Элли вышла из офиса поверенного ошеломленная. Она чуть не попала под автобус, когда переходила дорогу.

Так дело не пойдет. Нужно где-нибудь присесть, выпить чашечку чая. Элли осознала, что так и не пообедала. Неудивительно, что она чувствует себя немного странно. Да и неожиданная новость, конечно, не улучшила дело.

Она замешкалась у входа в новое кафе «Подсолнухи». Элли не бывала в нем раньше, но, кажется, помнила, что там работает чья-то внучка. Точно, Хлоя! Внучка миссис Доуз. Элли помнила Хлою с тех пор, как в восьмилетнем возрасте та упала с велосипеда и расшибла коленки возле церкви. Элли повела девочку к себе, чтобы промыть раны и успокоить ее. Боже, да ведь это было целых десять лет назад!

Кафе выглядело чистым и опрятным, в глубине располагался прилавок с аппетитными пирожными и отличной кофемашиной. На стене висела репродукция картины Ван Гога «Подсолнухи». Само собой.

Несколько посетителей еще обедали. Пирог с творогом? Что-то с рисом и подозрительно ярким горошком? В животе у Элли заурчало, и она зашла внутрь. Она сразу узнала Хлою, хотя та и здорово вытянулась. Девушка была стройной, как модель, с гладкими темными волосами, собранными сзади в конский хвост, в джинсах и топе, открывавшем ее пупок, аккуратно проколотый золотым кольцом. Она жевала жвачку, но улыбнулась Элли и принесла ей меню.

– Привет, миссис Квик! Рада вас видеть. Бабушка говорит, что не знает, что бы она делала, если б вас не оказалось дома в тот день, когда она нашла Ферди. Подумать только! Я, например, никак не могу прийти в себя. Если хотите поесть, я бы посоветовала сосиски или чили.

Элли выбрала сосиски, которые всегда были одним из любимых блюд Фрэнка. Она откинулась на спинку стула и закрыла глаза, прокручивая в голове недавнюю беседу с поверенным.

* * *

Фрэнк и Элли были знакомы с Биллом Уизерспуном, адвокатом, много лет. Привлекательный мужчина за шестьдесят, он не выказывал ни малейшего желания уходить на покой. Действительно, казалось, что сейчас он входит в советы директоров большего числа благотворительных организаций, чем тогда, когда Квики только познакомились с ним. Он был прихожанином их церкви и состоял в попечительском совете вместе с Фрэнком и Арчи. Когда его жена проходила курс лечения от рака, Элли помогала, как могла: присматривала за их дочерями-подростками, относила белье в прачечную и закупала на неделю продукты. Фрэнк шутил по этому поводу, называя Элли «феей-крестной».

После того как жена Билла умерла, а дочери уехали учиться в университет, две семьи отдалились друг от друга. Элли обрадовалась, узнав, что Билл назначен душеприказчиком Фрэнка. Ей было особенно приятно, что он – единственный душеприказчик. Почему-то она боялась, что Диана или тетя Друзилла… нет, она не собиралась заканчивать эту мысль.

После того как с первыми любезностями было покончено, Элли произнесла:

– Избавь меня от страданий. Хватит ли мне денег на жизнь? Не придется ли продавать дом и снимать где-нибудь маленькую квартирку? Меня пугает мысль о том, что я могу потерять свой сад.

Билл Уизерспун выглядел удивленным.

– Нет, конечно, ты не обязана продавать дом, только если сама этого не захочешь. Моя дорогая Элли, я пытался успокоить тебя после похорон, хотя и видел, что ты этого не понимаешь.

– Боюсь, я все еще не очень хорошо соображаю. Навалилось так много проблем, нужно подумать о стольких людях. Будь добр, объясни на пальцах, каково мое финансовое положение.

– Я дам тебе с собой копию завещания. Элли, ты будешь очень обеспечена. Тебе не нужно продавать дом, машину или что-то еще, от чего ты не захочешь избавляться. Есть несколько пунктов завещания: вашей дочери Диане, фонду восстановления церкви и так далее. Ты являешься основной наследницей, что означает, что ты получишь остальную часть имущества, включая оба дома, хотя к этому приложены некоторые условия…

– Оба дома? То есть… и дом семьи Фрэнка тоже? Тот, в котором живет тетя Друзилла?

– Верно. Дом, который в настоящее время занимает мисс Квик, остается тебе.

Элли уставилась на него, открыв рот. Что на это скажет тетя Друзилла?

– Как ты, наверное, знаешь, супруги не платят налог на наследство от второй половинки. Теперь о твоем собственном доме: полагаю, он всегда был оформлен на вас обоих?

– Да, потому что, когда незадолго до нашей свадьбы умерла моя мать… отец умер, когда я была еще ребенком… я использовала деньги, вырученные от продажи ее квартиры, в качестве залога за наш нынешний дом. Видишь ли, у Фрэнка не было никакого капитала. Поэтому он записал дом на нас обоих.

– Проще говоря, это означает, что по закону ты уже владеешь половиной дома и можешь делать с ней все, что пожелаешь. Фрэнк завещал тебе свою половину дома с условием, что после твоей смерти она перейдет к Диане. Если хочешь остаться там жить…

– О да!

– …тогда нет проблем. Если пожелаешь продать дом и купить где-нибудь другой, то, возможно, потребуется немного подкорректировать стоимость… что вам следует обсудить с Дианой.

– Да, да. Но смогу ли я позволить себе содержать этот дом?

– Конечно. Для начала, как вдова Фрэнка, ты получишь пенсию от его фирмы. Затем существуют различные страховки, которые покроют все, что осталось от ипотеки, плюс выплата единовременной суммы, которую Фрэнк предложил тебе инвестировать, чтобы получать стабильный доход. Кроме того, Фрэнк и сам время от времени инвестировал в различные компании. Его портфель ценных бумаг выглядит солидно.

Элли почувствовала головокружение. Она понятия не имела об этом.

– Сколько примерно?

Билл протянул ей листок бумаги.

– Фрэнк подсчитал все для тебя. Это, конечно, только приблизительная оценка…

Сумма состояла из нулей, и, казалось, им нет конца. Элли моргнула и с трудом расслышала то, что Билл сказал дальше.

– Итак, что ты собираешься делать со старым семейным домом? Будешь там жить или выставишь на продажу?

– Я не понимаю. Фрэнк не мог оставить его мне. Наверняка он хотел оставить его своей тете. Она только что прислала мне записку, в которой сообщила, что собирается связаться с адвокатом…

Мистер Уизерспун ухмыльнулся. У него были довольно крупные, красивые зубы, и это напомнило Элли сказку о Красной Шапочке. «Какие у тебя большие зубы, бабушка!»

– Тетя твоего мужа, мисс Квик, приходила ко мне на прошлой неделе и потребовала копию завещания, которую я с радостью ей предоставил. Как ты знаешь, Фрэнк составил завещание только после того, как серьезно заболел. Естественно, он рассчитывал пережить свою тетю, и да, он всегда считал, что она имеет право доживать свои дни в старом доме. Но недавно произошло нечто заставившее его изменить свое мнение. Могу заверить тебя… как, впрочем, и мисс Квик… что он был в здравом уме, когда составлял это завещание.

– Почему он передумал?

– Он сказал мне, что обнаружил, что она гораздо состоятельнее, чем ему казалось, и вполне может позволить себе либо купить дом у тебя, либо приобрести другой.

– Но она всегда была такой стесненной в средствах! Вот почему мы экономили, чтобы купить собственное жилье. И именно из-за этого мне пришлось так долго работать после того, как мы поженились…

Билл Уизерспун поднялся на ноги и подошел к окну, чтобы выглянуть в него.

– Прости, если это больная тема, но мне интересно, было бы твое здоровье лучше… все эти выкидыши… если б тебе не пришлось работать столько лет после того, как вы поженились.

Элли моргнула. Как любезно с его стороны подумать об этом.

– О, я думаю, они бы все равно произошли.

– Фрэнк навел кое-какие справки и убедился, что поступил правильно, оставив старый дом тебе. Делай с ним, что хочешь. Выгони мисс Квик, заставь ее выкупить его… ясно?

Он вернулся в свое кресло.

– Послушай, Элли. Фрэнк попросил меня присмотреть за тобой, и я выполню свое обещание. Он боялся, что ты не справишься, что ты можешь стать жертвой какого-нибудь мошенника. Я сказал ему, что он недооценивает тебя. Но если тебе нужна помощь в общении с мисс Квик…

Элли помолчала. Она подумала, что была бы очень признательна за поддержку в этом вопросе.

– Сомневаюсь, что она захочет переезжать в ее возрасте.

– Это красивый дом с большим садом. Может, ты сама с радостью жила бы в нем?

– Я бы не хотела выгонять ее… Нет, хотела бы! Я бы с удовольствием выгнала ее на улицу сегодня вечером! Подумать только, сколько Фрэнку пришлось трудиться, чтобы… – Она поискала носовой платок и не смогла его найти.

Мистер Уизерспун достал из ящика стола коробку с салфетками и положил ее рядом с Элли.

Она высморкалась и вытерла нос.

– Как она могла! – И затем добавила: – Почему Фрэнк мне ничего не сказал?

– Он сказал… прости меня… что ты всегда немного боялась ее. Он хотел облегчить тебе задачу, поэтому попросил меня молчать, пока у него не появится возможность поговорить с ней об этом напрямую, убедить ее отказаться от дома и уехать быстро и тихо. Он считал, что многим обязан ей за то, что она его вырастила.

– Не думаю, что эта женщина когда-либо жертвовала чем-либо. Насколько я знаю, она ни разу не удосужилась навестить его в больнице, так что не догадывалась, что он завещал дом мне, пока не попросила у тебя копию завещания. Подумать только, все эти годы она заставляла Фрэнка исполнять все ее капризы, утверждая, что слишком бедна, чтобы ездить на такси…

– Ты планируешь и дальше исполнять при ней обязанности фрейлины?

Элли покраснела.

– Я надеюсь, ты не подумаешь обо мне слишком плохо, но за все эти годы она ни разу не потрудилась мне помочь. Ни когда Диана была маленькой, а у меня случались выкидыши… ни даже когда Фрэнк заболел и стало очевидно, что… не могу припомнить, чтобы она хоть раз сказала мне доброе слово. И я знаю, что она часто говорила Диане, что я плохая мать… О, у меня внутри все кипит, когда я думаю о ней!

– Значит, выставишь дом на продажу, как только будет утверждено завещание? Это даст мисс Квик достаточно времени для переезда.

– Мне нужно подумать об этом. А теперь могу я узнать, сколько Фрэнк оставил Диане?

– Он оставил ей пять тысяч фунтов на покупку новой машины.

Элли изумилась. Она посмотрела на цифры на листке бумаги, который держала в руках, и сравнила две суммы. Фрэнк не мог оставить Диане только пять тысяч. Нет, это невозможно. Или возможно?

Билл Уизерспун вопросительно посмотрел на нее.

– У Фрэнка были… разногласия с Дианой… – пояснила Элли. На самом деле, даже не разногласия, а яростная ссора. – Он дал им денег на покупку небольшого дома. Стюарт очень милый, но зарабатывает немного. В любом случае Диана захотела чего-то большего и просила, чтобы Фрэнк удвоил сумму. Он отказался. Сказал, что ей следует жить по средствам. О боже! Надеюсь, она не попала в беду с деньгами. Мне нужно поговорить с ней, что-нибудь придумать.

Но затем Элли вспомнила, что Диана забрала машину Фрэнка после похорон. Сказала, что нуждается в ней. Это было… подло! Хотя, возможно, тогда она не знала, что Фрэнк оставил ей деньги на новую машину?

– А что насчет машины Фрэнка? – спросила она.

– Точно. Теперь я знаю, что ты не водишь автомобиль и не захочешь платить транспортный налог и так далее. У меня есть знакомый, который не прочь купить у тебя машину. Ей ведь всего год, не так ли? Можно провести ее оценку…

– Диана взяла ее. Видимо, не знала про наследство.

Его брови поползли вверх.

– Моя дорогая Элли, Диана, как и мисс Квик, заглянула ко мне на следующий день после похорон и потребовала копию завещания. Которую я ей дал. Она знала, что отец оставил ей деньги на новую машину, и была в курсе, что машина Фрэнка принадлежит тебе.

Элли слабо попыталась защитить Диану:

– Я была не против отдать ее, правда.

Билл сложил пальцы домиком и нахмурился, выражая недовольство этим нарушением порядка.

– Ты понимаешь, что она забрала ценное имущество?

– Это не имеет значения. Я не возражаю.

Выражение его лица говорило о том, что, по его мнению, Элли следовало бы быть против.

Что ж, на самом деле Элли возражала. Она мечтала о том, как однажды научится водить сама. Но в сложившейся ситуации… нет, пусть Диана взяла машину. Она спросила разрешения. Хотя нет, не спросила. Она сама дала себе это разрешение.

Билл тепло улыбнулся.

– Не торопись, Элли. Я вижу, ты еще не все поняла. Ты очень хорошо обеспечена. Зная тебя все эти годы, я могу с уверенностью сказать, что ты это заслужила. Устрой себе хороший отпуск. Соверши кругосветное путешествие. Отправляйся в круиз. Купи наряды в Париже. Только сначала обратись ко мне, если захочешь торговать бриллиантами…

Он рассмеялся. Элли расслабилась настолько, что улыбнулась в ответ.

– Последний совет. Все это для тебя в новинку. Люди будут интересоваться. Я советую тебе никому не рассказывать – никому! – сколько ты унаследовала. Тебе ведь не нужно, чтобы люди просили у тебя ссуду или капитал для открытия бизнеса, не так ли? Может, позже, когда ты встанешь на ноги, да. Но не делай ничего в спешке, Элли. Завещание простое, его утверждение не должно затягиваться чрезмерно. Есть ли у тебя на собственном счете достаточно средств для оплаты текущих расходов? Да? Потому что, если нет… – Поверенный поднялся. – Звони мне в любое время, если возникнут какие-либо трудности.

* * *

Принесли сосиски и пюре, а также два вида горчицы. Кафе «Подсолнухи» оказалось действительно приятным местом. Большинство посетителей уже разошлись. Хлоя убирала со столов, напевая себе под нос. На заднем фоне играла музыка, но она не была навязчивой. Элли подумала, что могла бы поужинать сегодня в «Ритце», если б захотела.

Сосиски и пюре оказались превосходными, как и бисквит с патокой, который подали на десерт. Заварной крем был вкусным и горячим. А затем принесли чайник.

Элли почувствовала себя лучше. Намного лучше. Она подумала: «Я могу позволить себе отправиться в круиз… полетать на „Конкорде“… посетить Великую Китайскую стену».

Она улыбнулась. На самом деле ей не хотелось делать ничего подобного. Она просто хотела посидеть в этом уютном кафе, где ее обслуживала очаровательная девушка, и выпить крепкого чая в тишине и покое.

С того места, где Элли сидела, было видно, что полиция все еще находится у миссис Ханны. Любопытные прохожие постоянно заглядывали в открытую входную дверь, охраняемую женщиной-полицейским. В пекарне бойко шла торговля, и в благотворительном магазинчике тоже было полно народу. Все желали узнать, что происходит.

Хлоя спросила Элли, не подлить ли ей кипятка.

– Нет, спасибо, дорогая. – Элли указала на то, что происходило через дорогу. – Ты, случайно, не знаешь?..

– Угу. Миссис Ханна, та, что работает в пекарне… Это ее сына, Ферди, убили на прошлой неделе… А теперь она исчезла. Никаких следов. Подозревают, что она убита. Чуть раньше ко мне заглядывал друг и сказал, что, по его мнению, ее тело закопали под новой застройкой на Хай-роуд… под шестифутовым слоем бетона, знаете ли. Но я так не думаю. Такого рода вещи, гангстеры и тому подобное, здесь случаются нечасто.

– Гангстеры? – удивилась Элли. – Ты же не думаешь, что…

– Не-а. Само собой разумеется. Только не здесь. У моего парня богатое воображение. Он думает, что это сделала бывшая девушка Ферди, и я тоже так считаю.

Вошли новые посетители, и Хлоя поспешила их обслужить. Мужчина и женщина, пожилые прихожане, которых Элли знала в лицо. Они помахали ей, и она подняла ладонь в ответ.

– Поразительно, да? – обратилась женщина к Элли, указывая на суету на дороге. – Мы видели ее в магазине только на прошлой неделе, как раз перед тем, как был убит ее сын. Похоже, она узнала что-то, чего не должна была знать.

Элли улыбнулась, но ничего не сказала. Она хотела ответить, что виделась с миссис Ханной после убийства ее сына и тогда женщина ничего не знала, потому что старалась выяснить у Элли, что произошло.

Возможно, кто-то решил, что миссис Ханна действительно что-то знает… что-то такое, о чем она даже не подозревала…

Неприятная мысль. Бедная миссис Ханна.

Элли подумала о том, сколько полезного могла бы сделать, но лень удерживала ее на месте. Кроме того, посетители все прибывали и прибывали. Все хотели обсудить последние события. Неизменно деловитая Хлоя разносила бутерброды, яичницу с беконом, чай и еще раз чай.

«Предположим,– подумала Элли,– что Ферди действительно был членом банды… нет, какой-то абсурд. Ферди был одиночкой, ремонтировал свои машины, устраивал распродажи автомобильных запчастей».

Впрочем, это она знала только со слов Кейт.

Что ж, если на минуту предположить, что Ферди был членом банды… Что это была за банда? Что-то, связанное с веществами? Запчасти для автомобилей?

Угон машин и вывоз их из страны?

Элли слышала об этих вещах, но ей было трудно сопоставить их с тем, что она знала об их приятном районе.

Хлоя подошла и встала рядом, выписывая Элли счет.

– Думаю, это могла быть какая-то бандитская разборка, – сказала Элли. – Хотя как мы этого не заметили?

– Не что-то незаконное, это точно, – ответила Хлоя, кладя счет на стол. – Не у Ферди. Он не увлекался таким. Мой друг говорит, что все было бы намного проще, если б это были какие-нибудь запрещенные вещи. Нет, это его девушка, уж поверьте.

Элли гадала, сможет ли полиция выяснить, когда исчезла миссис Ханна и где в это время находилась Кейт. Нет, это довольно нелепо. Кейт никак не могла этого сделать. Стукнуть парня по голове и затащить в церковь к алтарю – это одно. Другое дело – убить миссис Ханну и избавиться от ее тела. Миссис Ханна наверняка весила тринадцать или четырнадцать стоунов[5].

Конечно, на ковровой дорожке в квартире миссис Ханны остались следы волочения…

Элли расплатилась, оставила щедрые чаевые и вышла из кафе. Полиция все еще охраняла вход в квартиру миссис Ханны.

Кто-то окликнул ее с противоположной стороны улицы. Джон выходил из благотворительного магазинчика, окончив работу.

Он схватил ее за руку.

– А вот и нужный мне человек! Я собирался заглянуть к тебе по дороге домой. Дело в том, – на его подвижном лице отразилась мука, – что ж, я не хотел, чтобы ты пришла завтра и обнаружила… в общем, приехал директор, и Мадам сказала ему, что начинает все с чистого листа и остается. Похоже, ее дочь переезжает и отдает ребенка в ясли. Так что Мадам собирается остаться на своей работе, и мы мало что можем с этим поделать.

Элли почувствовала облегчение… а потом и досаду. Облегчение возобладало.

– Я рада за нее, – ответила она.

– Правда? А мы – нет. – Джон погрузился в уныние. – Без сомнения, какое-то время она будет стараться, а потом возьмется за старое. Ей никогда не удавалось успокоить сердитых покупателей ни в зале, ни за кассой. Ты бы видела наши лица, когда она объявила о своих планах. Мы не знали, куда смотреть. Большинство из нас считали дни, когда ты сможешь занять это место.

– Джон, ты же знаешь, я всего лишь пообещала подумать об этом. Я никогда не говорила, что займу ее место, и чем дольше думала об этом, тем больше видела проблем.

– Хм. Держу пари, ты возьмешь свои слова обратно через пару недель, когда тебе придется разбираться с очередными неприятностями от нее. Но я тебя задерживаю. Ты домой? Я тоже иду в ту сторону.

Пока они шли, Джон сказал Элли, что антибиотики наконец-то начали действовать и он чувствует себя намного лучше. Она уже собиралась пересказать ему беседу с поверенным, но потом передумала. А вдруг, если она похвастается богатством, оно растворится в воздухе?

Нет, на самом деле Элли не думала, что оно исчезнет. Но, пожалуй, лучше не говорить об этом слишком многим людям. Ей вспомнилось предупреждение мистера Уизерспуна. Он знал одну женщину, к которой приставали с просьбами денег на улице, дома, по телефону, в письмах только потому, что она получила небольшое наследство.

Конечно, Джон не собирался просить у нее взаймы. У Элли кружилась голова от мыслей о том, что она могла бы сделать с этими деньгами… Конечно, она все уладит с Дианой. Поможет любимым благотворительным организациям, угостит всех своих друзей шикарным ланчем или покатает их на микроавтобусе, а возможно, сводит на дневной сеанс в театр. Затем все маленькие дети, которых она знает, получат особенные рождественские подарки… А что для нее самой? Что ж, на самом деле Элли не так уж много и требовалось. Возможно, если она захочет по-настоящему побаловать себя, то устроит небольшую оранжерею и заменит занавески в гостиной, которые уже порядком обтрепались по краям…

* * *

Помахав Джону на прощание, Элли пересекла территорию церкви и направилась к просторному дому священника, построенному в позднем викторианском стиле. Сложенный из красного кирпича, он имел внушительные фронтоны и полукруглую подъездную дорожку, посыпанную гравием.

На выложенном плиткой крыльце было несколько кнопок для звонков. Первая – позвонить к священнику, вторая – к помощнику священника, а третья – в церковную канцелярию. Элли нажала на первую кнопку, и преподобный Гилберт чуть не сшиб ее с ног, выбежав из парадной двери с растрепанными волосами и нотами в руках.

– Элли, дорогая моя!

Элли отступила на шаг.

– Вижу, вы заняты! Зайду в другой раз.

Он высвободил руку, подхватил Элли под локоть и повел через дорогу.

– Вы-то нам и нужны. Мы поем рождественские гимны. Репетируем. Не хватает «сопрано», представляете? Вы ведь можете уделить нам пару часов? Понедельник, вечер, полседьмого.

– Нет, нет! – Элли рассмеялась. – Я же говорила, что не вытяну мелодию…

– Для рождественских гимнов это совершенно неважно. И вам пойдет на пользу. Подержите. – Сунув ноты в руки Элли, он начал что-то искать в карманах. Затем остановился. – Хотел спросить. Вы не видели миссис Ханну? Я только что вернулся с собрания, и кто-то что-то говорил о ней, но, боюсь, я прослушал.

– Она пропала. Подозревают, что убита, но…

– Убита! – Его взгляд переместился на боковую дверь церкви, а затем – через переулок к дому, в котором Кейт пряталась за задернутыми шторами.

– Нет, это не она, я уверена в этом, – сказала Элли.

Брови священника скептически изогнулись.

– Тогда… кто? – Он снова задвигал руками и наконец достал из жилетного кармана ключ от ризницы. Отперев дверь, священник провел Элли в холодную, пропахшую пылью комнату, стены которой были увешаны облачениями священнослужителей и хористов.

Элли последовала за ним: он ожидал этого, а еще она по-прежнему держала в руках стопку нот.

– Да, настоящая загадка. Ходят всякие слухи…

– Не стоит верить слухам.

Священник провел Элли в главный зал церкви, взял у нее ноты и положил их на церковную скамью. Взгляд Элли упал на алтарь. Красная ковровая дорожка, покрывавшая пространство перед ним, исчезла, обнажив черно-белую плитку. Элли показалось, что там, где, по ее предположению, лежало тело, было темное пятно.

Священник перехватил ее взгляд.

– Да, бедняга. Он лежал именно там. Я испугался. Миссис Доуз – тоже. Но миссис Доуз, кажется, сейчас в порядке. По воскресеньям, как обычно, задирает всех. А как насчет вас?

Он уселся на скамью, похлопав по мягкой подушке рядом с собой. Казалось, преподобный совершенно никуда не торопился. Готовность выслушать была одной из его самых сильных сторон. Его наверняка ждали на очередном собрании, подумала Элли. Он мог опоздать, но, возможно, правильно расставил приоритеты. Разве люди не важнее встреч?

Во всяком случае, те, кто пережил утрату, так думают.

Элли села рядом с ним. Ей захотелось рассказать, как ее смутили пункты завещания Фрэнка и поведение Дианы. Преподобный наверняка посочувствует, посоветует ей быть пожестче с Дианой, потребовать возместить стоимость машины. Но хотела ли Элли этого на самом деле? Нет, конечно, нет.

Она должна поговорить с Дианой, узнать, сколько денег ей нужно, и договориться, чтобы дочери их выдали.

– Я только что была у своего поверенного, – произнесла Элли вслух. – Он сказал, что мне хватит денег, чтобы сохранить нынешний дом. Если я буду экономить.

Зачем она добавила последнюю фразу? Священник ведь не собирался просить у нее денег? Как ужасно с ее стороны обманывать его.

– Послушайте, Элли, я тут размышлял об этом, и мне не нравится, что вы будете экономить, чтобы сводить концы с концами. Я рад, что вы сохраните дом, потому что знаю, как он вам нравится, но когда поступают счета, а их некому оплачивать… что ж, вот тут-то и приходят на помощь друзья.

Он имел в виду, что одолжит ей денег? О, какой позор!

– О нет! – ответила она, краснея. – Я не хочу, не могу… В этом действительно нет необходимости! Похоже, я буду вполне обеспечена.

– Да благословит вас Господь, моя дорогая! Надеюсь, что так. Но, на всякий случай, подумайте о том, чтобы взять квартиранта. В данный момент у меня нет никого особенного на примете, но…

– Это любезно с вашей стороны, очень любезно. Однако сейчас…

– …никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

– Это точно. И знаете, мне действительно пора идти. Я хочу позвонить Диане.

Элли встала, показывая, что завершает разговор. Священник поднялся на ноги – неуклюже, должно быть, у него снова разыгрался артрит – и расцеловал ее в обе щеки.

– Вы справитесь, – сказал он.

* * *

Поднимаясь по дорожке к своему дому, Элли глянула на заднюю спальню Кейт. Шторы по-прежнему были задернуты. Наступили сумерки, дождь в кои-то веки не шел. Пронизывающий холодный ветер задирал юбку Элли и забирался за шиворот. Она вошла в дом.

Холодный. Темный. Ни Тода. Ни Фрэнка.

«Не поддавайся жалости к себе. Раскладывай покупки».

Элли выложила салат для ужина. Она не отказалась бы от чего-нибудь горячего, несмотря на то что так вкусно пообедала в «Подсолнухах». Кто-то подсунул под входную дверь записку. Миссис Доуз напоминала Элли о том, что ждет ее по четвергам на занятиях по составлению букетов. Мило с ее стороны, хотя Элли, конечно, не сможет ходить туда, потому что в это время работает в благотворительном магазине.

Ей показалось, что дом окутал ее холодным саваном.

Она включила центральное отопление, приготовила себе чашку горячего бульона.

Включила радио.

Села за стол Фрэнка в его кресло, чтобы поговорить с Дианой.

Диана очень редко звонила домой, предпочитая, чтобы родители платили за телефонные звонки. Как говорила Диана, они могли себе это позволить, не так ли?

Элли обнаружила, что сжимает телефонную трубку так крепко, что ее начинает трясти. Конечно, она любила Диану. Это же ее единственная дочь. Но как она посмела взять машину, зная, что отец оставил ей достаточно денег, чтобы купить другую? Неужели у нее столько долгов, что она не могла дождаться получения наследства? Неужели она не могла объяснить это Элли?

А ведь Фрэнк всегда души в ней не чаял… никогда не ругал ее, даже когда Диана была груба с ним…

…и всегда критиковал Элли, даже в присутствии Дианы…

Она снова повесила трубку. Гнев никому не поможет.

Она должна сохранять спокойствие. Быть благоразумной.

Диана попросила разрешения взять машину, и Элли его дала. В тот момент она не очень хорошо соображала. Да. Но это не меняло фактов.

Высморкавшись, Элли решила не звонить дочери в этот вечер. Но в конце концов сделала это. Она с большим спокойствием и пониманием отнесется к денежной ситуации Дианы, и они вместе что-нибудь придумают. Диана была такой милой, так заботилась о ней после похорон, что Элли не сомневалась: у нее с дочерью начались новые, лучшие отношения.

К сожалению, со времени их последнего разговора Диана, похоже, утратила всю свою нежность. Подняв трубку, она очень удивилась звонку.

– Мама? Что-то не так? Ты обычно звонишь по четвергам… а сегодня ведь только среда? Что-то случилось?

Элли подумала обо всем, что уже случилось: об убийстве, о визите Кейт, о перспективе руководить благотворительным магазином, о несчастном случае с тем беднягой на мосту, о покупке новой кровати, об исчезновении миссис Ханны, о визите к поверенному… а еще о предупреждении Джона, что Мадам остается в магазине, и о том, что все обвиняют в убийстве Кейт…

– Я просто хотела поговорить с тобой, дорогая, если у тебя найдется свободная минутка.

– Ну, если это действительно важно… ты же знаешь, что по средам вечером я занята. О, разве я тебе не говорила? Нас пригласили поиграть в бридж с соседями, очень приятными людьми, которые живут в одном из тех новых особняков представительского класса рядом с мостом… ах да, я отправила тебе некоторые примеры местных квартир. Мы со Стюартом потратили уйму времени на то, чтобы обойти их в прошлые выходные.

Элли призвала на помощь все свое благоразумие.

– Я не знала, что ты собираешься переезжать, дорогая.

– Нет, конечно, нет. Ну, мам, чего ты не соображаешь? Мы искали жилье для тебя. Что-нибудь не слишком отдаленное, чтобы ты могла легко добраться до магазинов и прийти посидеть с детьми. Примерно в одной автобусной остановке отсюда. Мы нашли именно то, что тебе нужно, в…

– Но я не хочу переезжать.

Диана вздохнула. Элли представила, как она в раздражении возводит глаза к небу.

– Не говори глупостей, мама. Ты не можешь оставаться на прежнем месте. Как я уже сказала, я отправила тебе варианты, и ты можешь на досуге выбрать те, которые тебе больше нравятся. Знаю, ты не любишь, когда тебя торопят. Поэтому я подумала, что ты могла бы приехать на следующей неделе, возможно во вторник, и посмотреть лучшие квартиры. Останешься до четверга…

«Ага,– подумала Элли,– чтобы посидеть с твоим ребенком в среду?» Она ответила с твердостью, удивившей ее саму:

– Прости, дорогая, но это невозможно. У меня здесь дела, ты же знаешь. В магазине. Со священником и так далее. Я собираюсь вступить в церковный хор. Я тебе не говорила? Да, знаю, что не очень хорошо пою, но это всего лишь рождественские гимны. Уверена, что справлюсь.

Диане это не понравилось.

– Серьезно, мама, мы приложили столько усилий, сообщили агенту по недвижимости, что ты приедешь на следующей неделе. Мы будем выглядеть очень глупо, если ты не приедешь…

Элли начала раздражаться.

– Ну я же тебя об этом не просила, правда, дорогая? Ты решила все сама, не спрашивая меня. У меня здесь много дел. На самом деле, ты должна мной гордиться. Я даже пыталась поработать на компьютере твоего отца…

– Это нелепо, мама! Тебе его никогда не осилить. Вообще-то, я только вчера говорила Стюарту, что он должен как-нибудь забрать его у тебя, потому что нам не помешал бы второй. Через пару лет малыш будет рад поиграть на нем.

Элли положила трубку с преувеличенной осторожностью.

Она была так зла, что не знала, что с собой делать.

Элли обхватила себя за плечи, дрожа. Она надеялась, что ничем не заболела. Она заметила, что у вдов это часто случается. У них появлялись абсцессы, ларингит, астма, проблемы с животом. Казалось, они всегда пьют антибиотики.

Надо пойти и принять приятную долгую горячую ванну. И налить в нее побольше пены. И отмокнуть.

Телефон зазвонил снова.

Элли бросила на него неприязненный взгляд и повернулась спиной. Если это Диана… Что ж, она подождет. Автоответчик был включен. Пусть Диана поговорит с ним. Поднимаясь по лестнице, Элли услышала, как записывается сообщение. Все стихло, только когда она включила воду в ванне. Хорошо. Диана сдалась, потому что ей нужно было подготовиться к встрече со своими новыми друзьями высокого полета.

Элли поставила радиоприемник на крышку унитаза, включила успокаивающую музыку, щедро налила в ванну пены, скользнула в воду и расслабилась.

«Как же мне это нравится!» – подумала она.

Элли удивило, что она может радоваться чему-то так скоро после смерти Фрэнка. Конечно, она никогда бы не смогла принять горячую ванну в такой ранний час, если б он был еще рядом. В это время дня он врывался домой после работы, требовал вовремя приготовленный ужин и разбирался со своими бумагами перед какой-то встречей, на которую собирался отправиться вечером…

Что ж, в том, чтобы быть вдовой, были свои плюсы. Она могла пойти пообедать в кафе «Подсолнухи» и не готовить по вечерам.

Но ведь Фрэнк пытался защитить ее от тети Друзиллы! Он был прекрасным человеком во многих отношениях. И она не заплачет. Нет.

Элли с головой погрузилась под воду и пустила пузыри.

Когда она вынырнула, ей послышался телефонный звонок. Вряд ли это Диана. И вообще, сейчас Элли не хотелось вылезать из ванны.

Но тут раздался звонок в дверь.

Черт возьми!

Элли вылезла из ванны, надеясь, что незваный гость уйдет. Этого не произошло. Позвонили снова. Она насухо вытерлась полотенцем и потянулась за своим старым халатом и пушистыми тапочками.

– Минутку! Я иду!

Элли спустилась по лестнице в теплом облаке ароматного пара. У входной двери стояли двое: рабочий с бейджем, свисающим с нагрудного кармана, и большим ящиком с инструментами в руках, и Кейт, выглядевшая измученной и замерзшей, кутавшаяся в большое черное пальто.

– Я тут собралась купить рыбы с жареной картошкой и решила узнать, не захотите ли вы тоже, – сказала Кейт. – Ах да, и газовщик сказал, что им сообщили об утечке и ему нужно проверить ваше оборудование.