Он закашлялся, застонал, открыл глаза с расширенными зрачками наркомана.. Увидел меня и мой «Браунинг», направленный ему в переносицу. Его глаза округлились от страха.

— Кто ты? — просипел я. — Кто тебя послал?

Он молчал, сжимая губы. Я приставил ствол к его колену.

— Я спросил вежливо. Второй раз спрашивать не буду. Кто? Эллис? Блейк?

— Пошел ты, — выдавил он.

Я ударил его рукояткой пистолета по лицу. Звук был глухим, влажным. Он снова застонал.

— Эллис! — выдохнул он наконец, выплевывая кровь. —… Он сказал, чтобы я… проучил тебя. Сказал, чтобы ты понял, что тебе здесь не рады.

— Как он узнал, где я остановился?

— Все знают, где ты остановился, — он усмехнулся криво. — Ты здесь единственный чужак. За тобой следят с самого начала.

Значит, Эллис. Пока что только Эллис. Он действовал самостоятельно, пытаясь запугать меня, не привлекая больших шишек. Это было хорошо. Это означало, что у меня еще было немного времени.

— Что он тебе сказал сделать со мной? — спросил я.

— Проучить. Побить. Чтобы ты запомнил.

— И все?

Он отвел взгляд. Этого было достаточно.

— Чтобы я запомнил навсегда, да? — я нажал стволом сильнее. — Сказал прикончить?

Он молчал. Его молчание было ответом.

Я отступил. Убить его? Я мог. Бросить его тело в багажник его же машины и отвезти на свалку. Никто бы не искал такого, как он. Но я не был палачом. Я был детективом. Пусть и не самым чистым, но у меня были свои правила.

— Слушай внимательно, — я наклонился к нему. — Ты вернешься к своему боссу и передашь ему кое-что от меня. Скажешь, что ты меня порезал и я испугался. Скажешь, что я скоро уеду, но мне нужно отработать деньги клиентки и заявить, что я не нашел никаких улик. Понял?

Он кивнул, его глаза были полны животного страха.

— А теперь, — я поднял его нож и сунул ему в руку. — Ты уйдешь отсюда. Но чтобы твой босс не подумал, что ты просто сдался... мне придется немного пострадать.

Я взял его за руку с ножом и легонько, точно хирург, провел лезвием по своему предплечью. Кровь выступила сразу, алая и горячая. Неглубокая царапина, но выглядела эффектно.

— Видишь? — сказал я. — Ты сделал все, что мог. Но я был сильнее. Теперь убирайся.

Он смотрел на меня с немым непониманием, затем вскочил на ноги и, пошатываясь, бросился к двери. Я слышал его торопливые шаги в коридоре, затем хлопок входной двери.

Мне неужно была выиграть еще пару дней.

Я подошел к окну, отодвинул край занавески. Через минуту со стоянки рванул старый «Шевроле» и исчез в ночи.

Я отпустил занавеску и осмотрел свою руку. Кровь текла по пальцам. Я нашел в ванной почти чистое, хоть и жесткое, как наждак, мотельское полотенце, разорвал его на полосы и перевязал рану. Боль была острой, но ясной. Она прочищала голову.

Они играли в грубую игру. И я должен был играть так же. Но умнее.

***

Я не мог больше оставаться в этом номере. Это было ловушкой. Мне нужно было сменить локацию. И мне нужно было поговорить с единственным человеком, который, возможно, знал больше, чем показывал, но которого еще не убили. С Робертом Лоусоном. Но на этот раз я не собирался просить. Я собирался требовать.

Я быстро собрал свои вещи — пистолет, папку с документами, немного белья. Все уместилось в один потертый чемодан. Я вышел из номера, не сдавая ключ, и сел в свою машину. Я поехол не в центр, а на задворки города, к дому Лоусона. Адрес я нашел в телефонной книге в своем номере.

Его дом был скромным бунгало на тихой улочке. В одном окне горел свет. Я припарковался в нескольких домах от него, обошел здание и постучал в заднюю дверь, ведущую, как я предположил, на кухню.

Минуту ничего не происходило. Потом я услышло щелчок замка, и дверь приоткрылась на цепочке. В щели показалось испуганное лицо Лоусона.

— Келлер? Черт возьми... Что вы...? — он попытался захлопнуть дверь, но я уже вставил в щель ногу.

— Нам нужно поговорить, Роберт. Серьезно поговорить. Либо здесь, на пороге, либо я войду внутрь. Выбирайте.

Он замер, его глаза метались. Затем он сдался, снял цепочку и впустил меня.

Его кухня была уютной и заставленной банками с соленьями. Пахло кофе и старыми книгами. Он был в халате и тапочках. Казалось, я выдернул его из постели.

— Вы сошли с ума? — прошипел он. — Если они увидят вас здесь...

— Они уже пытались убить меня сегодня вечером, — я показал ему перевязанную руку. — Прислали парня с ножом. От Эллиса. Игра окончена, Лоусон. Вы либо помогаете мне, либо становитесь следующим в списке. Они уже убрали Лоретту. Они уберут всех, кто знает слишком много. И вы знаете слишком много.

Он опустился на стул, его лицо стало пепельным.

— Что вы хотите от меня? — его голос был безжизненным.

— Все, что у вас есть. Все, что вы боялись опубликовать. Все слухи, все намеки, все обрывки информации о Кроу, Хейле, Эллисе, Блейке. Особенно о связи Эллиса и Эвелин Кроу. И о ребенке.

Он молчал, глядя на свои руки.

— У меня есть кое-что, — наконец сказал он. — Не все. Но кое-что. Лоретта... она ездила в Лос-Анджелес, работала в тамошних архивах. Искала следы Эллиса. Она что-то там нашла. Что-то очень важное, связанное с миссис Кроу. Она не успела сделать копии, но была в полной панике. Говорила, что это переворачивает всё с ног на голову. Что это объясняет, почему Эллис здесь, и почему всё это началось.

— Что это было? Фотография? Документы?

— Она не сказала. Но она боялась, что это у нее могут отнять. Она спрятала это. Сказала, что если с ней что-то случится, искать нужно «там, где все началось для Джейн».

Где все началось для Джейн? Что это могло значить? Место, где она встречалась с Эриком? Где она узнала о беременности?

— И еще, — Лоусон встал, прошел в гостиную и вернулся с небольшой картой местности. — Среди бумаг, которые она мне показывала, был акт обыска комнаты Джейн. На полях пометка рукой Блейка: «Дневник? Проверить карьер. Её место». Я спросил мисс Эбби, владелицу пансиона, где жила Джейн. Она подтвердила – Джейн часто уходила рисовать на старый карьер. Местные называли это место «Скала влюблённых».

Карьер. Скала влюбленных. Это имело смысл. Уединенное место. Там она могла встречаться с Эриком. И там она могла что-то спрятать. Может, не она. Может, Лоретта спрятала там свои находки.

— Спасибо, Лоусон, — я взял у него карту. — Это уже что-то.

— Келлер, — он положил руку мне на плечо, его пальцы дрожали. — Будьте осторожны. Если они убили из-за этой фотографии... то убьют снова. Не сомневайтесь.

Я кивнул и вышел через черный ход. Ночь была холодной и беззвездной. У меня теперь было направление. Карьер. Скала влюбленных.

***

Я поехал туда немедленно. Я не мог ждать до утра. Каждая минута могла быть на счету.

Старый карьер находился в нескольких милях от города. Дорога к нему была разбитой и заросшей. Я оставил машину в полумиле от входа и пошел пешком, вооруженный фонарем и «Браунингом».

Карьер был огромной, черной ямой, выгрызенной в теле земли. Луна, выглянув из-за туч, осветила его края и мрачные, стоячие воды на дне. Пахло влажным камнем и забвением.

Я обошел край карьера, ища спуск. И тогда я увидел ее — одинокую скалу, торчащую из воды, как палец великана. Скалу влюбленных. К ней вела узкая, опасная тропинка.

Я начал спускаться. Камни сыпались у меня из-под ног, падая в темноту с тихим плеском. Я светил фонарем вокруг, ища хоть какой-то признак тайника. Пещеру? Расщелину? Что-то.

И я нашел. У подножия скалы, почти у самой воды, была узкая расщелина, прикрытая куском ржавого железа. Я отодвинул его фонарем. За ним был тайник — маленькая, естественная пещерка.

Я засунул руку внутрь. Мои пальцы наткнулись на что-то твердое, металлическое. Я достал это. Небольшой, ржавый металлический ящик, запертый на висячий замок.

Я не стал пытаться взломать его здесь. Я сунул ящик внутрь куртки и начал карабкаться обратно наверх. Сердце бешено колотилось. Я нашел это. Что бы это ни было, Лоретта спрятала это здесь, и кто-то убил ее за это.

Я почти достиг вершины, когда услышал звук. Сухой, щелкающий звук. Знакомый и смертельно опасный.

Это был звук взводимого курка.

Я замер, медленно поднимая руки. Из-за скалы вышел человек. Высокий, плотный, в темном пальто и шляпе. Его лицо было в тени, но я узнал его по осанке, по манере держаться.

Артур «Бык» Эллис. Он нашел меня.

— Положи коробку на землю, легавый, — его голос был низким, хриплым, как скрип ржавой двери. — И отойди. Медленно.

Я положил ящик на камень между нами.

— Эллис, я полагаю?

— Умная ищейка, — он усмехнулся беззвучно. — Слишком умный для своего же блага. Ты суешь свой нос куда не следует.

— Это моя работа.

— Твоя работа — оставаться в живых. А ты плохо с ней справляешься.

Он сделал шаг вперед, его пистолет не дрогнул ни на миллиметр. Это был профессионал. Старая школа.

— Я знаю о тебе, Эллис, — сказал я, пытаясь выиграть время. — Знаю, откуда ты. Знаю, что ты украл у своих. Знаю про тебя и Эвелин Кроу. И про ребенка.

Его лицо исказилось от ярости. Я задел нерв.

— Заткнись, — прошипел он. — Ты ничего не знаешь.

— Лоретта знала. И ты убил ее.

— Я предупредил ее. Дал шанс убраться. Она не послушалась. — Он сделал еще шаг. Теперь между нами было не больше десяти футов. — Как и ты.

Я видел только один выход. Отчаянный и глупый.

— Блейк знает, что я здесь, — солгал я. — Если я не вернусь, он придет сюда с людьми.

Эллис рассмеялся. Звук был леденящим душу.

— Блейк? Этот мешок с говном? Он сделает то, что я ему скажу. Он всегда делает то, что я говорю. Как и все в этом городе.

Он поднял пистолет выше, целясь мне в голову. Его палец начал движение на спусковом крючке.

И в этот момент со стороны дороги донесся звук двигателя. Фары выхватили нас из темноты, как актеров на сцене.

Эллис на мгновение отвлекся, щурясь от света. Этого мгновения мне хватило.

Я рванулся в сторону, за скалу, и побежал вдоль края карьера, не разбирая дороги. Позади раздался выстрел, потом еще один. Пули свистели у меня над головой, рикошетя от камней.

Я не оглядывался. Я бежал, спотыкаясь о камни, чувствуя, как кровь сочится из раны на руке и заливает рукав. Я слышал его тяжелое дыхание позади. Он был старым, но сильным. И он знал эту местность лучше меня.

Я добежал до своей машины, влетел внутрь, завел ее и рванул с места, даже не закрыв дверь. В зеркале заднего вида я увидел, как он выбегает на дорогу и стреляет мне вслед. Одна пуля пробила заднее стекло, оставив паутину трещин.

Я давил на газ, пока стрелка спидометра не зашкалило. Я мчался по темной дороге, не зная куда, только бы подальше от этого места, от этого человека.

Только когда город остался далеко позади, я свернул на обочину и остановился, дрожа всем телом. Я был жив. Чудесным образом жив.

Я посмотрел на пассажирское сиденье. Ржавый ящик лежал там. Ключ от всех тайн. Ключ, который стоил Лоретте жизни.

И теперь он был у меня.

Тень мафии

Адреналин еще пенился в крови, заставляя сердце выбивать дробь, от которой звенело в ушах. Я сидел в машине, в кромешной тьме на обочине какой-то проселочной дороги, и пытался перевести дух. Рука горела огнем, повязка промокла насквозь. В салоне пахло порохом, потом и страхом. Сзади зияла дыра в стекле, и ночной ветер завывал в ней, как душа грешника.

Я посмотрел на ржавый ящик на пассажирском сиденье. Он был реальным, твердым, тяжелым. Трофей, добытый ценой крови. Лоретта отдала за него жизнь. Я едва не отдал свою.

Мне нужно было его открыть. Но сначала — безопасное место. Этот «Плимут» был теперь помечен. Эллис видел его. Блейк знал его. Оставлять его на виду было самоубийственно.

Я завел двигатель и поехал, не включая фар, полагаясь на лунный свет и память. Я направился к старому, заброшенному гаражу на окраине, который заметил пару дней назад, составляя в голове карту города. Место было уединенным, полуразрушенным, никому не нужным.

Я втиснул машину внутрь, загородив дверь ржавым листом железа, и зажег аварийную лампу, которую всегда возил с собой. Свет был тусклым, желтым, он отбрасывал дрожащие тени на стены, покрытые похабными надписями.

Я взял ящик. Замок был старым, ржавым. Я поддел его монтировкой, что валялась в углу, и после нескольких усилий он сдался с скрипучим вздохом.

Внутри, завернутые в промасленную ткань, лежали намокшие, полуистлевшие письма. Бумага была хрупкой, чернила расплылись, но кое-что можно было разобрать. Это были неотправленные письма Джейн Уоллес. К Эрику Кроу.

Я осторожно развернул одно из них. Девчачий, летящий почерк, полный надежд и глупой, прекрасной веры в будущее.

«Мой дорогой Эрик, я не могу дождаться субботы. Я буду ждать тебя на Нашей Скале. У меня есть сюрприз для тебя. Прекрасный, чудесный сюрприз. Я счастлива, Я думаю, ты тоже будешь счастлив. Я очень надеюсь, ты будешь счастлив…»

Другое письмо было черновиком, написанным нервно, с кляксами и помарками. Видимо, его так и не отправили.

«Твой отец – монстр! Он пришел ко мне! Грозил! Он предложил деньги... но я люблю тебя! Я люблю нашего ребенка! Он не имеет права!..»

И еще одно, последнее, обрывок: «…боюсь его. Боюсь того человека, который с ним пришел. С глазами мертвеца. Он сказал, что решит «проблему». Эрик, помоги мне…»

Мое дыхание застряло в горле. Здесь было все. Признание в беременности. Угрозы мистера Кроу. И упоминание человека «с глазами мертвеца». Эллиса. Они пришли к ней. Запугали. А потом «решили проблему». Навсегда.

Но где же фотография? Тот самый компромат, который нашла Лоретта? Ее здесь не было. Только письма. Важные, смертельные, но не то, что я искал.

Я перерыл ящик вдоль и поперек. Ничего. Может, она спрятала его в другом месте? Или кто-то уже побывал здесь до меня?

Нет. Ящик был заперт. Письма были здесь. Но главного козыря не было. Только спустя несколько минут, до меня дошло – фотографии не могло быть у Джейн, это – улика Лоретты.