– Добрый вечер, Эмили.

Знакомый голос и не менее знакомое имя.

– Бишоп! – выпалила я, держась за сердце, и щелкнула выключателем. – Не делай так больше!

– Не буду, – легко пообещал мой поздний гость.

Выглядел он внушительно: высокий, крепкий, в отлично пошитом сером костюме.

Очень светлые пепельные волосы он стриг почти под ноль. Правильные черты лица портил не раз сломанный нос да еще чуть скособоченная нижняя челюсть. А сбитые костяшки пальцев подтверждали, что подраться Бишоп умел и любил.

– Какими судьбами? – я бросила на вешалку шляпку и пристроила на конторке сумочку.

– Не раздевайся, – в чуть дребезжащем, как расстроенное пианино, голосе слышалась легкая насмешка. – Срочное дело. Ты мне нужна.

Отказать ему я не могла…

***

Разбудил меня настойчивый трезвон.

– Кого там принесло?! – возмутилась я, накрывая голову подушкой.

Посетитель не унимался. Еще и колотить в дверь начал!

Спать под такую какофонию было решительно невозможно. А ведь я только-только легла!

Я кое-как натянула халат и прошлепала вниз.

– Лейтенант, – простонала я, распахнув дверь. – Какого?! В такую рань!

– Девятый час, – произнес лейтенант сухо. Солнце уже вовсю сверкало в лужах, подтверждая, что он не врет. – Где вы были ночью, мисс Вудс?

– А вам какое дело? – грубо огрызнулась я. – Спала!

Темные глаза Эллиота сверкнули недобрым огнем.

– Не лгите! Я заезжал к вам около двух.

И ведь наверняка не постеснялся войти и проверить! Знать бы еще, как ему удается при этом не оставлять следов взлома!

– Послушайте, лейтенант, – я ухватилась за дверной косяк, – я могу ночевать, где хочу! С какой стати?..

А он вдруг шагнул вперед, схватил меня за плечи и хорошенько встряхнул. Так, что зубы клацнули и сон слетел мигом.

Я смотрела на разъяренного Эллиота, не в силах выдавить ни слова.

Выглядел он отвратительно: небритый, встрепанный, под глазами синяки, шляпа сидит криво, а галстук вообще где-то потерялся.

– Очередное убийство! – сообщил он резко. – Вчера вечером.

– К-кто? – слова с трудом вырывались из разом пересохшего горла.

Имя упало, как камень:

– Тобиас Толбот.