Аптека доктора Рейстеда была полна людей. Няни с детьми за столиками в углу лакомились фирменным мороженым, стайка молоденьких кокеток, хихикая, выбирала помады и духи, а сам доктор очень внимательно слушал пожилого господина респектабельной наружности.

Не похоже, чтобы смерть Лили как-то задела Рейстеда. Гладко выбрит, зубы сверкают в улыбке, рыжие волосы сияют, рубашка белоснежная…

Я нахмурилась, чувствуя глухое раздражение, и остановилась у входа. А моя собственная аптека который день простаивает!

Доктор что-то веско сказал, выдернул из стопки рецептурный бланк…

Эллиот прошагал к конторке и бесцеремонно постучал по ней костяшками пальцев.

Рейстед вздрогнул.

– О, лейтенант, это вы, – кисло произнес он, мигом растеряв приветливость.

– Я, – согласился Эллиот. – Мне нужна ваша помощница.

– Энн занята. – Быстро сообщил доктор.

– А мне ненадолго, – заявил Эллиот, облокачиваясь о стойку. – Должна же девушка хоть иногда отдыхать?

Рейстед нервным жестом пригладил волосы.

– Вам не о чем с ней разговаривать!

– Вы ей муж? Отец? – перебил лейтенант. – Или она у вас в рабстве?

А я подобралась ближе, боясь пропустить хоть слово.

Лицо Рейстеда налилось кровью.

– Послушайте, вы! – начал он резко. – Я за таких сопляков, как вы, воевал! Да я под…

Эллиот разом перестал улыбаться, и в его темных глазах сверкнул нехороший огонек.

– Не нужно хвастаться былыми подвигами, – очень тихо произнес он. – Я ведь могу и архивы поднять… И с газетами поделиться. А еще советую не забывать, что я – благословенный и лейтенант полиции. Вспомнили?

Рыжий спал с лица.

– Д-да, – пробормотал он. – Извините.

И чуть ли не опрометью ретировался в жилую часть дома.

Я не выдержала – подошла вплотную и хлопнула в ладоши. Раз, другой.

– Это было прекрасно! – с чувством сказала я обернувшемуся лейтенанту. – Только безрассудно.

Он качнул головой.

– Ничуть. Я таких знаю. Лает, но не кусается.

Я кивнула и удивилась вслух:

– Не понимаю, почему он так распоясался?

– Он выпивший. – Эллиот коснулся носа. – И тоже меня боится!

Я расхохоталась.

– Вы совсем недавно в городе, а вас уже все боятся. Без причины, да?

Эллиот скупо улыбнулся, а я прикусила язык.

Неужели я кокетничаю?

Срочно взять себя в руки!

К моему счастью, вернулся доктор с сухопарой женщиной. Узкое некрасивое лицо ее выглядело увядшим, хотя Энн вряд ли было больше двадцати пяти.

– Здравствуйте, – сказала она, опустив блекло-голубые глаза.

– Здравствуйте, мисс Хоггарт. – Эллиот приподнял шляпу и напомнил: – Вы обещали мне список дам из этнографического кружка.

Желтоватое лицо Энн порозовело.

– Конечно. Вот он!

Она вынула из фартука аккуратно сложенный листок.

Рейстед дернулся, будто собираясь его перехватить, но лейтенант оказался быстрее.

Развернул бумажку, быстро пробежал глазами текст – и его улыбка стала откровенно хищной.

– Благодарю вас, мисс Хоггарт! – лейтенант взял ее вялую руку и крепко пожал. – Вы очень помогли полиции.

Она густо покраснела, став почти хорошенькой, а Эллиот быстро попрощался.

Бросил: «Мисс Вудс, пойдемте!» – и направился к двери…

– Что там? – не выдержала я, как только мы оказались на улице.

Лейтенант сунул руки в карманы и повернулся ко мне.

В свете заходящего солнца его лицо казалось отлитым из бронзы, а глаза таинственно мерцали.

– Мисс Дженнифер Мастерс, – с удовольствием сообщил он. – Вот и связь. Теперь-то они точно не отвертятся!

– Постойте, – я поправила растрепавшиеся от ветра волосы, – хотите сказать, что она пошла развлекаться на следующий день после смерти отца?

– Именно так! – подтвердил Эллиот живо. Кончик его носа забавно шевелился, словно чуял след.

– Высокие отношения, – пробормотала я.

– Завтра я получу ордер, – лейтенант глянул на часы. – Сегодня уже не успею. И пусть попробует еще от меня побегать!

Я промолчала. А что тут скажешь? Неужели все так просто и банально?

– Подождите минутку, – попросил Эллиот и умчался к телефону-автомату на углу.

А я осталась с приклеенной улыбкой разглядывать богатую аптеку Рейстеда.

Я догадывалась, что он не брезгует… всяким. Но черноголовник – это перебор.

Лейтенант вернулся очень быстро.

– Поехали!

И распахнул дверцу авто.

– Завезите меня домой, пожалуйста, – я старалась быть вежливой.

Эллиот устроился поудобнее и возразил:

– Еще есть дела.

– Лейтенант! – возмутилась я. – Имейте совесть! У меня аптека который день закрыта. А кушать мне, между прочим, надо!

Он пропустил возмущенную тираду мимо ушей.

– В качестве компенсации накормлю вас ужином, – щедро пообещал он и завел двигатель.

– Высадите меня на перекрестке, – попросила я, изо всех сил пытаясь говорить спокойно. – Я поймаю такси.

Машина вильнула и заскрипела тормозами.

Я дернулась и вцепилась в поручень, но Эллиот всего лишь резковато припарковался.

– Мисс Вудс, – окликнул он. – Не капризничайте.

Я резко обернулась и натолкнулась на его испытующий взгляд.

– Да зачем я вам там?! – вырвалось у меня.

– Считайте это свиданием, – предложил лейтенант с усмешкой.

И я окончательно растеряла все слова.

Он вздохнул, стянул шляпу и взъерошил волосы на затылке.

– Сержант Петерсон нашел бар, куда заходил Мастерс. Заглянем, поспрашиваем, а заодно найдем что-нибудь съедобное. Так уж и быть, потом завезу вас домой.

***

Увидев, куда он меня привел, я даже остановилась.

– Вы уверены, что нам сюда?

Эллиот задумчиво оглядел мрачный каменный дом с забранными решетками оконцами и безо всякой вывески над железной дверью. Сверился с записанным в блокноте адресом и кивнул:

– Сюда. Лонгстрит, восемь. А что, какие-то проблемы?

– Н-нет, – выдавила я, прикидывая, стоит ли ему рассказать. Порядочной молодой женщине, аптекарю, таких вещей знать не полагалось. Кстати, а сержант-то почему лейтенанту даже не намекнул? Или намекнул, а тот разыгрывает спектакль? Над бровью заныла боль, и я сдалась: – Пойдемте?

Еще и поежилась красноречиво. Хотя вечером действительно похолодало.

Эллиот взял меня за руку и так, парочкой, мы вошли в круглосуточный бар.

Вышибала посмотрел на нас… странно, но промолчал.

«Бутылка», как незатейливо называлось это заведение в кругу своих, изнутри была отделана потемневшими от времени бревнами, а над головой нависали массивные деревянные стропила. Барная стойка походила на древнее капище – по бокам вырезаны странные фигуры – прямо идолы! А верх напоминал алтарь, на который водружены оплетенные лозой бутыли.

Лейтенант окинул всю эту красоту взглядом и уверенно направился в угол, к свободному «кабинету».

– Для начала перекусим, – решил он, помогая мне снять пальто.

К нам уже спешила официантка.

– Что будете заказывать? – спросила она, блестя любопытными глазами.

– Меню, пожалуйста, – попросил Эллиот. – Благодарю. Что вам взять, мисс Вудс?

– Что-нибудь горячее, – откликнулась я, с преувеличенным любопытством разглядывая картину на стене. Дерево и янтарь, очень красиво.

Он быстро сделал выбор, и официантка упорхнула.

– Давайте проясним некоторые моменты, – предложил лейтенант, вынимая блокнот.

И что он там только видит при таком свете?

– Давайте, – согласилась я. – Только сначала ответьте на один вопрос.

– Какой же? – насторожился он.

В полумраке смуглое лицо Эллиота совсем терялось.

Я положила руки на стол.

– Зачем вы хамите? – выпалила я, боясь передумать. – Не верю, что дело в невоспитанности. Тем более что иногда вы вполне вежливы.

Лейтенант подался вперед и накрыл ладонью мою кисть.

– Умная, – констатировал он одобрительно. Черные глаза его были непривычно серьезны, хотя губы улыбались. – Я ведь нюхач, мисс Вудс, вы забыли?

– Хотите сказать, вы специально? – недоверчиво спросила я, стараясь не замечать тепло его руки. – Чтобы… как вы там говорили? Ослабить защиту?

– Разумеется, – подтвердил Эллиот спокойно. – Мало кого не задевает хамство. Это самый легкий способ заставить человека вылезти из своей скорлупки.

И тонко улыбнулся, поглаживая большим пальцем мою кисть.

Я опустила взгляд на наши руки.

– И это тоже… чтобы ослабить защиту?

Улыбка Эллиота стала шире.

– В том числе. Считайте это моей маленькой слабостью. А какие слабости у вас, мисс Вудс?

Разговор становился слишком опасным. Поэтому я искренне обрадовалась появлению официантки.

Та покосилась на наши сцепленные руки, шустро выгрузила заказ и исчезла.

Интересно, сплетничать или докладывать?..

– Так что, готовы отвечать? – поинтересовался Эллиот, расправившись с хорошим куском жареного мяса.

– Готова, – нехотя согласилась я, откладывая вилку.

Он задумался.

– Первое. Можно ли определить, была ли миссис Мастерс недавно беременна?

– Легко, – пожала плечами я. После сытного ужина даже голова болеть перестала. – Достаточно к ней прикоснуться.

– А ждет ли ребенка ее дочь? – тут же уточнил он.

– То же самое.

Эллиот кивнул каким-то своим мыслям и быстро черканул в блокноте.

– Как думаете, в той бутылке полная порция или остаток?

– Полная, – не задумываясь, быстро сказала я. – Хотя она могла купить… лекарство не на один раз.

– И хранить дома? – усомнился Эллиот. – Вряд ли. Я вообще не понимаю, почему эта штука стояла на туалетном столике. Такой риск!

– Да какой риск? – возразила я. – Посторонние в спальне не бывают. А определить навскидку, что это такое, может только блондинка.

– Или блондин, – уточнил он задумчиво.

Я только отмахнулась. Какая разница?

– Одного не могу взять в толк, – Эллиот почесал бровь. – Если зелье у Лили купила дочь, то как оно оказалось в родительской спальне? Значит, оно было для матери?

– Может, – протянула я. – Ну и семейка!

– Вы правы, – Эллиот дернул уголком рта. – Семейка та еще.

– Кстати, а почему пузырек не перепрятали? И еще, вы не думаете, что его мог купить сам Мастерс? Вдруг он тоже не хотел детей? Или невестка?

– Невестка точно нет, – уверенно ответил лейтенант. – Судя по реакции, миссис Мастерс кого-то выгораживает, а она вряд ли беспокоилась бы о невестке. Отношения у них не очень. И про мужа молчать бы не стала. Он-то уже умер, что ему?

– Логично, – признала я, подумав. И напомнила: – А как насчет перепрятать?

– Я сразу опечатал комнаты покойного, – отмахнулся Эллиот. – Она не могла…

И вдруг замер.

– А ведь они были заперты. На ключ и магией. Мне пришлось взламывать. Как же я сразу не подумал!

Я задумчиво крутила в руках салфетку.

– Зачем запирать спальню в доме, где нет посторонних?

– Именно! Правильно мыслите. Миссис Мастерс была дома, зачем ей замки?

– Чтобы не вошла горничная? – предположила я, загораясь знакомым азартом.

Встряхнула волосами и больно впилась ногтями в ладонь.

Хватит! Надо держать себя в руках.

Лейтенант медленно покачал головой.

– Вы же сами сказали, что навскидку никто не поймет, что это. Светловолосых в прислуге точно не было. Так-так…

И быстро что-то накарябал в блокноте.

Побарабанил пальцами по столу, о чем-то напряженно размышляя.

– Итак, у нас пока четыре версии. Первая: убила жена, чтобы скрыть внебрачную беременность и стать богатой вдовой. Это проверить проще всего – мед.осмотр и завтрашнее оглашение завещания. Вторая. Убийца – дочь, опять же из-за нагулянного ребенка и наследства. Пока самый вероятный вариант. Против нее играет знакомство с обеими жертвами. И возможность подлить яд была… Кстати, все забываю спросить. Сколько надо яда? Столовая ложка или хватит смазать кончик иглы?

– Дозировка… – я на мгновение задумалась. – Смертельная доза – четыре сотых грамма чистого алкалоида. Но чистый не используют, он быстро окисляется на воздухе… Четыре сотых – это примерно три капли настойки в стандартной концентрации.

– Понятно, спасибо.

Эллиот хмурил брови и что-то рисовал. Золотым пером, кстати! Как-то не вязалось это со старенькой машиной и довольно дешевыми костюмами.

Он заметил мой взгляд, но прятать ручку не стал.

– Так о чем я? А, да. Возможность у мисс Мастерс была.

– А мотив? – живо возразила я. – И зачем нужно было убивать Лили?

– Согласен. – Он постучал ручкой по столу. – Или мы пока его не знаем. Может, отец грозился лишить ее наследства? А Лили, скажем, о чем-то догадаться и начала ее шантажировать. В кофе, я так понимаю, черноголовник тоже можно подлить? Привкус ведь проще всего спрятать в чем-то остром или горьком? Или в алкоголе, понятное дело.

Дождавшись кивка, он продолжил:

– Третья версия – сын. Надо узнать, какие у них были отношения. Он-то утверждает, что жили они душа в душу. Хотя это все говорят… И, наконец, четвертая – козни конкурентов. Пока о бизнесе Мастерса вообще никаких сведений. Но завещание наверняка кое-что прояснит.

– Как приятно знать, что меня вы больше не подозреваете! – съязвила я.

Ответить он не успел: к столику подпорхнула официантка.

– Желаете что-нибудь еще? – прощебетала она медовым голоском.

Вот только выглядела она встревоженной: нервно облизывала губы и теребила фартучек.

Эллиот это сразу заметил.

– Что-то случилось?

– Нет, что вы! – крайне фальшиво возразила она. – Все в порядке, господин полицейский.

Лицо Эллиота мгновенно похолодело.

– Я не говорил, что я – полицейский.

Пришлось спасать бестолковую девицу.

– Вас узнал вышибала, – со вздохом сказала я, вынимая из сумочки зеркальце. Будем изображать пустоголовую кокетку. – У него глаз наметан.

Лейтенант перевел взгляд на меня.

– А вы откуда знаете?

– Пусть это останется моей тайной, – отмахнулась я легкомысленно, критически разглядывая свое отражение.

– Тайной? – переспросил Эллиот резко.

– Это не имеет отношения к делу! – я поправила волосы и закрыла сумочку. – А в каждой женщине должна быть какая-то загадка, ведь так?

Официантка тихонько хихикнула.

Эллиот дернулся – а потом с видимым усилием расслабился.

– Об этом вам переживать не стоит. Вы, мисс Вудс, прямо сборник загадок!

Я только хмыкнула. Можно подумать, сам он – открытая книга.

– Вы обещали отвезти меня домой, – напомнила я, всем видом намекая, как мне не терпится поскорее уйти.

Зря старалась: Эллиот остался на месте.

– Скажите, мисс, вы помните этого человека? – спросил он у официантки.

На стол легла фотокарточка, и я чуть не застонала.

– Нет! – быстро ответила девушка, бросив на портрет единственный взгляд. – Простите!

И убежала, стуча каблуками.

Лейтенанта такие мелочи не останавливали.

Цапнув фотографию, он вознамерился было продолжить расспросы, но к нашему столику уже направлялся шкафообразный вышибала.

– Вам лучше уйти! – прогудел он, недвусмысленно кивнув на дверь.

При такой необхватной шее это несложное действие потребовало от него заметных усилий.

Эллиот вынул удостоверение.

– Полиция. Мне нужно задать несколько вопросов.

Желаемого впечатления это не произвело.

– Пожалуйста, уходите. – По-прежнему вежливо попросил охранник.

Эллиот и не думал сдаваться. Вынул блокнот, взял ручку наизготовку и осведомился:

– Как вас зовут? И еще мне нужны данные всех ваших официанток.

Я закатила глаза. Он же явно нарывался! С другой стороны, какой будет шикарный повод всех скопом арестовать и допросить… если выживет.

Вышибала в драку не полез. Вместо этого перевел взгляд на меня:

– Эйлин, этот тип с тобой? Или так, случайно пересеклись?

– Со мной, – обреченно призналась я и соврала: – Он… кое в чем мне помогает.

Хотя… Будем считать, что лейтенант действительно помогает – очищает мое доброе имя.

А в каждой лжи всегда есть хоть пара капель правды.

– Нет, – прогудел охранник, подумав, – все равно так не могу. Ты завтра зайди, ладно? Я спрошу.

– Хорошо, – согласилась я, понимая, что большего не добиться. – Спасибо! Пойдемте, лейтенант.

Он молча поднялся…

– Можно узнать, что это было, мисс Вудс? – ледяным тоном поинтересовался он уже на улице.

Я независимо пожала плечами и объяснила, тщательно подбирая слова:

– Это… особое место. Посторонние здесь бывают нечасто.

– И вас тут знают.

В тоне Эллиота вопроса не было.

– Знают, – согласилась я, зябко пряча руки в карманы. В конце концов, я не нанималась его просвещать, кто в городе… есть кто. – Если повезет, завтра вам расскажут все, что нужно.

– Надеюсь. – Процедил он.

***

Больше мы не разговаривали до самого моего дома. Печка сломалась (или Эллиот не считал нужным ее включать, а просить я не стала), и я мечтала только поскорее оказаться в теплой ванне.

Наконец автомобиль скрипнул тормозами у темного крыльца.

Я с досадой прикусила губу. Опять лампочка перегорела!

– Спасибо, что подвезли. До свидания! – выпалила я, выскочив из машины, но сбежать не успела.

Эллиот вышел следом и удержал меня за локоть.

– Подождите.

Я взорвалась:

– Да прекратите хватать меня за руки! – и продолжила чуть спокойнее: – Что за дурацкая манера? Я ведь уже вроде бы не подозреваемая, незачем меня постоянно контролировать.

На тонких губах Эллиота играла странная полуулыбка.

– Мисс Вудс, иногда вы бываете поразительно наивны! И вы совсем замерзли… – он поднес мою кисть к губам, согревая своим дыханием. – Поговорим завтра. Доброй ночи.

И, прикоснувшись к полям шляпы, он нырнул в свою развалюху. Зафыркал мотор – и только отдаляющийся свет фар напомнил, что все это мне не приснилось.

С минуту я тупо смотрела ему вслед. Затем тряхнула головой и, не глядя, сунула в замок ключ.

Хватит с меня загадок!

В темной – ни огонька – аптеке навстречу мне из кресла поднялся человек.