметил кто-то сзади.

– Да мы ж только подъехали! Тут мистер Хэнк один был, – зачем-то начал оправдываться другой.

Помощник Рука нахмурился, скомандовал отрывисто:

– В машину ее! Едем домой.

И потер набухающую на лбу шишку. Похоже, его вырубили заранее, чтоб не мешал.

Меня крайне деликатно взяли за локоть. Я шагнула за охранником, и только тут спохватилась.

– Там же Мышка! Нужно забрать мою кошку.

– Так кошка или мышка? – спросил кто-то.

– По-моему, это вообще какая-то потусторонняя тварь, – буркнул другой.

Я резко обернулась, не обращая на них внимания. Мышка плелась ко мне из последних сил, на подгибающихся лапках.

В стороне вязали Колхауна и Фейна. Они даже не пытались сопротивляться и вообще выглядели какими-то… пришибленными, что ли? Хотя их можно понять.

Я подхватила на руки Мышку. Прижала к груди. Поправила на плече чудом уцелевшую сумочку – все, что осталось из моих вещей! – и простучала зубами:

– Едем!

Мне на плечи накинули чей-то пиджак. Почти на руках отнесли к машине.

Водитель газанул с места, навстречу приближающимся фарам пожарных машин. Расщедрилось муниципальное управление, целых три «водовозки» выслало!

Хотя это уже вряд ли особо поможет, разве что не даст огню перекинуться на соседние дома. Тут и погода на руку – дождь лил стеной.

Мы уезжали, не оглядываясь. Гудел мотор, брызгала вода из луж, веером окатывая тротуары, перебрасывались репликами охранники.

А позади слышались крики, завывание сирены и словно отдаленные выстрелы. Это с громким треском лопалась черепица.

Я крепче прижала к груди осоловевшую Мышку.

Прекрасно! Теперь мы с ней еще и погорелицы.

Дела все лучше и лучше.

***

Особняк Рука с виду ничем не отличался от других. Аккуратная улочка, ухоженные газоны, яркие фонари. Интересно, как мафиози удалось обосноваться в этом респектабельном районе? Тем более парии, блондину. Они ведь даже землей владеть не вправе.

Хотя что это я! Деньги решают все.

Мы сумели произвести фурор. Парень, который открыл дверь, только глаза вытаращил.

– Где босс? – буркнул Хэнк.

Парень молча ткнул пальцем себе за спину.

Хэнк кашлянул. Рук обернулся. И застыл.

Представляю, как я выглядела! Одета в грязный халат, тапочки и пиджак с чужого плеча. Мокрые волосы свисают космами. На локте сумочка – мой единственный скарб, на руках нахохлилась мокрая кошка.

– Что случилось? – спросил он вроде бы негромко, но Хэнк заметно струхнул.

– Мы отбили нападение, босс!

Я усмехнулась этому «мы». Мое спасение было скорее заслугой Мышки.

– Кто? – короткое слово упало камнем.

Уточнения не потребовались.

– Люди Бишопа, босс. Разбили окно на кухне, бросили бутылку с бензином и подожгли. Хотели ее выманить.

Похоже, пленных уже успели наскоро допросить.

– Свяжись с ним! – велел Рук отрывисто.

И я поняла, что мои неприятности только начинаются. Возражать? Вряд ли он послушает.

Рук уже повернулся ко мне:

– Тебе нужна горячая ванна. Стив покажет. Я скоро приду.

Я только кивнула и побрела за парнем.

Уф. Надеюсь, Рук не планирует сегодня постельных подвигов? А то я засну в процессе…

Оказалось, что я себя переоценила. Заснула я раньше. Выкупалась – опять! – съела что-то, выпила горячего вина. И буквально рухнула в постель, чувствуя, как тяжелеют веки. Мышка тихо посапывала в кресле.

Ну и денек!

Белье пахло Руком – знакомый горьковатый аромат щекотал ноздри. Я обняла подушку и вырубилась.

Разбудили меня осторожные прикосновения. Кто-то гладил мои плечи, бедра, запястья. Я дернулась.

– Ш-ш-ш, это я, – от негромкого голоса Рука я замерла, как испуганный кролик.

Облизнула губы и выдавила:

– Знаешь, я… не могу сегодня.

Он тихо рассмеялся. От его рук исходил жар.

– Сладкая, зачем мне бревно? Мы еще успеем этим заняться. А пока я просто немного тебя полечу. Расслабься.

Легко сказать, расслабься! Все мои вещи остались в сгоревшем доме, халат годился только в мусорку, так что спать пришлось лечь голышом. На гангстере одежды было немногим больше, так что ситуация, прямо скажем, пикантная…

Рук сдержал слово. Даже лапать особо не стал, разве что перецеловал все синяки на моей шее, животе и запястьях. Отметины на коже стремительно рассасывались, и по моему избитому усталому телу разливалось приятное тепло и легкое покалывание.

Когда «лечебные процедуры» закончились, я уже была не прочь и продолжить, хотя глаза по-прежнему слипались.

Рук только подгреб меня к себе ближе, набросил одеяло и велел:

– Спи!

Сплю…

***

Проснулась я ближе к полудню. Давно не чувствовала себя такой отдохнувшей! Вот она, магия блондинов.

Я чуть покраснела, припомнив окончание вчерашнего вечера. В постели я была одна, и, похоже, давно. А жаль.

За окном клубился туман, хмурое небо с низкими тучами обещало вот-вот пролиться дождем. В спальню не доносилось ни звука, словно дом и улица вымерли… или хозяин не пожалел денег на отличную звукоизоляцию. А может сам наколдовал.

Я еще немного повалялась. Вылезать из-под одеяла не хотелось, но от голода уже сводило живот. Придется идти на поиски еды. Вот только в чем? Не щеголять же в чем мать родила!

Впрочем, на кресле обнаружился заботливо приготовленный халат. Чуть великоват, но на первое время сойдет. Интересно, чей он? Я понюхала мягкую ткань, но пахла она стиральным порошком и свежестью. Мои тапочки стояли рядом с дверью, чистые и еще чуть влажные.

Мышка по-прежнему дрыхла, и я погладила ее по пушистой голове. Она перевернулась, подставляя пузо, но глаза так и не открыла. Соня!

Я повернула дверную ручку. Так, что у нас тут? Ночью я толком не осмотрелась – валилась с ног от усталости и нервотрепки. Но вроде бы там не коридор, а жилая комната.

Так и есть! Что-то вроде кабинета: книжные шкафы, письменный стол в нише, диван с креслами у окна.

Войдя, я сразу услышала знакомый чуть дребезжащий голос – память о поврежденном когда-то горле. Голос, который снился мне целых семь лет.

Я замерла, словно парализованная. Неужели Рук меня сдал?! Паника накрыла волной. Бежать!

Поздно. Меня уже заметили. Рук улыбнулся, его гость резко обернулся.

Теперь я смотрела в глаза своему самому большому страху…

Рук наблюдал за нами с интересом.

– Я так понимаю, представлять вас не надо? – протянул он лениво. – Меган, не стой там. Иди сюда, сладкая.

Я словно под гипнозом шагнула вперед. Еще шаг, еще.

Гость поднялся мне навстречу.

– Доброе утро, мисс Ван Найт.

– Лучше Вон. Теперь меня зовут Меган Вон.

Когда-то в моем свидетельстве о рождении значилось двойное имя – родители никак не могли договориться, как назвать дочку. Папа звал меня Китти, а мама умерла слишком рано, чтобы я успела привыкнуть к «Маргарет».

Зато потом всего-то нужно было аккуратно вытереть хвостик, исправив «а» на «о», и добавить дефис. Никто не удивлялся, что я предпочитаю сокращать «Кейтлин-Маргарет Вон-Найт» до нормального «Меган Вон». Еще и сочувствовали, каково жить с таким имечком.

– Лады, – покладисто согласился гость. – Рад вас видеть, мисс Вон. Вы очень изменились.

Я усмехнулась. Еще бы!

– Не могу ответить тем же, мистер Бишоп. – сказала я сухо. – Это я насчет радости.

– Меган, – в голосе Рука слышалось предостережение.

Я перевела взгляд на него.

– Что? – и брови подняла. Пропадать, так с музыкой. – Ты решил отдать меня Бишопу, милый?

Последнее слово прозвучало с издевкой.

Рук прищурился, а Бишоп хмыкнул и вернулся в кресло.

– С характером, – усмехнулся он. – Одобряю, братец Рук.

– Обойдусь без твоего одобрения, – буркнул тот, но беззлобно. – Меган, иди сюда. И не бойся, никому я тебя не отдам.

Он похлопал по дивану рядом с собой.

Колебалась я недолго. Смысл уже дергаться? Все равно влипла по самые ушки.

Я села, взяла со столика чистую чашку и налила себе кофе. А потом круассан цапнула. Вгрызлась в еще теплую выпечку. М-м-м, вкуснятина!

Рук глубоко вздохнул, приобнял меня.

– Так что вас привело… сюда? – поинтересовалась я, облизнув пальцы.

Слишком устала бояться.

Бишоп нахмурился, сжал губы. Красавчик, если не обращать внимания на следы старых травм – пару раз подправленный нос и когда-то свороченную набок челюсть.

– Хочу извиниться, – ответил он. Взъерошил короткие белые волосы, признался глухо: – Мои люди ослушались приказа. Это моя вина.

– Ослушались? – не поверила я.

Если перед кем подчиненные и ходили на задних лапках, так это перед мафиози Бишопом. В своем Тансфорде он был большой шишкой, самой крупной рыбой в маленьком пруду. Хотя, по правде, не таком уж и маленьком.

Бишоп помрачнел, отвернулся. Кому охота потерять лицо из-за самовольных пешек?

Выходит, он фактически пальцем в меня ткнул, мол, не трогайте такую-то, которая живет там-то? Круче было только мишень нарисовать.

– Милая, не заводись, – Рук заправил рыжую прядь мне за ухо, мимоходом погладив шею. – Мы с братцем Бишопом уже перетерли и договорились.

А мнение одной беглой рыжей, значит, во внимание не принималось. Ну-ну.

Бишоп вынул сигареты. Прикурил и откинулся на спинку кресла. Он наблюдал за мной из-под полуопущенных век.

Рук тоже начал дымить, заставив меня поморщиться.

Я залпом допила кофе и спросила напрямик:

– Значит, мистер Бишоп, вы больше не будете меня искать?

Он дернул щекой, уловив намек.

– Поверьте, мисс… Вон. Если бы вас искал я, то нашел бы.

Спокойная уверенность в его словах заставила меня напрячься. А блондин продолжил тем же ровным тоном:

– Вы бегали от моих пешек. Мне-то вы зачем, а?

И выпустил клуб дыма.

– Отомстить моему отцу? – предположила я.

Он лишь фыркнул.

– А смысл? Ван Найт уже за все расплатился. До вас, мисс, мне дела нет. Доступно?

– Более чем.

Я наконец вздохнула с облегчением.

– И еще, мисс, – продолжил Бишоп, покачивая ногой, – говорят, мои люди ваши вещички спалили. Купите там себе, что надо, а счета пришлите мне. Лады?

– Эй! – вмешался Рук, не дав мне и рта раскрыть. – Своей женщине я сам все куплю.

Я посмотрела, как мужчины бодаются взглядами, и благоразумно промолчала.

Рук продолжил, не меняя тона:

– А бабки за обиду выплатишь лично Меган. Понял, братец Бишоп?

Бишоп пожал плечами.

– Как скажешь. Наличка устроит?

– Вполне.

Бишоп почесал нос.

– Что еще? А, пешек моих отдашь?

– Что ты с ними сделаешь? – спросил Рук лениво.

– Зубы выбью. И так, по мелочи, – с жутковатой обыденностью пообещал Бишоп. Заметил, как я передернулась, и объяснил спокойно: – Я сказал вас не трогать. А они сделали вид, что мое слово дерьма не стоит. За такие вещи нужно отвечать.

– Твои люди – твои проблемы, – согласился Рук. – Забирай.

Бишоп благодарно кивнул.

Вдвоем они надымили так, что у меня заболела голова.

– Рада, что разобрались, – сказала я спокойно, поднимаясь. – До свидания, мистер Бишоп.

А лучше – прощайте.

Губы мафиози дрогнули в легкой улыбке, словно он прочитал мои мысли.

– Рад был повидаться, мисс.

– Сладкая, ты куда? – окликнул Рук.

Я дернула плечом:

– Для начала хочу позавтракать. И мне нужно купить хоть какую-то одежду. Не буду же я все время ходить в халате!

Глаза Рука блеснули. Он притянул меня к себе на колени, шепнул на ухо:

– Без ничего тебе лучше… Но я распоряжусь.

Бишоп старательно разглядывал стену, попыхивая сигаретой.

– Еще мне нужны карты, – вспомнила я, стараясь не замечать, как Рук по-хозяйски поглаживает мое бедро.

Он приподнял бровь.

– Какие-то особые?

– Обычные. Любая колода, хоть игральная.

– А я слышал, нельзя гадать, если колодой хоть раз сыграли, – не выдержал Бишоп.

Неужели еще один блондин заинтересовался гаданиями? Донован мне голову оторвет!

– Глупости, – бросила я коротко.

Моя сила – во мне. Карты только средство ее проявить.

– Как скажешь. Подожди в спальне, ладно? Мы пока кое-что обсудим.

– Хорошо, – я поднялась, придерживая полы халата.

Коротко кивнула и сбежала.

И только оказавшись за надежной дверью спальни, поняла, что меня колотит дрожь. Проклятье! Не стоило в это ввязываться.

Но был ли у меня выбор?..

***

Я не заметила, как он вошел. Валялась на кровати и гладила урчащую Мышку. И думала, думала, думала. Может, это и выход!..

Рук опустился на постель. Перевернулся набок, подпер голову рукой. Мышка оказалась между нами.

– Они говорят, что ты их прокляла. Те двое.

От него пахло пеной для бритья, кофе и табаком.

Я посмотрела ему в глаза.

– Глупости.

Он хмыкнул.

– Они так не считают. Взахлеб рассказывали, как ты им пожелала всяких неудач. И как после того все пошло кувырком.

Я нахмурилась.

– Да ничего я им не делала! Наговорила в сердцах, вот и все.

– Ну, они это всерьез приняли… Кстати, за что ты их так?

– А они не сказали? – я попыталась улыбнуться. Наверное, вышло жалко.

Мышка ткнулась холодным носом мне в ладонь, лизнула шершавым языком. Я потрепала ее за ухом.

– Да я не особо спрашивал, – Рук прищурил ярко-голубые глаза и положил ладонь поверх моей. Кошка недовольно дернула хвостом. – Дело твое. Я так понял, они хотели собственную гадалку?

– Можно сказать и так. Слушай, давай не будем об этом?

– Не будем, – согласился он легко. – Лучше скажи, как Мышка убила того парня, третьего.

И, чуть сдвинув ладонь, потрогал мягкий кошачий бок.

– Убила? – старательно удивилась я. – С чего ты взял? Как она могла его убить?

Рук хмыкнул.

– Тебе виднее. Свидетели говорят, она на него набросилась, прямо как бешеная.

– Она меня защищала! – взвилась я. – А свидетели твои только глазами хлопали.

Мы смотрели друг на друга.

– Мой прокол, – сознался Рук негромко. – Надо было сразу с тобой охрану отправить.

– Надо было, – согласилась я.

Он взял мою руку, поднес к губам, поцеловал запястье. И все это – не отводя от меня испытующего взгляда.

– Те парни Бишопа. Их ведь сначала было четверо?

– Да, – я попыталась высвободить ладонь. Он не отпустил, и я рассердилась. – Хорошо! Их было четверо, и четвертого я действительно прокляла. Доволен?

Рук медленно кивнул.

– Он до сих пор в психушке. Он тебя обидел?

– Еще как! – сказала я с чувством. – Только я не хочу об этом говорить.

– Как скажешь, – он задумчиво гладил мою ладонь. Мышка, предательница, накрылась хвостом и тихо засопела. Рук посмотрел на нее, прищурившись. – Док так и не понял, отчего умер тот тип, Бэйкер.

– Может, головой стукнулся? Или сердце не выдержало?

Мое собственное сердце отчаянно колотилось о ребра.

– Ну-ну, – Рук покачал головой. Перевернулся на спину, закинул руки за голову. – У него только небольшой ушиб, на смертельную рану не тянет. Просто упал и умер, так?

– Так, – повторила я тупо. Что еще я могла сказать?

– И те типы, которые напали на нас возле «Цыпочки», – продолжил он, словно обращаясь к потолку, – пленник тоже что-то говорил о проклятии. Мол, им обещали защиту от твоего сглаза. Обманули, конечно.

Я глубоко вздохнула и спросила напрямик:

– Чего ты от меня хочешь?

Он повернул голову. Улыбнулся уголком рта.

– Тебе в подробностях, сладкая?

Только взгляд его оставался серьезным и недобрым.

– Перестань, – я прикусила губу. – Я серьезно.

– А если серьезно, мне надо знать, на что ты способна. Зачем ты просила защитить тебя от людей Бишопа? Ты ведь могла сама от них избавиться?

– Могла, – призналась я нехотя. – Но тогда возникли бы вопросы.

– Значит, Мышка?..

Я кивнула, не дождавшись окончания фразы.

– Мышка – мой фамилиар. Ну, защитник, проводник силы… Так вышло.

Деталей пусть не ждет.

Он и не стал. Сцапал меня за руку, притянул к себе, чудом не придавив Мышку. Я только пискнула, оказавшись на Руке сверху. Уперлась ладонью в твердую грудь, посмотрела ему в глаза.

Рук взял мое лицо за подбородок.

– Меган, ты знаешь, что тех типов, которые палили в нас возле «Цыпочки», послал Донован? Они потому и согласились, что вроде как это внутренние дела рыжих.

Я даже головой помотала.

– Не может быть. Зачем ему?

– Чтобы мы не лезли не в свое дело. Им так сказали. Я отправил людей проверить тех рыжих из списка, может что-то выяснится.

– Кстати, – вспомнила я, – ты мне список покажешь?

– Потом, – пообещал он хрипловато.

И прижал меня к себе, целуя жадно и настойчиво…

– Босс! – смущенно позвал Стив от двери. – Это… извините. Я стучал!

– Убью, – пообещал Рук негромко. Его сердце под моей ладонью словно рвалось вскачь.

– Эм, – парень сглотнул. – Босс, там к вам пришли. Говорят, срочно.

– Вон, – скомандовал Рук. – Через пять минут буду.

– Ага! – обрадовался Стив и торопливо вымелся прочь. Только дверь хлопнула.

Блондин прерывисто дышал мне в шею, поглаживая спину.

Чуть отстранился, заглянул в лицо.

– Я хочу не выпускать тебя из спальни целую неделю. Но…

– Вечно это «но», – я прижала пальцы к его губам. – Продолжим ночью.

Голубые глаза Рука потемнели.

– Кажется, мне нужен холодный душ.

– За пять минут не успеешь, – хмыкнула я, высвобождаясь из его рук.

Он глубоко вздохнул, сел на постели, пригладил волосы. Заправил в брюки торчащие полы рубашки.

И с силой растер руками лицо.

– Уф. Я скоро вернусь. Поговорим.

Он вышел из спальни, а я перевернулась на спину и уставилась в потолок затуманенным взглядом.

Проклятье на твою рыжую голову, Меган Вон. Что же ты творишь?!

***

Рук толкнул дверь. Остановился на пороге.

– Лучше бы тебе встать и одеться, – заметил он негромко. – Иначе до дел мы дойдем нескоро.

– Как скажешь, – улыбнулась я. Было приятно видеть, как жадно он на меняя смотрел. – Только во что?

Гангстер с видимым трудом отвел взгляд. Положил на кресло пакет.

– Примерь это. Жду тебя в кабинете.

И быстро вышел.

– Му-у-ур, – прокомментировала Мышка, приоткрыв один глаз.

– Ты права, – хмыкнула я. – Это было бегство.

Настроение отчего-то улучшилось, и одеваясь, я напевала глупую старую песенку…

А когда я учуяла плывущий по кабинету аромат горячих колбасок, акции Рука разом подскочили еще на десять пунктов.

– Угадал, – усмехнулся Рук, от которого не укрылась моя реакция. – Любишь мясо?

– Обожаю, – я повела носом и как завороженная двинулась к столу.

Зря. Мышеловка захлопнулась. Я оказалась в крепких объятиях гангстера.

Рук усадил меня к себе на колени, поцеловал впадинку шеи.

– Поймал.

– Я голодная, – напомнила я, мимо воли запустив пальцы в светлую шевелюру. – Еще немного, и попробую на зуб тебя.

– Звучит многообещающе, – хмыкнул Рук и осторожно прикусил мою кожу. А потом снова неторопливо поцеловал. – М-м-м, люблю сладости.

Дыхание сбилось. Что же он со мной творит?!

– Я заметила, – и пребольно дернула Рука за волосы.

– Ладно, давай завтракать, сладкая, – согласился он неохотно. – Только лучше сядь от меня подальше.

Я прикусила губу и перебралась в кресло напротив. Наложила себе полную тарелку колбасок, паштета и поджаристой яичницы с беконом.

Рук задумчиво наблюдал, как я уписываю всю эту вкуснятину. А сам, понятное дело, попивал кофе с пирожными.

– Кстати, – я торопливо жевала, чуть ли не урча, – несолидно такому крутому гангстеру так любить сладости.

Он пожал плечами.

– Это с детства. В детдоме разносолов не было, нас кормили только чтоб с голоду не сдохли. Так что пирожное я впервые попробовал, когда меня забрал к себе Энди. Мой… хм, опекун.

– Извини, – смутилась я.

Мое детство безоблачным тоже не назовешь, но явно не настолько.

– Да ничего, – он преспокойно отправил в рот еще кусок эклера. Интересно, не в «Сотах» ли заказал? Кстати!

– Ты обещал показать список, – напомнила я, вонзая вилку в последнюю колбаску.

Он дернул щекой.

– Держи.

На стол передо мной легла уже изрядно замусоленная бумажка.

Так, кто тут у нас?..

– Вот этих двоих я знаю, – я прожевала и ткнула пальцем в первые имена. – Это наши главные. Об остальных не слышала.

– И как думаешь, они способны влезть в криминал?

Рук прикончил вторую чашку кофе и дымил сигаретой, задумчиво рассматривая меня.

– Понятия не имею, – призналась я честно. – Чужая душа – потемки и…

Договорить мне не дало касание пушистой лапы к ноге. От неожиданности я подпрыгнула и чуть не подавилась.

– Мяуу, – застенчиво сказала Мышка и сделала очень несчастную мордочку.

Как эта поганка умудрилась открыть дверь?

– Мяу-у-у! – повторила она уже громче.

Пришлось пожертвовать вкусности в фонд голодающих кошек.

– Заказать еще? – глаза Рука смеялись.

– Нет, – признала я с сожалением. – Растолстею. Кстати, спасибо за обновки.

Он лишь отмахнулся рукой с зажженной сигаретой. Сколько можно курить?!

– С размером я угадал? Со всеми размерами?

К темно-зеленому трикотажному платью прилагалось черное кружевное белье.

– Да. Хороший у тебя глазомер, – признала я, кашлянув.

Рук усмехнулся. Выпустил клуб дыма.

– Кстати, инициалы «МВ» только у одной.

– Да мало ли, – отмахнулась я. – Я ведь тоже «МВ», если «Меган Вон». А могу назваться Китти Ван Найт или Кейтлин-Маргарет. Донован просто перечислил самых сильных.

– Я понял, – признал Рук, чуть помолчав. – Нужно проверять всех, кто в списке. В принципе, я так и сделал. Ну и еще кое-что.

Его недобрый тон намекал, что врагам придется очень, очень несладко. И поделом!

– Значит, ждем? – я погладила Мышку, но она только ухом дернула, с урчанием уплетая колбаску.

– Почему же? – прищурился Рук. – Хочу немного потрясти Донована. Не так он прост, раз нанял людей меня попугать. – Подумал и поправился: – Нас. Кстати, ты со мной?

– Конечно!

– Какое воодушевление, – усмехнулся Рук. Сунул портсигар в карман, встал и подал мне руку. – Пойдем, сладкая.

***

На этот раз мы обошлись без заказа, перемигиваний с администратором и тайных знаков.

Гангстер со свитой под испуганные шепотки вокруг прошагал к потайной двери. Один из «быков» по знаку босса саданул в створку кулаком.

– Мистер Донован никого не принимает, – проблеял голос с той стороны.

«Бык» покосился на Рука.

– Ломай, – приказал тот с каменным лицом.

Охранник кивнул и с разбега толкнул дверь плечом. Всего-то два удара, и она пала. Слабенькая у рыжих вышла цитадель.

Хм, а я что, не рыжая? А ведь я против своих! Я сжала кулаки и постаралась выбросить из головы ненужные мысли.

Поздно уже отыгрывать назад!

Во мне бурлили эмоции: предвкушение, какая-то бесшабашная веселая злость, слабая тень опаски…

Рук перешагнул через лежащую на полу дверь, поморщился и попенял возмущенно привставшему Доновану:

– Как нехорошо прятаться от старых друзей! Да вы сидите, сидите.

На столе перед Донованом красовались чашка какао и тарелка с пирожными.

– С-старых друзей? – повторил Донован, почти упав в кресло. Ноги его не держали. Чуял неприятности на свою жирную задницу.

Я спрятала улыбку. Отольются кошке мышкины слезы! И здоровенному рыжему котищу – тоже.

Рук плюхнулся в кресло напротив. Я села по правую руку от него, эскорт почтительно замер сзади и по бокам.

– Знаете, – доверительно сказал мафиози, чуть подавшись вперед, – у меня особые отношения с людьми, которые хотят меня убить. Можно сказать, почти родственные.

– В к-к-каком смысле? – Донован заметно заикался.

– Ну, – Рук словно в задумчивости повел пальцами, – например, какая-нибудь старая тетушка, которую вы терпеть не можете. Знаете таких?

Донован кивнул. По его красному лицу стекал пот, а затравленный взгляд шарил по кабинету в поисках выхода. Выход не находился, и толстяк ерзал в кресле.

– Зато, – продолжил Рук тем же ленивым тоном, – когда карга наконец откинет копыта, вы в шоколаде. Наследство, то да се. Понимаете?

Аналогия рыжему давалась с трудом.

– Вы имеете в виду, что любите получать выгоду от чьей-то смерти? Поэтому враги вас радуют?

– Именно! – прищелкнул пальцами Рук. – Так вот, мистер Донован, вам лучше бы убедить меня, что от вас живого я получу больше выгоды, чем от мертвого.

– Как?! – выдохнул Донован.

И так прочувствованно у него вышло, что каменная рожа «быка» справа на миг дрогнула. Он тут же спохватился и снова замер изваянием.

– Например, объясните, чем это я вам так помешал, – с ленцой протянул Рук, постукивая по подлокотнику кресла. – Или мы с Меган?

В брошенном на меня взгляде Донована читалась такая искренняя, исступленная ненависть, что я передернула плечами. Еще один аргумент уехать из города, как только все закончится.

Рыжий молитвенно сжал руки перед грудью. Привстал.

– Мистер Рук, я понятия не имею, о чем вы!

– М-да? – Гангстер почесал бровь. – А наемник говорит, что заказали меня вы.

– Я?! – Донован схватился за сердце. – Клянусь, я тут ни при чем!

– Клялся кот не трогать сливки, – пробормотала я.

Слизняк! Раздавить бы каблуком, чтобы только пятно на дорожке осталось.

Рук чуть заметно улыбнулся.

– Верно. Мне нужно что-то посолиднее клятв, мистер Донован.

– Я готов на все! – пылко заверил тот.

– Отлично, – одобрительно покивал Рук. – Приятно видеть такую готовность помочь. Так кто, говорите, из ваших в этом замешан?

Глазки Донована забегали.

– Я не знаю, мистер Рук!

– Но догадываетесь, – хмыкнул блондин. – Говорите. Это в ваших интересах. Пока я спрашиваю по-хорошему.

– Не могу! – выдохнул рыжий и рванул галстук. Взялся за пуговицы рубашки, которые все никак не хотели поддаваться трясущимся толстым пальцам. Это еще что за стриптиз? – Клянусь, я рассказал бы! Но… вот.

На поросшей медными волосками груди виднелась небольшая татуировка – змея, кусающая себя за хвост.

«Правый» бык даже присвистнул. Магическая клятва, ну надо же!

– Редкая штучка, – процедил Рук, нехорошо так прищурившись.

Такую могут наложить только сильнейшие рыжие, и сил в нее нужно вбухать немерено. Зато тайну она сбережет с гарантией. Стоит Доновану только рот раскрыть, чтобы сболтнуть лишнее, как заклятье его убьет. Причем так, что и дух не допросишь.

А поганее всего, что никак не вычислить, кто эту штуку на толстяка присобачил. Наверняка та самая гадалка, только следов она не оставила.

– Как видите, я бы и рад помочь, но чем? – Донован развел руками.

Вот же хитрый жук! Спрятался за клятву, и попробуй, разбери, о чем именно он должен держать язык за зубами.

Ничего, сейчас я тебе торжество подпорчу.

– Ведьмин круг, – подсказала я негромко.

Донована словно окатили холодной водой.

– Что? – Рук повернул голову. – Ты о чем?

– Мы, гадалки, можем объединять силы, – объяснила я, глядя в ненавидящие глазки Донована. – Ненадолго и с оговорками, зато лгать или что-то спрятать друг от друга не выйдет. Так можно узнать, кто из тех четверых в этом замешан.

– Отличная мысль, – Рук скупо мне улыбнулся. – Что для этого нужно?

– Ничего особенного, – пожала плечами я. – Кусок мела, десяток свечей, зажигалка. И рыжие, само собой. Не меньше трех, не больше дюжины.

– Себя не забудь! – влез Донован. Губы его кривила неприятная злая гримаса. – Может, ты вообще все наврала, а, Мэгги? И нет там никакого тумана, ты просто кого-то покрываешь. Кстати, инициалы тоже совпадают – Меган Вон – МВ.

Я похолодела. Вдруг Рук поверит?

Блондин на меня не смотрел. Он качнул ногой в лакированном ботинке, покрутил на пальце шляпу. И наконец хмыкнул:

– Хорошая версия, мистер Донован. Только если бы это была Меган, клятва не дала бы вам ее высказать. Ведь так?

Фух!

Рыжий сдулся. Пожевал губами.

– Хорошо, – выдавил он, – я постараюсь завтра-послезавтра всех собрать. И вам сообщу. Непременно, да!

Хитрый какой. Но на каждого пройдоху найдется своя пуля.

– Что вы, мистер Донован, – в голосе Рука звучала отеческая укоризна. – Не трудитесь, я все организую. – И бросил, не оборачиваясь: – Микки, займись! Список с адресами у Хэнка. Побыстрее.

– Да, босс!

«Правый» громила почтительно склонил голову и утопал.

А Рук повернулся ко мне, улыбнулся одобрительно.

– Спасибо, Меган.

Я расплылась в ответной улыбке – и рассердилась на себя. Проклятье! Скоро буду тапочки ему в зубах приносить, только бы похвалил, только бы почесал за ушком… А лучше за ушком – поцеловал…

Я прикусила щеку. И дернулась от негромкого вопроса Рука:

– Что не так?

– А что мы будем делать? – спросила я первое, что пришло в голову. Не признаваться же! – В смысле, пока всех привезут.

Он прищурился. Полутьма кабинета словно вуалью скрывала его фигуру и лицо, оставляя на виду лишь глаза. Или они горели собственным огнем?

– А чего бы ты хотела?

Низкий бархатный голос Рука. Жар от калорифера. Интимный полумрак…

Кто-то гулко сглотнул, вырвав меня из… транса? Грез?

Я чуть не застонала вслух. Совсем ты голову потеряла, Меган Вон! Обвела паническим взглядом кабинет… Придумала!

– Хочу сладостей! И кофе.

От таких предложений не отказываются. Особенно лакомки вроде Рука.

Гангстер усмехнулся понимающе, постучал себя пальцем по губам.

– Думаю, это можно организовать. Ведь так, мистер Донован?

Тот вздрогнул, посмотрел дико, кашлянул. А глазки-то как блестят!

– Да-да, мистер Рук! Конечно, конечно. Любые… кхе-кхе, сладости.

И ладошки потные потер, извращенец.

***

Донован расстарался.

Чего только не было на столе! Гора песочных колечек, посыпанных толченым арахисом и сахарной пудрой. Нежнейшие бисквиты, пропитанные ромом и прослоенные кремом с вишней. Хрустящее безе. Ягодные корзинки. А главное, эклеры: со взбитыми сливками, со сгущенным молоком, с белковым кремом, с шоколадом…

Даже у меня слюнки потекли!

Рук и вовсе глаз оторвать не мог. Цапнул вазочку с малиновым суфле и со счастливым вздохом запустил в нее ложку.

Накрыли нам в отдельном кабинете. Охрана осталась с Донованом, как бы тот чего не учудил. Так что мы были одни.

– Зря, – проговорил Рук негромко. Поднял на меня взгляд. Облизнулся.

Кто скажет, почему я покраснела?

– Что – зря? – я схватила первое попавшееся пирожное, украшенное «мраморным» узором.

– Зря ты так откровенно полезла на рожон, – Рук без спешки смаковал десерт. – Надо было потом мне сказать, потихоньку. Донован тебе этого не простит.

– Ну и пусть, – отмахнулась я. Хм, а вкусно! Какой-то нежный крем, хрустящие песочные коржи, воздушное безе, сливочная помадка… – Пока я с тобой, он меня не тронет. А потом я все равно уеду.

– А. Ну да, – он сдвинул брови, взял консервированную вишенку, обмакнул во взбитые сливки. Неторопливо, смакуя, прожевал.

– Ты меня дразнишь? – я отложила надкушенное пирожное.

– Да, – признался он честно. – Тебе не нравится, сладкая? Может, попробуешь мое?

Я отвела взгляд. Жарко здесь, душно.

Рук вздохнул. Потянулся через стол, поднял мое лицо за подбородок.

– Не закрывайся от меня. Я не сделаю тебе ничего плохого. Веришь?

– Верю.

И ведь правда поверила, идиотка! Почти поверила.

Долгий взгляд глаза в глаза. Потом Рук скользнул ладонью по моей щеке, заправил выбившуюся из прически прядь и сказал глухо:

– Я очень жду ночи, сладкая.

Я тоже. Жду и… боюсь.

Нельзя мне терять голову, никак нельзя. А к тому идет.

– Не смотри на меня так, – попросил он. – Иначе я плюну на Донована и увезу тебя отсюда прямо сейчас.

– Тогда Донован может выкрутиться, – напомнила я.

Рук поднял брови.

– Думаешь, я сам не знаю? Давай поговорим о другом, ладно?

Он потер шею, отвернулся. И сказал совсем другим, деловитым, тоном:

– Татуировка свежая. Его подлатали, это заметно, но наскоро. Краснота и припухлость еще видны.

– Постой, – я посмотрела на него недоверчиво. – Хочешь сказать, его лечил блондин?

– Что тебя удивляет? – Рук рассеянно колупнул бочок пирожного. Проглотил ложку, другую… и распробовал. – Мы ведь знали, что гадалка кому-то помогает.

– Но, – это по-прежнему не умещалось у меня в голове, – блондину-то это зачем?

– Блондину или блондинке, – поправил он скрупулезно. – Хотя в голове не укладывается, что тут наши замешаны. Очень уж «горячие» разговоры.

Я прикусила палец, чтобы не сболтнуть лишнего. Значит, в той записи такое, что всем блондинам в случае чего не поздоровится. Гангстерские разборки или планы подпольной войны с брюнетами?

Скорее «или». Светловолосые не смирились с поражением, хотя у них нет единства в методах борьбы. Часть ратует за бомбы и подрывную деятельность, часть за аккуратный подкуп политиков и постепенное изменение законов – с помощью денег мафии, само собой.

– Думаешь, блондин-предатель? Работает на брюнетов? – выдавила я.

В конце концов, что тут небывалого? Я и сама не без греха.

Рук даже ложку отложил. Нахмурился.

– Да вариантов масса. Может у них договор. Или блондин этот понятия не имеет, кого и зачем лечил. Или он должник Донована. Или… Может, он просто влюбился в рыжую, а она попросила об услуге? Чего только не бывает!

Я машинально доела пирожное, не чувствуя вкуса. Да. Чего только не бывает.

– Слушай, если Доновану эту метку поставили только сейчас, то список он нам дал правильный?

– Скорее всего, – Рук соскреб со стенок креманки остатки десерта. – Хотя чую я тут какой-то подвох.

Я только вздохнула. Кстати!

– А ты уверен, что Донован нас не отравил? С него бы сталось!

– Уверен, – хмыкнул он, придвигая к себе блюдо с эклерами. Облизнулся эдак выразительно. – Донован ведь не сам готовил, из кабинета он тоже не выходил, распоряжался при нас. К тому же блондинов так просто не отравишь, почуем. Так что ешь спокойно.

И подал пример, нагребая на тарелку сразу пяток разных пирожных. Такими темпами он растолстеет похлеще Пориджа! Хотя мне-то какое дело? К тому времени меня здесь не будет.

– Кстати, – вспомнила я, – почему ты не стал его дожимать насчет перестрелки?

– Он не врал, – Рук хмурился. – Это не он нанял тех людей. Похоже, его подставили. Может, настучал кому-то, но лично не участвовал.

Странная уверенность. Но спорить я не стала.

Выходит, Донован тут же донес кому надо, что мы разнюхивали насчет рыжей. А тот тип быстренько снарядил за нами убийц и заодно позаботился, чтобы Донован не сболтнул лишнего? Хм, логично, только…

– Тогда почему Донована не убили? Зачем городить огород с клятвой? И подставлять его?

Рук только плечом дернул.

– У нас пока маловато фактов. Разберемся. Кстати, погадаешь?

Он вынул из кармана новенькую, еще нераспечатанную колоду.

– Позже, – пообещала я, – дома.

Гангстер прищурился, улыбнулся чуть заметно.

– Как скажешь. Дома так дома.

И взял с блюда очередной эклер, густо присыпанный ореховой крошкой.

– А ты не лопнешь? – не выдержала я.

Рук поднял брови. Хмыкнул, похлопал по лежащему на столе оружию.

– В моей жизни, Меган, слишком много крови, грязи и трупов. Надо хоть иногда делать перерыв.

– На сладости?

– Хотя бы, – и преспокойно отправил пирожное в рот.

– Тогда почему не каждый день?

– Вот тогда это была бы просто еда.

И ведь не поспоришь!

Я взяла колоду, распечатала. Запах типографской краски, приятная гладкость картона… Гадалка без карт – как выключенный светильник.

– Научи меня жульничать, – попросила я, привычно тасуя колоду.

Рук чуть пирожным не подавился.

– Зачем? Хочешь мухлевать, когда гадаешь?

– Не шути так, – попросила я без улыбки. – Нам нельзя врать.

– Почему? – заинтересовался он.

Перед глазами всплыла Хелен – та, какой она стала после. Бурые давно немытые лохмы, слепые глаза, беспрестанно шевелящиеся губы. Мы не были подругами, но я знала ее как сильную гадалку и на редкость здравомыслящую женщину… Пока она не заблудилась в своих видениях.

– У нас говорят, что дар мстит. Солжешь – тронешься рассудком.

– Страшилки, – хмыкнул Рук.

– Может, и так, – пожала плечами я. Переубеждать не тянуло.

***

Когда в дверь робко поскребся дюжий «бык», мы с Руком очень весело проводили время, пытаясь обхитрить друг друга.

Играть на желания я отказалась наотрез. Пришлось пустить в ход сласти. Чем не валюта?

Как положено, Рук дал мне фору. Дал выиграть два пирожных, чтобы я втянулась, почувствовала азарт…

Я рассеянно лизнула сладкую фигурку сверху, стараясь не заляпать шоколадом карты. И Рук попался на простейшую уловку. Загляделся…

В общем, скучно не было.

– Босс, – громила переминался на пороге, – там, это, все собрались.

– Быстро, – прокомментировал Рук. Потянулся, сунул револьвер в кобуру.

Я поправила волосы, одернула платье. Сейчас начнется!

И началось…

«Быки» застыли у входа, притворяясь истуканами. Гадалки сдвинули кресла в центр комнаты и галдели, как гусыни. Гусак – Донован – важно восседал за своим столом.

При нашем появлении старые ведьмы стихли. Самой младшей из них было добрых полвека, а старшая приближалась к целому. Надо ведь не только родить троих и тем самым открыть дар, нужно еще научиться виртуозно им пользоваться, а это занимает немало времени. Поэтому во главе рыжих всегда старухи.

– Вот и ты, девочка, – дама, похожая на сухую розу, поджала аккуратно подкрашенные губы. Доротея Уинслет, глава совета матерей. – Зачем ты нас сюда созвала, скажи на милость? Да еще таким странным образом?

Она по-прежнему за собой следила, несмотря на более чем почтенный возраст. Тонкая пергаментная кожа на щеках деликатно подрумянена, ногти покрыты светлым лаком, волосы тщательно уложены «ракушкой», высокий старомодный воротник скрывает сморщенную шею.

Гангстер как бы невзначай приобнял меня за плечи.

– Это я вас… созвал, – хмыкнул он. «Согнал» было бы точнее. – Не надо делать такие лица. Мне нужно знать, кто из вас помогает убийце.

– Меган Вон, – быстро заявила вторая дама. Седой пушок на голове делал ее похожей на одуванчик. – Она с вами, а вы ведь убийца, мистер…

– Рук, – подсказал гангстер, развеселившись. – Не нарывайтесь, миссис.

От его улыбки – о, какой улыбки! – миссис Аберкромби заметно побледнела.

– Ведите себя прилично, мистер Рук! – потребовала Доротея Уинслет тоном школьной учительницы.

Зря она так.

Блондин отпустил меня и, словно тигр, подкрался к старым ведьмам. Они сбились поближе к Доротее, как цыплята к маме-курице. Доротея только выпрямилась сильнее, хоть это казалось невозможным.

Он сунул руки в карманы брюк, прищурился. И проронил:

– Вы не выйдете отсюда, пока я не узнаю, кто из вас мне помешал.

– А если мы ни в чем не виноваты? – поинтересовалась она чуть дрогнувшим голосом.

– Тогда кто? – вопросом на вопрос ответил Рук. – Меган говорит, ей кто-то мешает рассмотреть. А Донован клянется, что на это способны только вы четверо. Кстати, магическую клятву на него тоже не кот начхал. Значит, есть ему о чем молчать, так?

Толстяк втянул голову в плечи.

– Я… Они мне угрожали!

Доротея лишь отмахнулась. Перевела взгляд на меня.

– Деточка, пора бы тебе образумиться. Такой талант пропадает! Будь твой дар раскрыт, никто не смог бы от тебя спрятаться.

– Спасибо, – ответила я с сарказмом, – меня цена не устраивает.

И кивнула на потеющего Донована.

Наши женщины стараются поскорее выскочить замуж и родить. Если девушка не сумела захомутать хоть кого-то, ей спешат на помощь ловеласы вроде Донована. Пусть ребенок по бумагам будет считаться сыном или дочкой замужней сестры, главное, что дар не пропадет.

Тьфу!

– Зря ты упрямишься, девочка, – заметила мне Доротея с укоризной. – Ты ведь уже перестарок, замуж тебя не возьмут. А у него получаются отличные дети.

Донован сразу оживился. Заблестел масляно глазами, потер руки. Бык-осеменитель, чтоб его!

– Не хочешь Донована – есть малыш О'Рурк или Маллой, – влезла миссис Аберкромби.

«Малышу», ее племяннику, недавно стукнуло сорок. Он тоже вдовец, как и Донован, доказавший свою плодовитость.

Толстяку такой поворот не понравился. Он выпятил грудь, громко кашлянул.

– Да-да! Я готов, кхе-кхе, помочь. Зачем искать на стороне? Я всегда рад!

– Хваталки оборву, – веско пообещал Рук, смерив «конкурента» недобрым взглядом. – И прочие лишние детали.

Донован не рискнул выяснять, что у него там «лишнее». Испуганно зажал кисти между коленями и притих.

Рук наконец отошел в сторону, плюхнулся на диван, закинул ногу на ногу. Он всем своим видом показывал, что никуда не спешит. Я присела рядом.

Старые ведьмы глазели на нас. Вороны проклятые!

– Послушайте, молодой человек! – встревожилась Доротея. – Не смейте портить нам девочку.

Рук, кажется, забавлялся.

– Это как?

Доротея поджала губы. Раздраженно хлопнула ладонью по подлокотнику.

– Перестаньте! Конечно, я имею в виду детей. Нам не нужны полукровки! А Меган слишком… легкомысленно относится к своему долгу.

– Вот как? – протянул Рук нехорошим тоном.

Но Доротею уже несло.

– Именно так! – она подняла подбородок. – Разумеется, тогда девочка все же раскроет дар. Но чистота крови…

Я до боли прикусила губу. Стиснула сумочку, борясь с желанием швырнуть ее в Доротею.

– В общем, милая, не забывай о контрацепции, – шепотом подсказала младшая ведьма, в брючном костюме и с по-мужски короткой стрижкой. И подмигнула мне.

Я слабо ей улыбнулась.

– Пусть лучше сначала родит, – не сдавалась Доротея. – В таких вопросах нельзя рисковать.

Рук поднял брови.

– Я – блондин. Моя женщина не забеременеет, пока я этого не захочу. Но если захочу – вас спрашивать не буду. Ясно?

Она сжала губы в куриную гузку, сцепила пальцы.

– Не вам решать, мистер Рук. Меган – наша! Она должна соблюдать наши законы. И перестаньте хамить!

Гангстер прищурился. Медленно подался вперед, неторопливо – почти лениво – выложил на журнальный столик револьвер. Усмехнулся.

«Быки» зашевелились, но без команды махать оружием не стали. Хватило и так: Доротея позеленела, сглотнула.

– Не нарывайтесь, – посоветовал Рук отеческим тоном. – Это наша земля. И наши правила. Не нравится – собирайте манатки и валите на материк.

– Ваша? – голос Доротеи скрипел, как несмазанная дверь. – Теперь это земля брюнетов! Кстати говоря, все вокруг построили уже колонисты, многоуважаемый мистер бандит. А ваши предки в шкурах по лесам бегали!

Рук усмехнулся.

– Сами видели? Сколько вам лет тогда было, а?

Она вцепилась в подлокотники, аж пальцы побелели.

– Неприлично напоминать женщине о возрасте!

– Кхе-кхе, – я громко прочистила горло. Спорщики дружно обернулись, и я напомнила: – Мы еще не узнали, что хотели.

Доротея вздернула голову. Мазнула по гангстеру презрительным взглядом.

– Разумеется. Мы тут ни при чем, и мы это докажем. Девочки!

«Девочки» зашевелились.

***

Это было похоже на топь, на самую ее кромку.

Под ногами пружинит мох. Хлюпает, чавкает влага. Одно неверное движение – и ухнешь в вонючую жижу.

А в прошлый раз я «видела» цветущий луг и лесную землянику на опушке.

– Какой кошмар, – буркнула невидимая миссис Аберкромби.

Я чуть не подпрыгнула на месте. Заозиралась, пытаясь разглядеть хоть что-то в густой влажной пелене. В двух шагах ничего не разберешь!

Из тумана выступили четыре простоволосые старухи. Босые, в скромных серых платьях, только глаза светились гнилушками. Доротея и тут щеголяла безупречным макияжем и газовым шарфиком на шее.

– Почему все… так? – не выдержала я, обхватив себя руками.

Я ведь уже была в круге с ними! Иначе никак, по приезду в город нужно представиться «своим», «открыть помыслы», как это пафосно называла Доротея Уинслет. Ну-ну. Солгать здесь не получится, зато можно преспокойно умолчать, если не спросят о чем-то прямо. О Мышке меня не спросили.

– Ты была права, девочка, – неохотно признала Доротея. – Кто-то скрыл события за туманной пеленой!

Пафосно, зато верно.

– Начнем? – предложила та самая, коротко стриженная.

Интересно, как ее зовут? Донован, Доротея и миссис Аберкромби с племянником могли доставить проблемы, поэтому о них я заранее разузнала. От остальных рыжих просто предпочитала держаться подальше, они тоже не рвались общаться.

Доротея величественно кивнула.

Мы взялись за руки. Я зажмурилась… Глупо, конечно, видим мы тут не глазами.

Ох, лучше бы в меня ударила молния! Сила хлынула потоком, закружила бурунами, поволокла по порогам.

– Спрашивай, – напомнил чуть подрагивающий голос Доротеи.

Выходит, ей тоже несладко пришлось?

Я прикусила губу, собираясь с мыслями.

– Кто-то из вас помог скрыть убийство Билли?

Дружное «нет!» было мне ответом.

– Кто-то из вас сотрудничает с мафией?

Снова «нет».

– Кому-то из вас известно, кто к этому причастен?

И опять – нет.

– Удостоверилась, девочка? – Доротея крепче сжала мои пальцы.

Ох уж этот снисходительный тон! Только вышло бы убедительнее, если бы не чуть слышный облегченный вздох.

Проклятье! Опять тупик?

Вслух я сказала:

– Да. А давайте вместе попробуем разогнать туман? Иначе те гангстеры от нас не отстанут.

Запрещенный прием. Я увидела, как морщится Доротея. С Руком у них дружбы явно не вышло.

– Хорошо! – проскрежетала она. – Сестры, вы не против?

Не против. Рук бывает потрясающе убедителен.

И снова хлынула сила – не ручейком, бурным полноводным потоком. Туман неохотно раздался, проступили очертания темных, пугающе безлюдных домов.

В отдалении завыла полицейская сирена. Чьи-то быстрые шаги, почти бег. Сбивчивое дыхание. Невнятные ругательства… И два негромких хлопка, утонувших в туманном мареве.

Глухой стук упавшего тела. И какой-то странный (цветы и что-то еще?) запах. Или это мерещится?

– Ну же! Еще немного! – взмолилась я. Не видно ни зги.

Рефлекторно дернулась вперед. Мы слишком далеко!..

– Нет сил, – выдохнула Доротея, вцепившись в мою ладонь. – Запомни, что есть. Уходим!

И меня словно накрыло волной.

В панике я заорала, забарахталась, рванулась вверх. И наконец вынырнула на поверхность, жадно глотая пропахший табаком и сластями воздух кабинета Донована.

Толстяк вытянул шею, разглядывая мои голые ноги под задравшимся подолом платья.

Здесь, в реальности, я тоже сидела в окружении старых ведьм.

– Сладкая, ты как? – окликнул Рук. Не пытаясь, впрочем, подойти ближе.

И его можно понять. Догорали свечи, тускло мерцали символы на освобожденном от ковра полу, белел защитный круг.

Я сглотнула. Горло саднило, как от долгого крика.

– В порядке, – выдавила неуверенно.

Доротея охнула и схватилась за виски.

Миссис Аберкромби, кряхтя, попыталась встать. И со стоном рухнула обратно.

Да я и сама с трудом поднялась на ноги. Нетвердо шагнула вперед – и Рук меня подхватил. Уф, какое облегчение!

Я прижалась к его груди и позволила усадить себя на диван. Донован хлопотал вокруг ведьм, ему помогали «быки», вежливо – за локотки – придерживая старух. Даже воды из кувшина налили!

– Меган, – Рук прижал меня к себе, отвел ото лба влажные волосы, – ты узнала?

Я облизнула губы. Обернулась на сбившихся в кучку ведьм.

– Узнала. Они ни при чем.

– Разумеется! – подтвердила Доротея недовольно. – И хотелось бы знать, кто это устроил.

– А есть варианты? – заинтересовался блондин, поглаживая меня по спине. От его твердой ладони исходило тепло, и озноб отступал.

Как приятно! Еще чуть-чуть, и замурлыкаю не хуже Мышки.

– Бесспорно, – снисходительно кивнула Доротея. Бледная до прозрачности, с синяками под глазами и дрожащими руками, она все равно держала спину.

Рук поднял бровь.

– Поделитесь?

Уговаривать он не собирался. Обманутая в лучших чувствах Доротея поджала губы.

– Видите ли, мистер… Рук, – на язык ей явно просилось «гангстер», – ни одна из моих девочек на такое не способна.

– Я уже понял, что эта дамочка вас всех за пояс заткнет, – в голосе Рука звучала насмешка. – Кстати, не поделитесь, как ей это удалось? Вы вроде как самые крутые рыжие, а она одна вас четверых на лопатки уложила?

Доротея оскорбленно выпрямилась.

– Если вы подозреваете нас в притворстве, то спросите Меган. У нее, я имею в виду ту самую, было время построить сложную защиту. Боюсь, так просто ее не сломать, даже при наличии времени и упорства. Но сила у нее наверняка незаурядная. Признаться, я представления не имею, кто это может быть.

– Может, приезжая? – тут же азартно предположил Рук.

Доротея царственно отмахнулась.

– Ах, не говорите глупостей! Все приезжие представляются совету. Девочка подтвердит.

Я только кивнула. Закрыла глаза – не было сил держать их открытыми. И тут же заставила себя встряхнуться.

– Она может скрывать силу, – возразила миссис Аберкромби. – Или даже посвящение.

Это я тоже могла подтвердить. Но не стала.

– Сказки! – отрезала Доротея.

– Почему? Если выкидыш на ранних сроках? Или она одиночка, поэтому никто не заметил?

– Ах, Мелани, не повторяй эту нелепицу! Ведь ты, в отличие от мистера Рука, должна понимать. Мы гордимся своей силой, так что не вижу никакого, решительно никакого смысла ее скрывать!

Все так и есть. Если только гадалка не сотрудничает с мафией давным-давно. В этом случае разумно было бы прятать силу, чтобы не навлекать на себя подозрений.

Хотя есть и другие причины лгать. Мне ли не знать?..

– И все же, – Рук очень, очень нехорошо улыбнулся, – мне нужен список. Всех, кого вы считаете подозрительными. Одиночек, приезжих, странных – всех.

– Хорошо, – нехотя согласилась Доротея. – Девочки, давайте подумаем. Но сомневаюсь, что это что-то даст.

В руках Рука (как звучит!) я окончательно пригрелась и задремала. Только как сквозь вату доносились ожесточенные споры старых ведьм.

«Да побойся сил, Мэри! Рэйчел Блер же просто идиотка!» – это Доротея.

«Сила есть – ума не надо!» – парировала неведомая Мэри (одна из «МВ», видимо).

«Пишите! Потом разберемся!» – а это безымянная дама с короткой стрижкой.

В итоге список состоял всего из трех имен.

Первой шла та самая Рэйчел Блер, потенциально сильная, но дура-дурой. И страшна настолько, что даже Донован на нее не позарился.

Второй записали Ирэн Тэйлор, одинокую вдову средних лет. Доротея «по секрету» рассказала, что у бедняжки неладно со здоровьем. Она так и не смогла выносить ни единого младенца. Сила у нее, разумеется, была. Вот только миссис Тэйлор пользоваться ею не хотела и при этом достаточно обеспечена, чтобы не гадать за деньги. Она все еще носила траур и жила затворницей – со старой служанкой, ее сыном и сворой собачек.

Последней значилась Лилиан Аберкромби, племянница «нашей» миссис Аберкромби. Заботливая тетушка изо всех сил сопротивлялась, но остальные сочли Лилиан вполне подходящей кандидатурой. Эксцентричная девица курила трубку, носила исключительно мужские костюмы и, как поговаривали, в некоторых других вопросах тоже считала себя мужчиной…

Рук вежливо поблагодарил, галантно попрощался со старыми ведьмами (ох, как перекосило Доротею, когда он заявил, что счастлив был с ней познакомиться!). И наконец отбыл, унося с собой список ведьм и большую коробку эклеров…

***

Оклемалась я уже в машине.

Рук почему-то устроился впереди, рядом с водителем, охрана катила в отдельном авто. Так что никто не мешал мне слепо таращиться в окно и думать, думать…

Хотя о чем? Я так и так собиралась уехать, как только все закончится. Здесь мне жизни не дадут.

И – как удар под дых – наглядное подтверждение. Знакомая улица, знакомый дом… Его остов. Закопченные стены, обвалившаяся крыша, провалы окон. Вокруг крутились рабочие, что-то тащили, что-то пилили, разбирали завалы. Огонь потрепал даже деревья неподалеку. Надеюсь, их не спилят!..

При дневном свете все выглядело иначе. Почти безобидно. И все равно… Сразу вспомнились те страшные минуты. Дождь, угрозы, боль. Распластанное на мостовой тело Бэйкера. И страх – липкий, тягучий страх. К горлу подкатила тошнота.

От невеселых размышлений меня отвлек резко обернувшийся Рук.

– Меган, ты как?

– Нормально, – солгала я без запинки.

Он не поверил.

Прищурился, пообещал негромко:

– Они за все заплатят. Ты ведь мне веришь?

Я кивнула. Еще бы! Бишоп не из тех, кто такое спустит.

И поделом.

***

Мышка дулась. Мало того, что ее кошачье величество без спросу перевезли в чужой дом, так еще и бросили! А до того не дали прикончить тех двоих, прямо из когтей вытащили!

Что тут скажешь? Как дитя малое.

Я со вздохом опустилась на постель, погладила мягкий кошачий бок. Мышка прижмурилась, повела носом… И вдруг зашипела. Вывернулась из-под руки, вздыбила шерсть.

Хм, вроде бы ничем таким не пахнет… Тут до меня дошло. Туман, болота, старые ведьмы – она все это чует!

– Знаешь, – вздохнула я, – по-моему, тебе стоит прогуляться.

Глаза в глаза. Несколько мгновений – и кошка нехотя подошла ближе. Тронула когтистой лапой мою ладонь.

Я подхватила ее под пузо, понесла к выходу. И чуть не схлопотала дверью по лицу. Отшатнулась с возгласом.

– Извини, – Рук в последний момент удержал дверь. – Ты куда?

– Выпущу Мышку погулять и вернусь, – пообещала я.

Гангстер посторонился, дернул уголком губ.

– Ладно, жду. Только давай быстрее, надо поговорить.

Я только кивнула, механически переставляя ноги. О чем поговорить?..

Когда я вернулась, Рук дымил сигаретой и задумчиво изучал потолок. Ноги блондин забросил на стол, где стояла чашка кофе, судя по запаху, напополам с коньяком. Тут же валялась кобура.

Пиджак на блондине расстегнут, галстук распущен.

Хоть картину пиши. «Отдых гангстера».

Под взглядом Рука я подошла ближе, взяла со столика чашку и проглотила напиток залпом. Горько, брр.

– Полегчало? – осведомился гангстер. – Сядь, поведет же.

Я почти упала в кресло напротив. Уф!

Блондин молча курил, разглядывая меня прищуренными глазами. И было в его глазах, в каменном лице что-то такое… Я невольно передернулась.

Он усмехнулся, затушил бычок. Хрустнул пальцами.

– Боишься? – спросил он обыденно. – Правильно делаешь.

– Перестань, – попросила я устало и потерла лоб. – Мы ведь уже договорились!

Рук так резко подался вперед, что я вжалась в кресло. Толку? Он провел рукой по моей щеке, прижал к губам.

Его лицо так близко. Светлая щетина, короткий ёжик волос, выпавшая ресница на щеке. Нестерпимо хотелось ее убрать, но я оцепенела, как завороженная.

– А теперь расскажи мне, Меган, – попросил он низким голосом.

– Что? – я едва шевельнула губами.

Он резко выдохнул. Убрал руку и криво улыбнулся.

– То, о чем промолчала раньше. Например, что там вышло с рыжими ведьмами?

Я дернула плечом, нервно разгладила складки юбки. Что же так сердце колотится? Отодвинулся бы, что ли!

Гангстер словно услышал. Отстранился рывком, плюхнулся обратно. Еще и руки на груди скрестил. А хорош! Плечи широкие, глаза синие-синие, губы чувственные… Хм, о чем это я?

Так, рыжие ведьмы.

– Что ты хочешь знать? – уточнила я, кашлянув. И взгляд отвела.

– Что это за разговоры про выкидыши? – спросил он тут же. – Я думал, в счет идут только дети.

Ах, да! Я прикусила губу. Что сказать, что скрыть?

– Только не ври мне. Не надо, Меган…

И голос такой тихий-тихий. Нехороший. Опасный.

Я нервно хохотнула. Старые ведьмы трепались почем зря, а мне теперь отдуваться!

– Хорошо, – сдалась я. – Дар открывается с первенцем, это правда. Но рожать не обязательно, хватит беременности. Я не знаю точно, с чем это связано, но когда женщина ждет ребенка, в ней что-то меняется. Не только тело, но и магия, сила…

Рук снова закурил. И я уже не морщилась, вдыхая табачный дым. Привыкла.

Стряхнул столбик пепла, нахмурил брови.

– Значит, в списке те, кто мог скрыть беременность? – он дождался моего кивка и продолжил: – До того рыжие что, гадать не могут? А ты сама?

Ладони стали влажными, горло перехватило. Так, спокойно!

– А я – всего лишь слабенькая гадалка, – ответила я, пожав плечами. Немного смирения, чуточка давней обиды… Не переиграть бы.

Рук почему-то прищурился, добела сжал губы.

– Но все же – гадалка? Как так?

– Это как будто… – Я мучительно подбирала слова. – Как река, понимаешь? Чем сильнее поток, тем глубже русло.

По глазам видела – не понимает.

Я прикусила щеку, уткнулась взглядом в стол… О, идея!

– Как не пристрелянный револьвер! – выпалила я. – Когда ты только-только берешь его в руки, ведь мажешь, правда? А движущуюся цель вообще только чудом поймать можешь, так?

Он думал недолго. Склонил голову к плечу.

– Хочешь сказать, что ты сейчас не слабая? Просто ошибаешься часто?

Я обрадованно закивала. Понял!

– Да. Я вижу кусочки, обрывки. И не всегда могу их правильно истолковать.

«Увидеть» близких намного проще, но сейчас речь не о том. Все равно точность страдает.

Рук пожевал губами.

– Ты говорила, что когда-то сильно ошиблась. Вроде как из-за этого тебя искали люди Бишопа. Что-то с твоим отцом, да?

Я нервно усмехнулась. Догадливый.

– Да. Отец хотел знать, что случится, если он попытается сместить Бишопа. Я увидела… – я судорожно сглотнула, – увидела Бишопа с дыркой в печени.

– Этого не было?

– Было, – я передернула плечами. – Только он почему-то не умер. И случилось это уже после того, как отца… отправили поплавать в заливе.

Рук почесал бровь.

– Понятно. Ладно, а кошка твоя как в это все вписывается?

А вот теперь очень, очень осторожно!

Я задумалась, и наконец подобрала аналогию:

– Мышка – это как прицел. С ее помощью я вижу намного четче.

Не только – силы она мне тоже изрядно прибавляет – но об этом ему знать уж точно ни к чему.

– Хм, – он покрутил головой, разминая шею. – Допустим. Только что ж тогда все рыжие не заводят себе таких? Всяко проще, чем троих родить и вырастить.

Умный какой. И памятливый. На мою голову!

– Тогда мы вымрем, – усмехнулась я. – Поэтому фамилиаров у нас… не одобряют.

Крошечная заминка от него не укрылась.

Рук вперил в меня взгляд.

– Хочешь сказать, те ведьмы не в курсе? Насчет твоей Мышки?

– Не в курсе, – подтвердила я устало. – Что ты еще хочешь узнать?

Он крутанул колесико зажигалки, щелкнул раз, другой. А потом отшвырнул ее. И притянул меня к себе.

Да так ловко, что я пискнуть не успела, как оказалась у него на коленях.

Блондин обнял ладонями мое лицо. Пахло от него тем же горьковатым одеколоном, табаком и почему-то вишней.

– Тебя, – выдохнул он мне в губы. И проговорил раздельно: – Хочу. Узнать. Тебя, Меган Вон. Поцелуй меня.

Уговаривать ему не пришлось…

Поцелуй не затянулся. Рук отстранился, пробормотал:

– Что ж ты со мной делаешь, сладкая?

И пересадил меня обратно, в кресло напротив. Вернулся на свое место, раздобыл откуда-то бутылку коньяка. Вынул пробку и сделал хороший глоток прямо из горла.

Я опустила глаза на свои мелко дрожащие пальцы. И попросила голосом пай-девочки:

– Можно мне что-нибудь перекусить?

Заодно и отвлекусь.

– Сейчас организую.

А голос-то какой. Низкий, хрипловатый…

Его не было минут десять. За это время я успела немного взять себя в руки. И что с того, что для этого пришлось приложиться все к той же бутылке?

На принесенном Руком подносе красовались тарелки с еще скворчащей яичницей, поджаристой ветчиной и тостами. Я ухватилась за вилку, как утопающий за соломинку.

Он усмехнулся такому аппетиту. Сам он ел неспешно. Еще бы, столько пирожных слопать!

– Кстати, ты обещала погадать, – напомнил он, прихлебывая кофе.

– Легко, – я дожевала и не без сожаления отставила пустую тарелку. – Кстати, ты все время здесь ешь?

– Нет, – он ничуть не смутился. – Обычно я обедаю и ужинаю со своими парнями, внизу. Только это не лучшая компания для тебя, сладкая.

Я подняла брови.

– Серьезно? Я вообще-то дочь гангстера.

Блондин вдруг усмехнулся. Медленно наклонился вперед, пристроил тяжелую горячую руку на моей коленке.

– И женщина гангстера, сладкая. А я ревнив. Не хочу, чтоб мои люди на тебя облизывались.

Я лишилась дара речи. Кашлянула.

– Так, где карты?

Сумочка нашлась на комоде в другом конце комнаты. Отличный повод сбежать!

Рук только шире улыбнулся, когда я вскочила.

А я рассердилась на себя. Да что со мной такое? Краснею, как влюбленная школьница!

Карты привычно отозвались, по кошачьи ластились к пальцам.

Я опустилась прямо на ковер, прикрыла глаза. Спокойствие, ясность, легкое покалывание в ладонях.

– Спрашивай, – велела я, привычно тасуя колоду.

Скрипнули туфли Рука. Он сел напротив, вытянул длинные ноги.

– Это Тимми убил Билли?

Пиковый туз. Да что ты будешь делать!

– Кристалл у Тимми? – не сдавался блондин.

И снова – пиковый туз.

– Опять? – поморщился Рук. – Ты же говорила, если увидишь его лично, это поможет.

Я выдохнула сквозь зубы.

– Должно было помочь! Эта тварь сильна.

Рук вдруг фыркнул.

– Ладно, обойдемся. Я приставил к Тимми своих ребят, пусть присмотрят. А сама ты что думаешь, кто из тех троих? Рыжих, в смысле.

– Понятия не имею, – призналась я честно. Поколебалась и все же сказала: – Я бы поставила на вторую. Которая вдова.

– Хм? – Рук почесал бровь.

– Если все так, как мы думали, то гадалка давно кому-то помогает. Это не один-единственный раз, понимаешь? Вряд ли та несчастная дурочка могла бы такое утаить.

– Согласен, – подумав, кивнул он. – А почему не третья? Которая мужчину из себя корчит?

Я поморщилась. И увильнула от ответа:

– Считай это женской интуицией.

Рук хмыкнул и начал подниматься.

– Постой! – окликнула я. Что-то было неправильно. Что-то билось внутри головы, рвалось наружу… – Вытяни карту! – приказала я чужим голосом. – Быстро! Твое ближайшее будущее.

Он не стал спорить. Наклонился, вытащил карту из колоды.

– Дама пик, – я накрыла ладонью лежащую на ковре карту, словно пытаясь ее стереть. Подняла глаза на блондина и сказала серьезно: – Кто-то попытается тебе навредить. Интриги, коварство… Будь осторожен!

Он помолчал. Затем взял мою руку, поднес к губам.

– Спасибо. Жаль, что без подробностей.

Я дернула плечом. Уж как могу.

Рук чуть сжал мои пальцы – и меня словно шибануло током. Темнота. Музыка. И грохот пуль…

– Меган! – он с силой встряхнул меня за плечи. Так, что клацнули зубы. – Что с тобой?

– Н-нормально, – выдавила я. И как в полубреду повторила то, что видела: – Там будет темно. Слышно музыку. И пули. В тебя стреляют, только я не вижу, кто…

– Что за музыка?

А тон такой ровный, почти скучающий. Будто о погоде рассуждает!

Я попыталась собраться с мыслями. Получалось не очень.

– Кажется, что-то джазовое.

Трясло. Рук прижал меня к груди, погладил по спине.

– Спасибо, – шепнул он мне на ухо. – Это поможет.

Сомневаюсь, но… Хоть что-то.

– Рук, я давно хотела спросить.

– А?

Блондин легко поцеловал меня за ухом. А ладонь его сместилась с моих лопаток на талию, потом еще ниже.

– Не отвлекай, – я сбросила наглую руку.

Он фыркнул мне в шею.

– Ладно. Так что ты хотела спросить?

Уж не гангстерские тайны!

– Почему ты веришь в гадание?

Вопрос не праздный. Нас, рыжих, презирали и блондины, и брюнеты. Мол, какой толк с предсказаний, если они не помогли сберечь собственную родину? На самом деле ту войну мы проиграли из-за предательницы, без памяти влюбившейся в темноволосого военачальника. Но дела давно минувших дней мало кому интересны, а мы и не рвемся убеждать кого-то в своей ценности. Куда спокойнее гадать домохозяйкам, в крайнем случае шестеркам вроде Билли (и тот, подозреваю, пришел ко мне на спор). Навара меньше, но и головной боли тоже.

Он долго молчал.

– Однажды мой друг посмеялся над рыжей. В отместку она предсказала ему… Много чего предсказала. – Еще одна долгая пауза и неохотное: – Все сбылось.

– А тебе она что-нибудь предсказывала? – спросила я, кусая губы.

– Нет, – ответил он быстро.

Только я почему-то не поверила.

Блондин немного подумал и решил отвлечь меня старым добрым способом… Увы, войти во вкус мы не успели. В дверь гулко стукнули кулаком.

– Босс, к вам мистер Смит, – помощник даже не пытался войти, так и басил из коридора. – Примете?

С Рука разом слетело фривольное настроение. Он нахмурился, вскочил на ноги, рывком поднял меня и усадил в кресло.

– Меган, сиди тут и не вмешивайся. Поняла?

Я только кивнула. Оно мне надо? Пусть Рук сам с ним разбирается. Я пока лучше прикину, как бы неведомой рыжей нос натянуть. Для начала нужно бы со своей стороны туману нагнать. Нехорошо, если наши планы будут у врагов как на ладони.

Блондин выглянул в коридор и скомандовал Хэнку:

– Зови.

Плюхнулся напротив меня, посмотрел с сомнением на бутылку коньяка и спрятал ее под стол. Правильно, соображать лучше на трезвую голову.

– Рад приветствовать, братец Рук, – с порога начал Смит. Только вот руки не протянул. Меня он словно не замечал. Лишь тускло блеснули блеклые серые глаза.

– Взаимно, братец Смит. Садись, – Рук махнул в сторону дивана. – Выпьешь что-нибудь?

Смит степенно присел, оперся обеими руками на резную трость. Белый костюм, белые перчатки, белая шляпа. Слизень белесый!

Он качнул головой.

– Нет, братец Рук. Я по делу.

Рук чиркнул спичкой (зажигалка куда-то закатилась), прикурил неторопливо.

– Слушаю.

Смит подался вперед. Сжал трость так, что костяшки побелели.

– Зачем ты полез в мои дела, братец Рук? Она тебя надоумила?

И головой кивнул эдак неприязненно.

Рук медленно выдохнул дым. Прищурился.

– Это тебе гнида Донован доложил?

– Что, если так? Ты полез на мою территорию без моего ведома! Нехорошо, братец Рук.

Тот лишь дернул щекой.

– А ты полез к моей женщине. Тоже без моего ведома. Так что мы квиты.

Смит немного подумал. Пожал по-женски округлыми плечами.

– Твоя взяла. Квиты. Только обещай, что больше рыжих не тронешь.

– Не буду, – ответил Рук спокойно. – Не кипиши, братец Смит. Тут такая каша заварилась, я ни за что ручаться не могу.

Сдается мне, увиливает он. Смит тоже это понял.

– Скажи, что тебе от них нужно, – предложил он без обиняков. – Не надо вредить бизнесу. Я сам узнаю и тебе маякну.

– Лады, – Рук улыбнулся. Раздавил в пепельнице окурок и объяснил в двух словах: – Гадалку я ищу. Она с убийцей Билли водится. Кумекаешь?

Смит разом подобрался. Вот теперь перед нами сидел боец. Опасный, как ядовитая змея.

– Выходит, в деле рыжая замешана? Что о ней знаешь?

Рук предъявил карту. И сдал с потрохами Донована:

– Он ее покрывает. Клятва на нем. Говорит, она наложила, чтоб не сдал.

– Проверю, – пообещал Смит очень, очень мягко. Стащил перчатку с правой руки и протянул ладонь «братцу». – Бывай, Рук. Я дам знать, что выясню.

– Зачем он приходил? – спросила я, когда за белесым закрылась дверь.

– Разузнать, – пожал плечами блондин. – Смит любит всегда быть в курсе. А тут еще он рыжих крышует, как не влезть? А что?

– Мне он не нравится, – призналась я честно. – Скользкий тип.

И плечами передернула. Эти прилизанные волосы, неподвижный взгляд… Брр!

Рук не впечатлился. Присел передо мной на корточки.

– Он тебя напугал, Меган. Ты предвзята.

– Может, и так, – не стала спорить я. – Только… Ты уверен, что это не он? Не убийца?

– Почти уверен, – ответил он без раздумий. – Я вообще не думаю, что это затеял блондин. Зачем?

– Мне откуда знать? – буркнула я. – Я ведь даже не представляю, что было на том кристалле, какие у тебя версии и все такое.

– Могу рассказать, – предложил он легко. И пересадил меня к себе на колени.

Я прижалась к нему, провела ладонью по груди.

– Правда? Расскажешь?

И даже голос не сбился!

– Расскажу, – он погладил меня по щеке. – Мы ведь теперь с тобой в одной лодке, сладкая.

– Точнее, в одном кресле, – усмехнулась я. И поерзала, устраиваясь поудобнее.

Он чуть заметно улыбнулся. А глаза как потемнели!

– В общем, так. Начнем с Билли. Личные мотивы я отбрасываю, сама понимаешь. Если бы Билли с кем-то девчонку не поделил или еще что, то Счастливчик Милн и Морбид тут каким боком? Короче, скорее всего, убили Билли полицейские, его подельники или другие люди Смита. Те, кто точно знал, что он будет возле банка.

– Еще Хэнк, – подсказала я. – Ты говорил, это он нанял Билли.

– Верно, – нахмурился Рук. – Но за кристаллом все еще охотятся. Если бы его подмыл Хэнк, он бы сразу свалил. Зачем рисковать?

– Хочет присмотреться? Решает, кому толкнуть добычу?

– А смысл? – вопросом на вопрос ответил Рук. – Хэнк все расклады знает, ему долго думать не пришлось бы. В общем, так. В полиции у меня есть свои люди. Они говорят, кристалл у них не всплывал. И о перестрелке с Билли никто не докладывал. Преследовали его обычные копы, не псы Эллиота. Хотя забрать цацку из банка должен был его человек, агент Картер. Не успел. Короче, они тоже в пролете. Землю носом роют, только пока без толку. Дальше Тимми, – продолжил Рук негромко. – Милна, понятное дело, исключаем. Кстати, его из другой пушки шлепнули, но это ни о чем не говорит, сама понимаешь.

Я кивнула. Само собой! От «горячего» оружия убийца наверняка почти сразу избавился. А новый револьвер прикупить несложно, если знаешь ходы-выходы.

– А его за что?

– Добычу не поделили? – предположил Рук. Поморщился. Звучало не очень-то правдоподобно. Кто бы стал делить награбленное прямо на пороге банка? А далеко убежать Билли не успел. – Ладно, остается Смит. Он точно знал, что его люди собираются подломить банк. Только чем это Смиту мешало?

– Ему тоже нужен кристалл?

Блондин отмахнулся.

– Не говори ерунды. Тузы обсуждали поставки оружия. Понимаешь? В случае чего такой кипиш будет! Много голов полетит, особенно наших. Я вообще думаю, что это все затея Эллиота.

У меня закружилась голова. В какое же дерьмо ты влипла, Меган Вон!

– Начальника Особого отдела? – я сглотнула. – Зачем?!

Он дернул щекой.

– Провокация. Он сам мог нам те стволы подставить. Говорят, блондинов он сильно не любит.

Значит, кристалл – смертный приговор для блондинов? Во всяком случае, для верхушки мафии точно.

А Рук при любом раскладе сильно рискует. В случае чего его не пощадят ни копы, ни гангстеры. Проклятье, что же делать?!

Я обхватила его шею. Не обняла – вцепилась. Прижалась покрепче.

Рук примостил ладони на моей талии, легонько сжал.

– Не трусь, Меган. Выкрутимся.

Я только вздохнула. Мне бы его уверенность!

***

Рук почти сразу ушел по делам, а я неторопливо приняла ванну, наложила маску, вымыла волосы. Надо бы поворожить, но сначала нужно дождаться Мышку.

Так что я решила немного вздремнуть. Что-то мне подсказывало, что ночью будет не до сна…

Разбудил меня стук в дверь. Я бросила взгляд на циферблат часов. Ого, почти половина шестого! Я натянула одеяло повыше и крикнула хриплым со сна голосом:

– Войдите!

Стив осторожно заглянул. Покраснел до корней волос.

Смущенный гангстер. Надо же, как мило!

– Босс велел передать, что к восьми приедет и вы пойдете в клуб. Вот, это вам! Босс сказал, вам подойдет.

Он сгрузил на кресло пакеты с логотипом супермаркета. Мимо прошмыгнула нагулявшаяся Мышка.

– Я, это, ужин принесу! – пообещал Стив и сбежал.

Мышка вспрыгнула на постель, требовательно подпихнула меня носом.

– Все в порядке? – спросила я, наглаживая черную шубку. – Тогда нужно кое-что сделать.

Она согласно мурлыкнула и прижмурила глаза…

К назначенному часу я была во всеоружии. Закрытое темно-красное платье облекало фигуру, как перчатка. Рыжие волосы – на контрасте – ярко пламенели. Красная помада, туфли на тоненьких высоких каблуках, глубокий томный запах пачулей, абрикоса и миндаля.

Рук застыл на пороге.

– Кажется, – выговорил он, не отводя от меня ярко-голубых глаз, – сегодня мы никуда не пойдем.

Я рассмеялась. На душе вдруг стало легко-легко.

– Я не против. Но у тебя, наверное, планы?

Он вздохнул, потер лоб. Прислонился плечом к двери.

– Смит прислал весточку. Донован сдал ему ту гадалку. Она сегодня будет в клубе «Малышка Ванесса». Говорят, она там инкогнито гадает.

– Вот жук! – невольно восхитилась я. – Выходит, клятва все-таки была не о том?

– Выходит, – кивнул блондин, не отрывая от меня горящего взгляда.

– Перестань, – нахмурилась я притворно. – Хочешь, не хочешь, а в тот клуб идти придется. Кстати! Вот тебе и «МВ».

– Думаешь, это «Малышка Ванесса»? – сразу сообразил он. – И мы зря думали, что это имя?

– Скорее всего. Среди тех троих нет ни одной «МВ».

– Ты права, – хмыкнул Рук. – Одной загадкой меньше. Ну что, идем?

И галантно подставил локоть.

***

«Малышка Ванесса» оказалась уровнем повыше, чем пресловутая «Цыпочка». Тут был метрдотель, официанты в белых фраках, хрустящие скатерти и шампанское.

А вот публика разношерстная. Зажиточные рантье, военные на пенсии, успешные коммивояжеры, даже дельцы с Центрального проспекта.

Официанты бесшумными тенями скользили между столиками. На сцене играл неплохой оркестр. Негромкий смех, цветы, музыка…

Рук снял две ложи. Одну для нас с ним, Хэнка с разбитной девицей и еще двух парней. Во второй в удобством обосновались «быки».

– Я думала, мы будем вдвоем, – шепнула я Руку, увидев это все.

– Шутишь? – спросил он меня на ухо. Щекотно шевельнулись губы, и по моему телу пробежала дрожь. – Мы на грани войны, Меган. Один я теперь даже в сортир не пойду.

Я сглотнула. Вот как после этого наслаждаться ужином?

– Тогда зачем мы вообще сюда пришли?

– Мы празднуем, сладкая, – блондин мне улыбнулся.

– Что? – с трудом выдавила я. В горле пересохло.

– Вчера мы выжили. Чем не повод?

Подмигнул мне и с аппетитом набросился на еду.

Вот это нервы!..

У меня же от шума и напряжения начала раскалываться голова. В представление на сцене я почти не вглядывалась. Только ковырялась в тарелке и морщилась от особенно громких аплодисментов.

– Потерпи немного, – Рук коснулся губами моего виска, и боль исчезла. – Еще четверть часа, и можно действовать. Сможешь?

– Да, – я благодарно ему улыбнулась. Надо же, заметил!

Гангстер погладил меня по щеке и вернулся к прерванному разговору.

А я прикрыла глаза. Проклятье, не хватало только в него влюбиться!..

Оркестр наяривал что-то заводное, на сцене выкидывали коленца девушки в зеленых платьях и высоких гольфах. Когда юбки задирались особенно высоко, зрители начинали свистеть и хлопать. Публика уже разогрелась и хорошо приняла на грудь.

Рук пересел поближе ко мне. По-хозяйски огладил мое бедро. Прикусил мочку уха.

Щекам стало горячо. Что, прямо тут?!

Оттолкнуть его я не успела.

– Подыграй мне, – шепнул Рук.

– Как? – спросила я одними губами.

– Просто не мешай, – усмехнулся он.

Пришлось вытерпеть парочку прилюдных поцелуев и ласк. Брыкаться я не брыкалась, но у всех на виду расслабиться не получалось.

Зачем он это делает?! Не ради того же, чтобы выставить меня шлюхой! Мало ли, что Рук называет меня своей женщиной, все равно о приличиях забывать не стоит…

Взорваться я не успела.

Блондин перемигнулся с метрдотелем, и в руки гангстера перекочевала связка ключей от «номеров».

Он приобнял меня за талию и повел наверх.

Я приостановилась. Спросила тихо:

– Ты правда хочешь… тут?

Брезгливость скрыть не удалось.

Рук поморщился.

– Сладкая, я же не подросток, чтобы заниматься этим где попало. Пойдем.

Сбитая с толку, я позволила ему себя увести. И лишь наверху сообразила, что он задумал. Налево – «гостевые спальни», направо темный коридорчик, у дальней двери скучал охранник.

Рук как по волшебству превратился из нетерпеливого любовника в галантного кавалера.

– Дорогая, – начал он меня уговаривать бархатным голосом, – может быть, ты сама сходишь?

И локоток сжал со значением.

– Дорогой, – я капризно оттопырила нижнюю губу, включаясь в игру, – если ты хочешь меня бросить, то так и скажи! Это из-за той девицы? Как ее там, Китти? Да?

Охранник заступил нам дорогу.

– Мистер, миссис, вы к кому?

Рук послал ему извиняющийся взгляд. Благо, шляпа и полутьма надежно скрывали его светлые волосы. Иначе представление бы не удалось – блондинов-ганстеров опасались.

– Мы погадать, – понизил голос Рук.

И сунул охраннику заветную карту вместе со свернутой трубочкой купюрой. Тот кочевряжиться не стал. Деньги мгновенно исчезли, карта легла на столик в углу.

– Проходите, хозяйка не занята.

– Как нам ее называть? – влезла я.

Охранник построжел.

– Да никак, миссис. Сами увидите.

И мы увидели!

Кабинет от пола до потолка затянут темно-синим бархатом. Свечи, хрустальный шар, прочая дребедень. Я прикусила губу, чтоб не фыркнуть. Чувство, что мы оказались внутри шкатулки с дешевенькими побрякушками.

А еще там странно пахло. Цветочный аромат, но с какой-то неприятной нотой… Такой смутно знакомый…

– Что привело вас к Великой? – низким голосом спросила стоящая у окна женщина. И только потом обернулась.

Черное бесформенное платье, шляпа с вуалью, за которой еле угадывались густо накрашенные глаза, слой пудры на лице, ярко-красная помада. Неплохая маскировка! В таком виде ее мать родная не узнает.

– Ясной ночи, – традиционное приветствие само сорвалось с губ. – Мы хотим кое-что узнать.

– Не погадать, я полагаю, – алые губы искривились в улыбке. – Садитесь, раз пришли.

Мы устроились за столом.

Рук не стал ходить вокруг да около.

– Кому вы помогаете? – спросил он в лоб.

– Не понимаю, о чем вы, – ответила она безмятежно. Лежащие на столе руки не подрагивали, глаза смотрели прямо.

– Понимаете, – усмехнулся гангстер. Снял шляпу, демонстративно расстегнул пиджак, показывая кобуру под мышкой. – И вам лучше сразу все рассказать.

– А если не расскажу, то что? – она по-прежнему была подозрительно спокойна.

Блондинов боятся, потому что они могут лечить, а могут и калечить. Например, сотворить с неугодным что-то вроде того, что сделали с Пориджем.

– Поедете со мной, – усмехнулся Рук. – Поговорим в тихом местечке… по душам.

А я все пыталась понять, почему запах ее духов кажется мне странно знакомым. И еще напрягали звуки за дверью в соседнюю комнату. Тихое пыхтение, цокот, чуть слышный скулеж…

И с досады чуть не хлопнула себя по лбу. Все верно! Так пах туман. Жасмин, водная лилия, роза – и мокрая шерсть.

– Миссис Тэйлор, – улыбнулась ей я, – вы ведь понимаете, что уже не сможете сбежать.

Она даже не вздрогнула.

– Значит, Ирэн Тэйлор, – протянул довольный Рук. – Как ты догадалась, Меган?

– Собаки, – объяснила я, глядя в темные глаза гадалки. – В соседней комнате. Только у миссис Тэйлор в нашем списке была свора собачек.

Она вдруг рассмеялась, запрокинув голову.

– Умная девочка, – похвалила она сквозь смех. – А теперь убирайтесь отсюда оба. Иначе я позову охранника – и своих собак.

Рук фыркнул.

– Да ну? И что мне сделают мелкие шавки? И тот толстопузый охранник?

– Много чего, – она пожала плечами. – Мои песики – фамилиары. Вы-то может и не подозреваете, что это значит. А вот ваша подружка точно в курсе.

Рук не побледнел, нет. Но подобрался. Он уже знал, на что способна Мышка, а тут, судя по звуку, трое или четверо. Вот откуда у нее такая силища! Но неужели она?..

Гадалка спокойно улыбалась, уверенная в своем превосходстве. М-да. Настоящая пиковая дама – готова на все ради поставленных целей.

Гангстер нехорошо прищурился.

– Вот, значит, как. Ладно. Пойдем, Меган.

И подал мне руку.

Ирэн наблюдала за нашим бегством с видом сытой лисицы.

Меня немного потряхивало. Рук обнял меня за плечи и повел вниз. Интересно, что подумает метрдотель? Слишком быстро мы вернулись, да и не похоже на… Хотя какая разница, что он подумает? Главное, что промолчит.

В ложе я залпом выпила бокал шампанского, и только тогда меня немного отпустило.

Парни Рука веселились. А он присел рядом, погладил меня по голове, как маленькую. И спросил буднично:

– Ты чего завелась? Я не рассчитывал, что эта Ирэн сразу все расскажет. Глупо.

Я прикусила губу. Глупо?

– Тогда на что ты рассчитывал?

Он наклонился близко-близко. Шепнул:

– Я приставил к ней надежный хвост. И попросил кое-кого прослушать телефон. Так что никуда она не денется.

И подмигнул.

У меня прямо от сердца отлегло. Почему она меня так взбесила? Может, потому что смотрела на меня, как на вошь?

– И все-таки, – Рук побарабанил пальцами по столу. – Что-то мне не нравится. Слишком уж она спокойна.

Я кивнула. Он прав. Слишком.

Только что это значит?

– Ладно, – решил блондин. – Выдвигаемся.

Он расплатился по счету, помог мне надеть пальто, приобнял.

Мы шли к выходу под прицелом десятков глаз. Под шепоток в спину.

Словно чуя перемену в настроении публики, оркестр заиграл что-то печальное, джазовое…

И я чуть не полетела носом вперед. Судорожно ухватила блондина за рукав.

– Это то самое. Дама пик! – выдохнула я.

Он понял сразу. Не стал переспрашивать. Только кивнул отрывисто, бросил пару команд вполголоса. И преспокойно направился дальше, куда шел.

– Ты что! – я почти кричала, но мне было плевать. – Рук?

Он остановился на мгновение. Взял мое лицо в ладони и спросил серьезно:

– Ты мне веришь?

– Да.

Блондин улыбнулся. Жестом велел охранникам расступиться. Подошел к услужливо распахнутой двери. Приостановился на пару мгновений, зачем-то пробежался пальцами по косяку, затем погладил филенку.

В вытаращенных глазах метрдотеля читалось одно: «Свихнулся!»

Рук спокойно прошел мимо. Шагнул на порог – и встал, закрыв меня спиной.

Я задохнулась. Что?! Он же!..

Стрекот пуль. Странная зеленая вспышка. И чуждый, неуместный запах. Запах свежескошенной травы…