Чертог Вечного Пира поражал масштабами — потолок терялся, а стены находились так далеко, что зал казался бесконечным. В центре возвышалась гигантская статуя Сестры Солнца — прекрасной кел с развевающимися волосами в венце из солнечных лучей. Она беззаботно улыбалась, одной рукой игриво опираясь на бедро, а второй протягивая над чертогом нечто вроде пылающего солнца.

«Когда-нибудь, если Незримый будет милосерден, я вырву ее сердце»

«…она из тех, кто погасил солнце Единства»

Но не только статуя приковывала внимание. Весь зал представлял собой огромный многоярусный цветущий сад, совмещенный с бесконечным пиршественным залом. Не увидь я это собственными глазами, никогда бы не поверил, но здесь, как в легендарной Валгалле, одновременно пировали тысячи бывших героев Единства, ставших Золотыми Варварами. И это пиршество казалось одной гигантской одой насилия и наслаждения.

Это не походило ни на что, ранее мной виденное. Изысканный прием земной аристократии и античная оргия слились в едином порыве, искаженные кричащей, декадентской эклектикой совершенно иного, волшебного мира.

Залиа вела меня по живой дорожке из света, змеившейся меж беседками и рунными столами, полными яств, между Парящими Кувшинами и призрачными слугами, между людьми и монстрами, мужчинами и женщинами, существами с глазами ангелов и улыбками демонов. Золотые Варвары пили и ели, пели и танцевали, возлежали и парили в воздухе, яростно сражались на золотых платформах причудливым оружием, не менее страстно сливались в любовных поединках прямо на глазах толпы, играли в сферы и другие странные игры — и все это в ритме настоящего, брызгающего вином и кровью безумия.

Обнаженные красавицы. Окровавленные тела. Полулюди, полузвери. Мужчины с лицами женщин, девушки с крыльями и клинками вместо рук. Кружащие высоко над головой огромные водяные сферы, в которых фигуры сливались в любовном экстазе… Залиа прошептала, тесно прижимаясь ко мне:

— Красиво, правда? Жизнь, нео, — это пир, где ты можешь выбирать любое блюдо…

— Куда мы идем?

— О, не тревожься, мой цветочек, — хихикнула она. — Тебя ждут… с нетерпением.

Все происходящее вокруг было чересчур. Гротескным. Болезненно красивым. Отвратительно брутальным и слишком откровенным. Да, жизнь и страсть, но… неправильные, испорченные, плохие! Я не мог выразить свое отвращение словами, кроме согласия с тем, что Дети Солнца извратили это понятие. Как будто они пили — и не могли напиться, ели — и это не приносило насыщения, любили — но и наслаждение не удовлетворяло, и потому в мучительных попытках вернуть нечто утраченное они обнажали все новые и новые грани, превращая радость — в безумие…

К счастью, на меня не действовала странная магия этого места, заключенная в музыке, ментальной ауре, голосах и запахах. Возможно, кого-то послабее мысленное поле Чертога Вечного Пира захватило бы и унесло, настроило на свою волну, подобно могучему концерту, в котором тонет одиночный голос, однако я остался холоден и равнодушен. Подарок Хитрейшего действовал — оставалось лишь радоваться, что Скай посоветовала не скупиться. Залиа заметила это и предложила, ненароком обвивая рукой мою талию:

— Ты так напряжен, мой хладноцвет… Расслабься, ты среди друзей. Выпей…

Она ловко поймала левитирующий кубок, наполненный пузырящимся алым вином… или кровью? Я молча отвел протянутую руку в сторону, и Залиа, ничуть не обидевшись, продолжила:

— Может, кровь тебя согреет? Я слышала, ты хорош в бою… Покажешь?

— Я здесь не для этого.

— Мой цветочек, мы все здесь для этого…

Она провела меня сквозь этот ад к самому подножию статуи, где находилось небольшое возвышение с троном из золотых лепестков, на котором восседала еще одна женщина. Даже среди Золотых Варваров она выделялась — почти обнаженная, и это «почти» было опаснее любой брони. На ее коже извивались и пели — в прямом смысле пели — рунные татуировки, волосы были цвета меди, глаза сияли Звездной Кровью, а руки лениво перебирали ожерелье из черных, мерцающих золотым ореолом монет.

Старое золото.

Но самым важным, что я заметил, был огромный золотой Предмет возле ее трона. Он действительно походил на фонтан — зеркально черный, будто обсидиановый, наполненный и источающий странный жемчужный туман. В его клубах кружились странные призраки, и я внезапно узнал одного из них.

Нет, не Винсент, а Марк Кассиди — такой, каким он мог бы стать. Наш рикс явно создал аватар, отражающий время его молодости, — брутальный темноволосый воин в самом расцвете сил, прекрасно узнаваемый даже в виде бестелесного призрака.

Товар демонстрировали лицом.

Значит, это и есть Фонтан Грез.

— Сто Голосов, наш экзарх, — прошептала мне Залиа, почти касаясь губами уха. Ее цветочный венок щекотал, и я вдруг понял, что это вовсе не украшение — цветы росли прямо из кожи Восходящей. — У меня есть для тебя дар, цветочек. Он поможет…

Она протянула мне цветок, изломанный хрустальный бутон на тонком стебле, источающий упоительный аромат. Предмет, он отливал серебряным фреймом и Звездной Кровью, но, помня о предупреждении Морвейн, я остался неподвижен и лишь покачал головой.

— Как интересно, — произнесла женщина на троне, наконец поворачивая к нам свое лицо. — Ты пришел на наш пир как гость, но отвергаешь дары…

Когда она заговорила, я понял, откуда взялось ее имя. Каждое слово, произнесенное экзархом Золотых Варваров, звучало разным голосом — мужским, женским, детским или старческим, создавая жутковатое ощущение, что со мной говорит целый сонм существ. По коже пробежал холодок — это… этот… эта Восходящая была не одной. В буквальном смысле. Ее энергетический силуэт множился, распадаясь и сливаясь, будто в одном теле были заключены сотни душ.

— Я не ищу пиров и не нуждаюсь в дарах, — сказал я, пытаясь имитировать поведение и тон Белого Дьявола. — Я пришел за иным. Слышал, у вас гостит мой друг…

— О да, — хищно улыбнулась Сто Голосов, будто поедая меня взглядом — по кусочкам, чтобы определить, какая часть вкуснее. — Твой друг у нас… в гостях. Знаешь, мы его посмотрели. И теперь знаем и тебя, хоть ты и скрываешься под ложным именем. А еще мы знаем, кого ты носишь в своей Скрижали…

— И кого же? — осведомился я.

Небрежный жест, и подо мной выросло кресло — такое же, из золотых цветов, принявшее форму тела, но в любой момент — я чувствовал это — готовое обратиться хищной пастью. Еще одно движение пальцем — и Залиа, все еще замершая в двух шагах, изменилась, превратилась в изящное изогнутое растение, раскинувшее листья-руки и склонившее голову-соцветие. Третий — и нас окружила полупрозрачная пелена чего-то вроде Полога Тишины, силуэты за которой застыли, как мухи, пойманные в янтаре.

— Вечность щедра на дары, гость, — сказала Сто Голосов, подбирая под себя ноги. — Печати Тайны скрывают многое, но не все. Королевы Снов видят сквозь грезы — и они увидели леди из Золотого Города. Золотого мастера с голубыми волосами. Из Дома, что когда-то был высок…

Из тумана Фонтана Грез вышло новое видение — Азимандия, обвитая Живыми Волосами и гневно указывающая рукой на что-то, нам невидимое. Не узнать кел-леди было невозможно, однако, судя по ее прическе, мимике и жестам, это воспоминание принадлежало ко временам до захвата Домена Белым Дьяволом.

Похоже, ее увидели, каким-то образом просканировав Винсента. Конечно, невозможно скрыть под Печатями Тайны вообще все. Та часть его прошлой жизни осталась незащищенной — и, похоже, в этом заключалась причина его пленения. Можно ли было это предусмотреть? Наверняка — если не лезть в подозрительные Фонтаны Грез…

— Мы так любим нео, — жутковато хихикнула экзарх. — Такие свежие… души. Нетронутые. Мыслят и грезят… так ярко. Теперь нам известно много тайн… Кто ты и откуда пришел. Чей ее Домен и чья она Руна…

— Отдаю должное уму и силе Детей Солнца, — произнес я медленно. Роль стоило играть до конца — Винсент владел не всей информацией, и Золотые Варвары не могли точно знать, кто скрывался под моей маской. — Но экзарх должен понимать, что он заглядывает в чужие сферы…

— Чужие сферы в Единстве и Вечности связывают общие тайны, — ответила Сто Голосов. — Та леди, гость, сунула руки в чужое пламя. Она будет наказана, как уже наказан ее жалкий Дом. Но с тобой мы… пока не враги, так почему не обменяться дарами? Душу на душу, тайну на тайну… Ты подаришь нам Руну, в которую заключена леди. А твой друг, что гостит в Фонтане Грез, покинет наше пиршество…

— Золото на серебро. Почему же я должен меняться с Золотыми Варварами?

— Два серебра и их тайны стоят золота. На твоем друге клеймо Истинных! — сообщила экзарх невинными детскими голосами. — А может, и на тебе — пахнешь странностями, нео… Псы Вечности не оставляют от таких даже косточек!

Она жутковато рассмеялась, а затем соблазнительно изогнулась, меняя тон:

— Но мы сами из нео, гость. Нам нет дела до чужих тайн. Вечность велика, и ее хватит всем. Сделка проста. Отдай нам золотую леди — и мы забудем о том, что встретили тебя и твоего друга. Вы покинете наш дом с дарами… или можете разделить наши развлечения. Золотые Варвары любят нео…

В целом расклад был ясен, а Скай вообще разложила все по полочкам. Винсент спалился на Азимандии — очевидно, Варвары искали ее, и старые воспоминания стали тем крючком, на который поймали нашего рикса. И теперь, распутав клубок и выяснив, кто мы и откуда приходим, решили потребовать свое — двадцать восемь циклов назад сбежавшую в Единство кел-леди. Не зря, ох не зря Азимандия опасалась гостей из Вечности — Варвары не забыли и не простили стертого нео и украденную тайну.

Что ж, отдать им кел-леди я не мог, даже если бы и хотел, — Руна находилась у Белого Дьявола. Да и знала она теперь слишком много. Из ситуации нужно было выходить иным способом — иначе все могло закончиться очень неприятным для нас исходом — свиданием с инквизиторами Вечности. Именно поэтому стоило сделать вид, что угроза Ста Голосов ничего не стоит, потому что тот, кому она угрожает, находится под защитой Хранителя Вечности. Сейчас стоило бы продемонстрировать Пайцзу, но я вспомнил слова Хитрейшего и открыл Скрижаль.

— Кстати, о дарах. У моего Народа не принято приходить с пустыми руками на чужой пир. У меня есть золотой подарок. И наилучшие пожелания от дарителя.

С этими словами я отправил Сто Голосов Ларец и Ключ. Расчет был очень прост — увидев эту Руну, экзарх Золотых Варваров поймет, что держит на крючке куда более крупную рыбу, чем думает. А мне не придется принимать клеймо Хитрейшего…

Ларец рассыпался звездной пылью, сверкнула золотом Пайцза — и тут же, словно включили обратную перемотку, пыль собралась в целый и невредимый Ларец, из нижней грани которого торчал Ключ. Узнал и увидел это я только потому, что Скай сообщила, что зафиксировано локальное нарушение временного континуума. Разумеется, не только я оказался таким умным, чтобы проверить содержимое. И отнюдь не только я владел Рунами, откатывающими время…

— Как интересно, — произнесла Сто Голосов тоном задумчивой учительницы. — Но, полагаю, это послание предназначено не мне.

С этими словами она небрежным движением пальца отправила застывший в воздухе Ларец вправо и вверх — туда, где высилась статуя ее покровительницы. Проследив взглядом, я заметил, что дар исчез, растворился, коснувшись золотого металла. Похоже, экзарх перенаправила дар кое-кому повыше. И что… дальше?

— Контракция полна сюрпризов, — продолжила экзарх, и стало ясно, что я поколебал ее уверенность. — Никогда не скажешь, кого пришлет его хитрейшество. У твоего секрета простой ответ… Но ты ошибаешься, если думаешь, что он открывает все двери. Даже если ты под его защитой, твой друг все равно у нас…

Ее улыбка пошла бы акуле, готовящейся проглотить добычу. Сто Голосов коснулась ожерелья из черных монет, тройным кольцом обвивающего ее шею, и я заметил незримые цепи, тянущиеся от них к Фонтану и к тем силуэтам, что окружали экзарха. С некоторым опозданием понял, что это — Монеты Души, те самые, что изготавливают из порабощенных душ нео и используют как валюту для черных сделок в Вечности, а голоса, которыми говорит глава Золотых Варваров, — украдены у них.

— Ты знаешь, что это, — произнесла экзарх, двумя пальцами перекатывая черную монету. — В одной из них найдется место для твоего друга, если мы… не станем друзьями, нео. Так что насчет золотой леди?

— Нельзя дать то, чем не владеешь, — медленно ответил я. — Если ты отвергаешь золотой дар Хранителя, у меня есть другое предложение для Золотых Варваров.

— Как интересно, — акула облизнула губы длинным лиловым языком. — Говори же…

— Я слышал, вы цените доблесть, страсть и искусство, — сказал я. — Как насчет соревнования? Если я проиграю — ты узнаешь, где искать золотую леди. Если проиграешь ты — отдашь мне моего друга.

— О, игры! Мы любим игры, гость, — Сто Голосов заложила руки за голову и грациозно потянулась, отчего ее татуированные формы предстали в фантастических очертаниях. — Это… интересное предложение. Но что ты выберешь? Неужели хочешь сразиться со мной? Или… предлагаешь испытать тебя в любовном искусстве?

— Боюсь, в этом мне не превзойти золото, а состязание должно быть равным, — чуть усмехнулся я. — Я предлагаю игру в сферы.

— У каждого игрока есть тайное оружие, — медленно произнес Кейнор, — Твое — здесь! Ты видишь то, чего не видят другие.

Небесный Восходящий со странной улыбкой коснулся виска, не сводя с меня пристального взгляда.

— Лед слышит, противник думает, что сражается с тобой, — продолжил он, — Но он играет против двоих. Это честно?

Я счел за лучшее промолчать — не думал, что Скай будет так быстро разоблачена.

— В сферах честности не существует, — усмехнулся он, — Есть только победа и поражение…

В этом заключался мой шанс. У меня в голове сидела Скай, неимоверной мощи адаптивный интеллект, способный просчитать любую партию на сто шагов вперед, а благодаря уроку Ледяного Кузнеца я теперь знал правила и стратегии.

— Сферы… — произнесла экзарх, неожиданно поднимаясь во весь рост прямо на троне. — Честная игра, старая, как сама Вечность. Но… играть тебе придется не со мной. Твой дар… принят.

Татуировки на ее теле запели громче, наливаясь ярким золотом. Я вдруг обратил внимание, что последнюю фразу она произнесла одним и тем же голосом — грудным женским со звонкими самоуверенными нотками.

А затем замерцал сам воздух — сиянием, исходящим от огромной статуи. Рунные татуировки экзарха ожили, покрывая кожу жидким золотом, вокруг ее головы засиял венец из солнечных лучей. И одновременно на меня дохнуло невероятно мощным присутствием — будто рядом вспыхнуло незримое, но от этого не менее жгучее солнце, даже сквозь веки прожигающее своим ослепительным блеском.

Подобное я испытывал… трижды. Первый раз — в Храме Вечности, когда нас своим вниманием удостоил глава Дома Норн. Второй — при сошествии небо-стража в дрейф-цитадели Истинных. И третий — при виде Ледяного Кузнеца в зените его мощи…

Небо.

Смотреть, говорить, дышать — было невозможно. В ауре ослепительного сияния Сто Голосов преобразилась в женщину, чьи глаза казались вратами в солнце, а одежды состояли из лучистого света. Ее волосы были длинными и золотыми, а если бы тело было изваянием, я бы решил, что скульптор слегка перестарался в попытке достичь идеала.

Сестра Солнца.

Она смотрела прямо на меня, и я не понимал, почему не умираю. Аграф Стойкого Разума раскалился настолько, что жег через одежду, а потом он — не знаю, не понимаю как — оказался в протянутой руке хранительницы Вечности.

— О! — выдохнула она, с явным удивлением рассматривая сорванную брошь. — Не может быть. Надо же, из личных запасов. Значит, ты…

Взгляд небесной Восходящей пронзил электрическим разрядом. Мощным, болезненным, швыряющим в черноту, из которой вернул только ее же звонкий голос:

— Ну, умирать-то не надо. Пока… Значит, ты.

Это уже было утверждением. Давящее, сжигающее присутствие схлынуло. Открыв глаза и пытаясь прийти в себя, я увидел напротив Сестру Солнца, закинувшую ногу на ногу и поднимающую бокал с прозрачным голубым вином. Совершенную до кончика ногтей кел, даже если не принимать во внимание странный головной убор в виде венца солнечных лучей и небесно-голубой фрейм Восхождения.

— Выпей, полегчает, — усмехнулась она. Второй бокал настойчиво толкнулся в мою руку, и на этот раз отказываться точно не имело смысла. — За встречу! Знаешь, ты первый пришелец с небесного ковчега, которого я встречаю. Здравствуй.

— Здравствуй, — не нашел ничего более умного я, потому что понял, что Сестра Солнца только что узнала все мои секреты, за исключением, быть может, тех, что скрыты Печатью Тайны.

Быть может. Потому что с существами такой мощи, способными играючи лишить Восходящего золотого Предмета, нельзя быть уверенным ни в чем.

Вино было холодным и удивительно отрезвляющим.

— Знаешь, почему он послал именно тебя? — спросила Сестра Солнца, поставив бокал и небрежно вертя в пальцах аграф-сердце. — Да еще и с этой цацкой?

— Догадываюсь.

— Ничего ты не знаешь, — холодно усмехнулась она. — Иногда сам факт, кто и с чем послан, говорит куда больше, чем послание. Держи, а то обидится…

Хозяйка Золотых Варваров бросила мне сорванный Предмет, и я ловко поймал его в полете. Аграф Стойкого Разума оказался цел, его золотой ореол по-прежнему лучился, и Сестре Солнца как будто было плевать, что я вновь прикрепляю его на одежду.

Мне стало совершенно ясно, что Хитрейший все это просчитал. Или вообще знал наперед. Эта встреча была срежиссирована, я должен был передать Сестре Солнца некий намек или тайное послание — одним фактом своего появления с Пайцзой в ее обители Золотых Варваров. Очевидно, это было предложение мира или союза в игре, правил которой я не знал, зато их прекрасно понимали оба Хранителя.

А может, наоборот, объявление войны?

— Значит, ты… Не взял его Пайцзу. Принес ее мне. А хочешь, дам тебе свою? И армию Золотых Варваров в придачу?

Она насмешливо прищурилась, но я отчетливо понял, что Сестра Солнца совсем не шутит. От ответа зависело очень многое, но я медленно и отрицательно покрутил головой.

— Предпочту забрать своего друга.

— Ну конечно! По-другому и быть не может! — расхохоталась она, будто не ожидала иного ответа. — Знаешь, так забавно наблюдать за всем этим! Ты хотел сыграть в сферы? Давай, я тысячу циклов не играла…

Перед ней вспыхнула пылающая, словно маленькое солнце, игровая сфера, и, чуть помедлив, я вызвал в ответ свою…

Партия началась незамедлительно. Первая фаза — создание поля, а затем вызов и расстановка фигур. Крайне важный этап, потому что он определял стратегию и ход всей следующей партии. Ледяной Кузнец, давая первый урок, сказал так:

— Поле — это судьба для твоих фигур. Мудрый создает свою судьбу, а не подстраивается под чужую…

Скай сделала все быстро. Наше поле напоминало узкий мост, протянувшийся через всю сферу. Расстановка так и называлась — «Мост». И выбирающий его сознательно жертвовал двумя фланговыми точками призыва — вернее, оставлял их доступными только для фигур, способных пересекать пустоту. Наш Исток расположился в самом центре перешейка, прикрытый в узком месте цитаделью, башней, стрелком, полководцем, стражем, кузнецом и големом. Тут же находился владыка, а еще две фигуры когитор вызвала на флангах.

Призрак и корабль.

Сестра Солнца толкнула навстречу свою пылающую сферу, и они с легким звоном соприкоснулись, встраиваясь друг в друга.

— Сопряжение сфер, — звонко рассмеялась моя небесная противница. — Высшей и низшей, но они теперь связаны. Это так… символично. Я дарую тебе первый ход…

Было в ее красоте что-то неправильное. И дело даже не в глазах, наполненных расплавленным золотом, светящейся изнутри коже, нечеловечески совершенных пропорциях или холодной улыбке мадонны. Золотые Восходящие, при всей их силе, все еще люди, а небесные… уже, наверное, нет. Жестокая сверхчеловеческая сущность просвечивает изнутри, выдавая, что тело — всего лишь жалкая маска. И настоящая Сестра Солнца, та, что только вступила на дорогу Восхождения, вероятно, была совсем другой…

Проигрывать я не собирался — несмотря на то, что броски камня хаоса могли «перевернуть сферы», полностью изменив характер игры, тактический анализ когитора легко просчитывал все варианты сложного взаимодействия фигур, выбирая лучшие комбинации из возможных. Немного нечестно, конечно, хотя какая может быть честность в поединке с существом, чьи Атрибуты запредельно выше человеческих?

Битва началась под знаком Молний, дарующих случайные звезды атаки, и стартовала с рекогносцировки. Атакуешь ты или обороняешься — узнать вражеское расположение крайне важно, и через два хода стало ясно, что земли Сестры Солнца — консервативный «полумесяц», прячущий Исток в максимально недоступной точке сферы. Скай вычислила это, даже не видя его в точности, а также мы обнаружили вражеское войско, готовое пересечь границы сферы.

Монстр, дракон, варвар, королева молний. И вторым эшелоном — герой, владыка, баллиста и голем. Она собиралась атаковать — и состав ударного кулака был подобран так, чтобы разбить нашу защиту. Несмотря на то, что кузнец каждый ход усиливал голема, Скай отводила на это всего пять ходов.

— Твой Исток так заманчиво расположен, — Сестра Солнца с надменной улыбкой рассматривала мою сферу. — А корабль ждет удобного момента… Приманка для глупцов.

Третий и четвертый ходы не принесли никому преимущества. Вражеский герой сразу снес наш главный щит — голема — и пал от стрелка, но дракон уничтожил его, а баллиста разрушила башню. Страж, полководец и кузнец отступили к цитадели, которую уже занимал владыка, а войско Сестры Солнца наступало, хоть монстр и варвар и потеряли половину своих звезд.

— Я слышала, в прошлой партии вы дали хорошего пинка Полководцу, — хихикнула она. — Давно пора… но побеждает всегда тот, на чьей стороне больше фигур.

Ирония — камень Хаоса выдал знак Дикой Охоты, усиливающий призванных монстров и вызывающий нейтральных. Это немного смешало карты нам обоим, но больше мне, потому что ее фигура стала почти непобедимой. От решающего удара меня спасало только то, что соперница закономерно опасалась фланговой контратаки через пустоту и держала владыку и королеву молний в резерве. Впрочем, преимущество и так было на стороне Сестры Солнца — у нее оставалась одна фигура в запасе, у меня — три. Но Скай не спешила вводить их в игру.

— Тот, кто долго ждет, обычно проигрывает, — усмехнулась Сестра Солнца. — К чему войско и союзы, когда твоя цитадель вот-вот падет?

Она была права — до проигрыша оставалось три хода. Но не моего.

Еще один ход. Обмен варвара на полководца. Ее призрак, вынырнув из пустоты, коварно захватил мою флаговую точку призыва, и там тут же появился чужой корабль. До цитадели — один ход, до падения Истока — два. Вся дюжина ее фигур была призвана. И тут же Скай, произведя расчеты, призвала провидца, героя и торговца.

Провидец сделал предсказание, а герой и торговец сели на корабль.

— На что ты рассчитываешь? Орден Истинных спустится с неба? Забудь, им плевать на все, кроме глупых заветов Защитника.

Я по-прежнему молчал. Дракон и монстр смели мои последние фигуры — стража и кузнеца. С лица Сестры Солнца не сходило торжествующее выражение — она прекрасно знала, что мой отряд не успеет добраться до ее крепости.

Но нам не было это нужно. Корабль высадил героя и торговца в пределах одного хода от владыки и королевы молний. Она могла убить любого из них, но лишь одного.

Теперь Сестре Солнца не хватало одного хода.

— Блестящий ход, — медленно произнесла она, мгновенно оценив ситуацию. — И тот, что сделал ты, и тот, что сделали тобой. Я никогда не проигрывала так быстро.

Королева молний может убить любого. Но в следующий ход либо герой уничтожит беззащитного владыку, либо торговец подкупит королеву молний — и она сделает то же самое. И плевать, что цитадель уже сокрушена, а войска стоят в одном шаге от вражеского Истока. Даже камень хаоса не изменит положения вещей — ее партия была проиграна.

— Благодарю, — сказал я. — Хоть и не понимаю, о чем ты говоришь.

— Я действительно впечатлена. Ты играешь так же. Одна из множества выигранных битв… Прими мои поздравления. И передай их той, что в твоей голове. Такие как вы — редкая сила, чей ранг неизвестен. И потому — слушай и запоминай.

Сестра Солнца наклонилась ко мне, чуть нахмурившись, и совершенные черты лица обрели необычайную жесткость, напомнив хищника перед броском. Эта Восходящая была чрезвычайно, чрезвычайно опасна.

— Все просто. Нам не нужно Единство. Мне, откровенно говоря, вообще плевать, что происходит вовне, — она жестко, цинично усмехнулась. — Сожрут его Твари или нет, кто будет его хозяином — какая разница? Но нам нужен Исток. И мы заберем его в любом случае. Понимаешь?

— Понимаю.

— Ничего ты не понимаешь, Сигурд. Но раз ты здесь, время великих решений близко. Посланник уже сказал, я подтверждаю. Нам нужен Исток, вам — Единство. Пусть так и будет. С осколками мертвого Единого, что решили поиграть в спасителей, разбирайтесь как хотите… Передай своему другу, что наши сферы снова близки. Я не буду вмешиваться, как и обещала. Впрочем… я скажу ему сама.

Она поднялась, холодная и прекрасная, и меня вновь опалила выпущенная небесная мощь. Вокруг все стремительно менялось — застывшие фигуры Варваров превращались в деревья и распускались цветами, перестраивая Чертог Вечного Пира в застывший, мучительно-прекрасный сад. Из тумана, окружающего Фонтан Грез, материализовался Винсент — живой, но в его невидящих глазах по-прежнему клубились серые тени.

— Идите, — величественно проронила Сестра Солнца, но тут же изменила свое решение: — Нет, стойте!

Она обратила руку ладонью вверх, и на над ней высветилась золотая Руна Пайцзы Хранителя. Мгновение — и растаяла, рассыпалась, впиталась в кожу Хранительницы водопадом светящихся искр.

— Ты даровал мне золото Хитрейшего, — царственно улыбнулась Сестра Солнца. — А он отметил тебя знаком… Что ж, Дети Солнца не останутся в долгу. Прими мой дар — частицу того, кем ты был. И кем, быть может, станешь вновь.

С ее руки вспорхнула новая золотая Руна…