Эдну я застал в саду, где она вместе с тремя брауни и Илвой занималась опять каким-то там благоустройством, не погнушавшись извозиться в земле. Если бы Грегордиан застал свою вечную супругу, гнущей спину в ее положении, то, как минимум, бы стены дрожали от его рыка, а то и кто-то из слуг рисковал головой поплатиться. Прежде. Сейчас, максимум, бы просто сграбастал и, глухо ворча, унес ее, пресекая неуемное садоводческое рвение.

– Ты! – ткнула грязной рукой в меня жена повелителя, как только заметила. – Я не буду даже упоминать о совести, но ты, асраи, совсем страх потерял что ли? Кто тебе право давал тащить девушку насильно к себе, запираться магией и принуждать ко всяким непотребствам!

– Монна Илва, ты свидетельница, разве Снежка вопила о своем несогласии и взывала о свободе, когда я ее уносил? – решил я сразу воспользоваться показаниями очевидицы, тем более, они в мою пользу.

Странно, как это Раффис поблизости не отирается, вздыхая и глаз со своей прелести не сводя.

– Нет. Но и уверенной в желании остаться с тобой наедине она не выглядела с момента твоего появления, – можно было первым «нет» и ограничиться вполне. Надо же какая дотошность.

– Ну еще бы! – обрадовалась супруга повелителя. – Кому бы понравилось, что его хватают и тащат с порога в незнакомом месте не пойми куда.

Как там говорят? Кто старое помянет… но иногда бывает нужно.

– Если я ничего не путаю, то именно так начался твой путь в вечное супружество с нашим архонтом.

– Вот только не нужно пытаться поставить то, что было у нас с Грегордианом, и твои манипуляции с целью предаться долбаному фейринскому разврату без всяких обязательств в один ряд! – согласен полностью. Тебя-то в наш мир вообще в статусе вещи, приговоренной к уничтожению, доставили. – Ты немедленно освободишь Альбину или же откроешь нам доступ в свои чертовы покои, чтобы убедиться, что она в порядке.

– При всем моем уважении и восхищении твоим великолепием в роли властной правительницы, монна Эдна, я вынужден тебе отказать, – отрезал я вежливо, но непреклонно.

– Что? – опешила Эдна. – Да какого черта! Я немедленно иду к Грегордиану и потребую…

– Не думаю, что ты это сделаешь. Ты ведь никогда не страдала истеричностью и капризной дурью, так что не станешь отвлекать супруга от крайне важных дел по ерундовому поводу, – перебил на полуслове, пока всерьез не понесло. Женщины они такие, бывает и не хотят доводить до катастрофы, но если понесет по-настоящему, то ни самим остановиться никак, ни мужикам с ними рядом.

– Алево, повторюсь: я беременна, а не погружаюсь в слабоумие. И прекрасно понимаю, что мой муж изображает крайнюю занятость, чтобы прикрыть тебя – своего лучшего друга.

– Ну разве это не является для тебя знаком, что он не усматривает в происходящем ничего предосудительного?

– Ха-ха! Да ему просто плевать. А мне – нет.

Ладно, довод мой изначально был слабоват, перейдем тогда к давлению на больное для каждой почти особы женского пола.

– Монна Эдна, мы можем потратить с тобой кучу времени на препирательства, но мне жаль каждой секунды, проведенной не вместе с моей ка-хог, которой я могу лишиться в любой момент волею Дану. Ты можешь гневаться на меня сколько угодно, но я не отдам вам с Илвой Снежку. Сегодня вечером будет пир, где я представлю ее всем, как свою официальную любовницу, и там вы сможете поговорить с ней. Но клянусь – попытаетесь забрать, и я стану сражаться и покину с моей жемчужиной Тахейн Глифф.

– Асраи, ты рехнулся? Угрожаешь супруге своего повелителя? – изумление прорвало всегдашнюю безэмоциональность драконьей избранницы.

– Нет, лишь тем, кого она пошлет выполнять свой приказ. Пожалуйста, Эдна, я пришел не спорить или проявить неуважение. Лишь за помощью к тебе, как к женщине из мира Младших.

– За помощью? – опомнилась только теперь Эдна, что сверлила меня пристальным подозрительным взглядом. – Какого рода?

– Ты знаешь какой я…

– Имеешь в виду лживый, коварный, манипулирующий засранец и похотливейшее в двух мирах существо мужского пола? – язвительно уточнила зара… заработавшая мое уважение и преданность женщина.

– Именно, – добавив в тон побольше смирения, кивнул я. – И Снежка увидела и узнала уже меня таковым. Как мне сделать так, чтобы ее мнение обо мне поменялось, и она поверила в то, что со мной можно остаться, будь у нас такая возможность?

– Погоди… Я не поняла. Ты что, собрался лицедействовать перед девушкой, изображая хорошего надежного парня, коим не являешься? Зачем?

– Потому что именно этого я и хочу. Если не стать названным тобой парнем, то хотя бы им выглядеть.

– А смысл в чем? Выгода тебе какая? – нахмурилась она, заподозрив наверняка во всяком дерьме. Заслуженно, признаю и ни капли не раскаиваюсь, но не в этот раз. – Просто самоутверждение? Влюбить в себя Альбину в краткие сроки, ничем не рискуя впоследствии, потому что ее заберет или эта стерва божественная, или болезнь из-за отсутствия искры? Думаешь, я стану помогать тебе в подобных играх?

Даже если бы все было именно так, как она предполагает, то не усматриваю ничего поганого в такой моей инициативе, случись она. Но все не так.

– Если нет, то я постараюсь обойтись без твоей помощи, но не изменю намерений.

– Но почему? – продолжила упорствовать в своем любопытстве Эдна. – Зачем?

Как будто у меня есть ответ или я хочу до него докапываться в себе.

– Так ли это важно?

– Важно.

– Тебе не кажется бестактным требовать от меня откровенности?

– О-о-о не-е-ет! – потрясла она рукой, тыкая в меня испачканным в земле пальцем. – В свое время ты был куда как более бесцеремонен со мной и моими чувствами и чуть наизнанку не выворачивал беспардонными вопросами.

– Потому что тебе следовало четко осознать положение, в котором ты очутилась, понять чего желаешь в итоге и на что ради этого готова. А у меня полная ясность во всех этих аспектах. Я осознаю, что впал в иррационально сильную зависимость от близости с моей ка-хог, меня это не страшит и не отталкивает, я желаю сохранить все так же как можно дольше и, наконец, готов ради этого на что угодно. И да, прежде чем ты съязвишь – я в курсе насколько смехотворно и совершенно неестественно для себя обычного выгляжу и себя веду, но мне плевать.

– Ну да, нервы ты мне тогда на кулак наматывал чисто из дружеской симпатии, из нее же грозил смертью, если не буду угождать Грегордиану, – припомнила-таки Эдна, хотя вот зачем все это в памяти держать? Ты победила, твоя жизнь удалась, прояви к тем, кто попадался на твоем пути к счастью и по-своему даже содействовал, милость и великодушие, женщина. Ну ладно-ладно, я бы на ее месте и не подумал этого сделать, при первой же возможности в кашу кровавую врагов растоптал бы. – Между прочим, не особенно-то ты отличаешься от себя обычного с этим «я желаю, и хоть камни с неба», не льсти себе. И ты, конечно, друг моему мужу, да и мне уже, – она скорчила «о, Богиня, что я говорю!» гримасу. – Но о желаниях Снежки я тоже хочу узнать и сделаю это. Сделаю, я сказала! Но! Обещаю, что пытаться раскрыть Альбине глаза на то, каким считаю тебя в отношении женщин, не стану, потому что она мне показалась и так достаточно неглупой и сумевшей понять с кем имеет дело.

– Что насчет помощи с изменением моего имиджа в ее глазах?

– Совет только один – покажи ей себя настоящего, такого, какого вижу сейчас я.

Что? Я озадаченно нахмурился. Каким это «таким» она меня умудрилась увидеть?

– А подарки, наряды, драгоценности, путешествия и сногсшибательный секс, которым тебя завоевывал Грегордиан?

– Угу, по твоей подсказке. Завоевал бы, как же, если бы… – закатив глаза, пренебрежительно фыркнула Эдна, но сразу осеклась. – Что же ты пришел ко мне спрашивать, а не приступил сходу?

– У деспота с тобой была уйма времени для попыток и ошибок, у меня же этого нет. И я прекрасно знаю как пустить драгоценную пыль в глаза, Эдна, и соблазнить женщину тысячами способов, но я никогда не ставил перед собой задачу удержать ее после соблазнения и внушить доверие.

– Асраи Алево и доверие. Помнишь, как ты сам учил меня не верить ни в чем никому из твоей расы, а тебе особенно?

Да что за сеанс коллективных воспоминаний она решила устроить?

– Я страстно увлечен женщиной, а не впал в слабоумие с утратой памяти, – вернул я ей колкость.

– Ты – влюблен, и это тебя меняет, – я проявил огромную выдержку, не закатив глаза на это ее заявление. – Признай это и перестать обесценивать и для себя, и перед Снежкой. Будь открытым, отдавай что-то именно от себя, а не только то, что можешь себе позволить. И только тогда все эти твои подарки, роскошь и попытки поразить сработают. Или же останешься исключительно со своим сногсшибательным сексом в сухом остатке.

– Не вижу ничего трагичного в этом, – проворчал, направившись на выход. Не слишком-то и помогла ты мне, Эдна.

– Не видел бы – не пришел, – полетело мне вслед, а я сам полетел к моей жемчужине.

Каждый шаг – новая волна жаркого предвкушения. По ступеням вверх, почти не касаясь и под собой их не чуя. В покои вломился бегом, наплевать, что выгляжу мальчишкой, не способным и на каплю выдержки.

Пустая смятая постель. Импульс, промораживающий до каких-то неизведанных в себе глубин.

Тишина везде, ни единого звука, ни всплеска в купальне. Паника, ударившая навылет острейшим тесаком настоящего железа, рассекая сердце в груди надвое.

Тонкий аромат Снежки, и движение на балконе. И облегчение, такое ошеломительно громадное, что в первый момент все еще ранит. Все взорвавшееся, порвавшееся, рассеченное снова срослось, заледеневшее опять затоплено жаром вожделения.

Эдна, да чтоб тебя! Ну почему же ты права?