Проснулась я в одиночестве и потянулась, кайфуя от сладко-болезненных импульсов во всем теле. Не открывая глаз, перевернулась на живот, вдохнула аромат нашей безумной близости, под кожей и по ней промчалась будоражащая волна-воспоминание, породившая такое приятное потягивание внизу живота, что из горла рванулся звук, похожий на довольное мурлыканье. Блин, если все мои последние дни перед каким-нибудь западлом, задуманном Богинемонстром, будут такими, то потом и помереть не страшно.

Любовник, круче которого я и нафантазировать себе не в состоянии, еда, от вкуса которой кончить можно (а получая ее вперемешку с ласками Алево, и нужно), вино, ароматное, легкое, расслабляющее, но дающее сил и разжигающее одновременно, апартаменты, где есть все для жизни, и никаких даже смутных напоминаний от организма о болячке. Что еще может быть нужно для того, чтобы почувствовать себя офигенски счастливой? И похрен, что все временно. Сейчас же круто-круто-охрененно. Все это без любви? А я типа знаю как оно с любовью. Или у меня хоть раз в жизни лучше бывало, ага. Не нужно морочиться о средствах на жизнь, не нужно переживать о возвращении боли, никакого планирования наперед, ибо черт его знает, что и через минуту будет, только все здесь и сейчас… Вот наверное еще совсем недавно меня бы это пипец как напугало бы или взбесило, но почему-то параллельно. В кои-то веки никаких проблем и моего участия в их решении, потому что все без вариантов. Ну, и пошло все!

Выбравшись из постели, я смоталась в местный роскошный аналог санузла и отметила, что вода в купальне буквально за секунду подстроилась под комфортную мне температуру, хотя в первый момент показалась прохладной. А еще у противоположной стены обнаружился льющийся по ней мини-водопад, который я сочла декоративным, но стоило подойти – и поток изогнулся, как живой, и окатил меня с головы до ног подобно обычному душу. От неожиданности я отпрыгнула с визгом, и он вернулся в прежнее положение. Пару минут еще поиграла, поднося руку в зону его реагирования с разной скоростью, наблюдая, как водяная змея то резко вскидывается и опускается, то очень медленно изгибается.

– Прикольно, – пробормотала под нос и отправилась изучать жилище Алево дальше.

На выходе из купальни тело и волосы уже ожидаемо высушило, так что мерзнуть мне не светило, но выхаживать голышом было странно, ведь шмотки из чужого гардероба исчезли бесследно, а шкафов что-то не наблюдалось. Зато вдоль стен спальни стояли сундуки разных размеров. Богато, но не безвкусно украшенные резьбой и инкрустацией, они сами по себе выглядели очень роскошными вещами, так что мне, конечно, стало интересно что асраи там хранит. Некрасиво шарить по чужим вещам? Пффф! Не фиг притаскивать к себе и оставлять без присмотра воровку! Парочка первых сундуков открываться отказались, а вот потом мне попались несколько более сговорчивых, причем с одеждой и обувью. Женских вещей не нашлось, ни единой тряпочки, видать или у мистера Секса нет привычки оставлять себе трофеи от своих постельных побед, или же как раз в запертых сундуках он такую свою прелесть и держит.

Я выбрала рубашку сливочно-белого цвета из такой потрясающе приятной к телу ткани, что аж зажмурилась, одеваясь. Еще несколько сундуков были наполнены всякими штуками из драгметаллов. Однозначно, не новодел какой-то, вещи прямо-таки пахнущие историей и дороговизной, многосоставные, в чеканке, с рунами и непонятными знаками, со вставками из разных камней и без оных, короче, они все напоминали нечто, что антиквары бы с руками у нас с Коксом оторвали и передрались между собой.

– Эх, Кокс, какой хабар тут без дела валяется, – фыркнула, вспомнив друга-подельника. – Мы бы на этом на десять моих операций наварили и еще пожить несколько лет, ни в чем себе не отказывая, осталось. А то и вовсе уйти на покой, если поскромнее себя вести.

Дальше я нашла оружие. Наручи, цепи с шипастыми шарами, метательные звезды и прочие колюще-режущие. От совсем простых кинжалов и мечей, вызывающих уважение видом боевых щербин на лезвиях, до тяжеленных поясов из золота или серебра с усыпанными явно не стразами ножнами и причудливыми рукоятями. Тут я ничего трогать не стала, распанахать неловко руку желания не имею.

В животе заурчало, и я решила выглянуть в гостиную, откуда сам Алево приносил блюдо с едой. И к своей радости нашла такое же, только поменьше и под крышкой на одном из изящных столиков, снова поразившись тому, что они выглядели буквально сотканными из золотой паутины, как и стулья с подушками.

Перекусив, я продолжила изучение и отправилась к огромным окнам, одно из которых оказалось дверью на здоровенный балкон, прямо-таки целую открытую террасу или как там это принято называть. Подойдя к широкому парапету, оперлась и глянула вниз и вокруг, охнув от восхищения. Получалось, что нахожусь я где-то на высоте этажа эдак пятого-седьмого, а то и выше, а внизу раскинулся ковер из городских крыш разной высоты и размеров, а совсем под стенами – роскошный сад, над коим мне удалось разглядеть блеснувшую в закатных лучах сеть-купол. И сам Тахейн Глифф, и город вокруг располагались на большом скальном плато, резко обрывавшимся одной стороной в море, на чьей глади виднелись игрушка-кораблики. С другой виднелась равнина без конца, что напоминала больше всего палитру художника с хаотичными мазками всевозможных цветов. Разглядеть, что они собой представляют, с такого расстояния я, конечно, не могла, но вот не залюбоваться всем этим, включая очередное буйство роскошных оттенков моря, неба и заката, было выше моих сил.

Я смотрела и смотрела, и что-то такое творилось со мной… Внутри поднималось, смутно клубилось, тревожа и как будто принуждая вспомнить о чем-то, чего вроде бы и не было никогда, но при этом где-то там, в самой глубине рождалось узнавание, что ли, и радость… Я раньше нечто отдаленно похожее чувствовала, когда к матери ехала с подарками, пока не разочаровалась полностью, поняв что никто мне там никогда не рад, и никакой это не мой дом.

Вздохнув, сморгнула и вытерла невесть почему навернувшиеся слезы и посмотрела снова вниз, попытавшись разглядеть в едва наметившихся сумерках людей внизу… Или правильнее будет назвать их фейри? Сквозь сеть, накрывающую сад, заметила движение некоего силуэта, но четкости не было.

– Хм… – озадаченно всмотрелась получше, но видимо тут работало тоже какое-то волшебство. Я прекрасно видела деревья, роскошно цветущие кусты, пруд, фонтан, широкие скамьи, больше похожие на лежанки, но отнюдь не живых существ, там передвигающихся. Одни размытые тени и силуэты.

За стеной сада этот эффект пропадал, и хоть с трудом и без деталей из-за немалого расстояния, но смогла увидеть не слишком многочисленных прохожих, пересекавших доступную для моего взгляда площадь. Пятеро серокожих здоровяков, очевидно, соплеменников того парня, которого Алево освободил из плена у чокнутой моей сестрицы Аревик. Только эти были вооружены до зубов, увешаны кучей пирсинга везде, где можно, и передвигались на громадных зверюгах – эдаких рогатых рептилиях или типа того. Несколько раз деловито пробежались темнокожие высокие мужчины с разными причудливыми прическами, но все в одинаковой свободной одежде коричневато-оранжевого цвета, похожего на камень местных стен. Со стороны обрыва в море к стене Тахейн Глиффа прикатили целую вереницу груженных чем-то тележек невысокие, но коренастые и жутко заросшие ярко-рыжими волосами-усами-бородами, ребята. А потом оттуда же царственно продефилировала высокая стройная блондинка в насыщенно зеленом платье, и драгоценности на ней и на расшитой ткани то и дело вспыхивали в лучах захвата. Ее сопровождало пятеро мужчин, красавчиков ей под стать, но все же воинов, судя по наличию у них разного оружия.

Я бы, наверное, могла до темна выглядывать с балкона, но тут ощутила нечто позади. Не звук, не признак движения, а как будто вспышку мощной энергии, притяжения, что буквально развернуло меня на месте навстречу прямо-таки несущемуся на меня Алево. Его лицо в первый момент было пугающе-свирепым, хоть бери и сигай через парапет, но на подлете по нему промчалась некая гримаса (иначе не назовешь) облегчения, и вмазался своим телом в мое он с глухим стоном его же подтверждающим. А я вдруг почувствовала полное созвучие этому, как если бы только сейчас, когда он вернулся и почти грубо сгреб, захапывая всю, поняла насколько сильно мне этого не хватало. Поэтому и закинула торопливо голову, встречая, ловя его губы в требовательном поцелуе и обвила в ответ руками и ногами, повисая.

– Не найти тебя там, где оставил… – сипло пробормотал Алево, давая мне наконец вдохнуть, и потерся о мою щеку своей, добираясь поцелуями до уха и внезапно чувствительно прикусил за мочку. – Это пугает и бесит.

– Ай! – я попыталась возмущенно, но безуспешно отпихнуть его. – Вообще-то это ты ушел первым! И бросил меня одну, голой и босой в незнакомом месте, между прочим.

– И почему же нахожу тебя не по-прежнему обнаженной и на моих простынях? Очевидно, мне нужно проявить больше рвения, чтобы, возвращаясь, заставать тебя все еще смакующей воспоминания о нашей страсти.

– Валяться целыми днями – как-то совсем не мое, знаешь. – проворчала я, но, прикрыв глаза, откинула голову, с наслаждением подставляясь под ласку его рта.

– А что твое, моя ка-хог? – пробормотал он, проводя губами и языком по моей шее, и сильно, до сладкой боли стискивая ягодицы.

– А? А-а-ах! – не смогла я удержать стона, стремительно теряя нить разговора.

– Чем бы ты хотела заполнять свои дни? Выбором нарядов и украшений? Лучшим уходом за твоим роскошным телом? Путешествиями в красивые места? Пирами и праздниками, на которых будешь сиять и вызывать зависть и вожделение? Бесконечными наслаждениями и ласками, сделав меня слугой своего удовольствия?

– Чего? – я прям опешила и прорвалась сквозь пелену уже заливавшего вовсю разум жара, обнаружив себя уже весьма удобно усаженной на парапет балкона с гостеприимно раздвинутыми ногами. – Тебя куда так занесло-то?

Я имела в виду, конечно, не наше положение «уже почти» в пространстве относительно друг друга, тут никаких возражений, а его слова.

– Я же говорил тебе, что могу и готов дать тебе все желаемое и даже то, о чем только бы могла мечтать, – пробубнел асраи у моей ключицы и снова обжег ее касанием губ.

– Ну, я в своих мечтах никогда в другой мир не отправлялась, знаешь ли.

– И все же, жемчужность моя, теперь, когда ты уже тут, чего бы ты хотела?

– Это что, ты мне типа прощальный фейерверк роскоши и вседозволенности решил организовать? – откинулась я слегка назад, всмотревшись в его лицо, и Алево на мгновение оскалился, будто я его ножом саданула, но тут же с собой справился.

– А давай договоримся не говорить ни о каких прощаниях, Снежка? О чем угодно, но не об этом.

– Да я не против. Тоже не горю желанием все время к этому мыслями возвращаться, – такое уж точно чувственному настроению не способствует.

– Ну, тогда давай вернемся к моим вопросам. Чем мне тебя порадовать?

Что там было в списке? Наряды и украшения? Уход за телом? Путешествия, впечатления, праздники и море внимания от лучшего любовника? Беру все! Первая мечта детдомовцев – чтобы нашлись родители, добрые и любящие. Мечта номер два у уже подросших девчонок – встретить принца. Чтобы красивый, ласковый, обожал, баловал, и все к твоим ногам.

– А радуй всем, – обняла я асраи снова, окончательно отпуская себя и позволяя глупому и безответственно-недальновидному счастью накрыть с головой. – Лишь бы ты шел к этому в комплекте.

Этот Алево ни капли не похож на того опасного циника и похотливого нарцисса, которого я встретила? Фигня, он просто может себе позволить поражать меня и угождать, рисуясь, но плевать мне. Это никакое не предложение настоящих чувств и «вместе навсегда»? Но в наших обстоятельствах разве сама бы я не подняла его на смех, задвинь он мне такое? Где Алево, и где навсегда, какое навсегда в нашем «хватай здесь и сейчас» и откуда в принципе хоть какое-то навсегда в моей жизни. Переезды из города в город, съемные хаты, каждый раз куча брошенных вещей, что создавали краткий уют, жизнь от кражи к краже, а потом «гуляй во всю, рванина». Сашка – единственное постоянное в моей жизни, и копить я стала только когда болячкой прижало, а так жила как жилось, из планов наперед – только разработка схемы будущей вылазки за чужим добром.

Откинула голову и, не сдерживаясь, выдохнула в яркое небо чужого мира свое наслаждение от проникновения, вгоняя ногти в широкие плечи Алево. По-ле-те-ли!