– Я нашла в холодильнике лазанью, – сообщила офицер по взаимодействию с семьями Тому, заглянувшему на кухню с Джессикой и Максом.

Дети повисли на нем, цепляясь за штанины, словно боялись, что, если отпустят, он исчезнет так же, как мама.

Том с недоумением уставился на офицера Бакли; мысль об ужине даже не приходила ему в голову. Сейчас его занимало лишь выражение лица сержанта Брэнсона, с каким тот смотрел на увеличенное изображение жирдяя из поезда.

И его скупой ответ на вопрос, знает ли он этого человека: «Да. Знаем». И категорическое нежелание вдаваться в подробности.

– Да, спасибо, – рассеянно бросил Том. – Лазанья сгодится.

– Еще там завалялись помидоры, латук, редис. Можно приготовить салат.

– Отлично.

Хлопнула собачья дверца, Леди прискакала в кухню и, коротко тявкнув, вполне себе бодро завиляла хвостом.

– Проголодалась, Леди? – спросил Том.

Овчарка снова гавкнула и выжидательно глянула на него.

– Не люблю салат! – закапризничал Макс.

– А я люблю только мамин! – вторила брату Джессика.

– Он и есть мамин, – возразил Том. – Она его купила.

– Но готовила ведь не она, – упирался Макс.

– Его приготовит эта милая дама.

Том взял с пола миску и насыпал в нее сухой корм. Потом открыл банку собачьих консервов.

Ветеринар не сумела поставить Леди точный диагноз, предположив какой-нибудь вирус. Детектив поинтересовался, не мог ли кто накормить овчарку снотворным. Ветеринар не стала отрицать такую возможность и по настоянию Брэнсона взяла кровь на анализ, предупредив, что результат придет не раньше чем через несколько дней.

– А еще в морозилке мне попалось очень вкусное лимонное мороженое, – весело проговорила офицер. – Получите его на десерт.

– Хочу мамино мороженое, – топнул ногой Макс.

– А я хочу шоколадное или клубничное, – вредничала Джессика.

Том обменялся взглядом с офицером Бакли. На вид ей было тридцать с хвостиком. Светлые волосы, короткая стрижка, приятное открытое лицо, дружелюбный, но твердый характер. Казалось, любые трудности ей по плечу. Том обреченно развел руками и, поставив миску на пол, обернулся к Максу:

– Это мамино мороженое.

Макс вскинул на него большие круглые глаза, лишенные всякого выражения. Том смутно представлял, что чувствует сейчас его сын. И дочь.

И он сам.

Его тянуло расспросить Джессику о водке, которую якобы пьет Келли. Как это вообще понимать?

– Не люблю лимонное, – скривилась Джессика.

Том опустился на корточки и обнял ее:

– Другого у нас нет. Но завтра я куплю тебе и шоколадное, и клубничное, договорились?

Девочка никак не отреагировала.

– Милая, обними папу. Пожалуйста.

– Когда мама вернется?

Том замялся, не зная, что сказать. Правду – что он понятия не имеет? Или ложь во спасение? Соврать проще.

– Скоро. – Он подхватил Джессику на руки. – Идем купаться?

– Меня всегда купает мама!

– Милая, она очень поздно вернется, поэтому купать тебя сегодня будет папа.

Девочка насупилась. Из телевизора в гостиной неслась громкая, задорная музыка, визг шин и пронзительный голос с американским акцентом. Макс смотрел «Симпсонов». Отлично. До ужина он скоротает время за мультиком – или его тоже стоит искупать?

Том вдруг осознал, что имеет весьма смутное представление о распорядке дня собственных детей и домашних хлопотах. Внутри стремительно нарастали мертвенный холод и страх. Завтра утром у него назначена презентация для «Лендровер», их маркетинговый директор намекал на крупный контракт. Если Келли не объявится сегодня вечером, он запросто провалит встречу.

«О господи, Келли, родная, любимая, пусть с тобой все будет хорошо. Умоляю, вернись. Я так тебя люблю».

Он отнес Джессику в спальню и, плотно прикрыв дверь, опустил ее на кровать. Сам сел рядом.

– Джессика, можно спросить тебя о том, что ты сказала утром про мамочку? Я предложил узнать у мамы, чем бы она хотела заняться, а ты ответила: «Скорее всего, она захочет пить водку». Помнишь?

Девочка молча смотрела перед собой.

– Помнишь, милая?

– Ты тоже пьешь водку, – проворчала она.

– Да, случается. Но почему ты так сказала?

Внизу громко залаяла Леди. Затем раздался звонок в дверь.

– МАМОЧКА! МАМОЧКА! МАМОЧКА ПРИШЛА! – оглушительно завопил Макс.

Объятый радостным предвкушением, Том ринулся на первый этаж. Макс уже открывал дверь. На пороге стоял Джон Рай, в руке он держал кожаный чехол с ноутбуком Тома.