– Подходящая у него фамилия, – объявил Норман Поттинг. – Если чутка подправить произношение[11].

Грейс, Поттинг и Николл сидели в облицованном дубом салуне «Черный лев» в Роттингдине, где каждый заказал себе по пинте пива. Грейс поднес кружку к самому носу, жадно вдыхая аромат хмеля в попытке перебить чудовищный запах серной кислоты.

Руки у него тряслись. С бодуна? Или от увиденного сегодня утром?

На заре карьеры, когда он на машине патрулировал ночные улицы, его вызвали зафиксировать самоубийство на железнодорожной ветке Лондон – Брайтон. Мужчина ничком лежал на путях перед въездом в туннель, поезд проехался ему по шее – и Грейс отправился на поиски головы.

В память намертво врезалась сюрреалистичная картина: луч фонаря выхватывает отсеченную с почти хирургической точностью голову, крови на ней практически нет. Покойному было под пятьдесят, красноватый оттенок кожи выдавал в нем человека, работавшего на свежем воздухе. Грейс поднял голову за клок рыжих волос и подивился ее тяжести. То же самое он испытал сегодня в бунгало д’Эта.

В ожидании посетителей игровой автомат, тихонько позвякивая, переливался калейдоскопом огней. Было еще рано, и народу в салуне собралось всего ничего: возле камина разодетый в дорогие шмотки хлыщ из тех, кто постоянно мелькает в прессе, пил «Кровавую Мэри» и читал «Обсервер». Чуть поодаль пожилые тучные супруги, похожие на мешки с картошкой, молча потягивали спиртное.

Размышляя о повестке дня, разорванной убийством д’Эта, Грейс беспокоился из-за встречи Николла со старшим следователем, который вел дело об убийстве молодой женщины, чье обезглавленное тело с браслетом-скарабеем было найдено двумя месяцами ранее в Уимблдоне. Может, лучше пойти самому, а не отправлять младшего по званию?

– Во сколько ты встречаешься со следователем из Уимблдона? – спросил Грейс, повернувшись к Николлу.

– Он позвонит, когда приедет в Брайтон на обед к брату.

– Маякни мне, пойдем вместе.

– Хорошо, сэр.

Хотя возраст Николла приближался к тридцати, в плане общения он оставался застенчивым юнцом и никак не мог заставить себя обращаться к Грейсу по имени, на чем тот категорически настаивал.

Он принялся листать растущий перечень записей на своем «Блэкберри». От запаха жареного мяса из кухни крутило и без того ослабленный желудок. Да, ему еще долго не полезет кусок в горло. Грейс подумал, что, наверное, зря намешал алкоголь с парацетамолом, однако душа требовала выпивки, и плевать, при исполнении он или нет.

Грейс достал телефон проверить, вдруг тот разрядился, и он пропустил звонок от Клио.

Интересно, как там Брэнсон, справляется? Грейс слегка беспокоился за друга – за внешностью вышибалы скрывалась ранимая натура. Временами, пожалуй, чересчур ранимая и добросердечная.

– Серная кислота, – задумчиво пробормотал Поттинг, основательно отхлебнув из кружки.

Грейс покосился на Нормана. Обделенный привлекательной внешностью, бедняга балансировал на грани уродства. Несмотря на выкрутасы стареющего копа, Грейс вдруг проникся к нему жалостью, чутье подсказывало: за бравадой таятся уныние и одиночество.

Поттинг опустил кружку на подставку с логотипом «Гиннесса», достал из кармана трубку и, сунув ее в рот, полез в другой карман за спичками. Ник Николл завороженно наблюдал за ним.

– Куришь, приятель? – поинтересовался Поттинг.

Молодой констебль покачал головой.

– Оно и видно. Не похож ты на курильщика. Спортсмен?

– Вроде того. – Николл пригубил пиво. – Мой отец курил и в сорок восемь лет умер от рака легких.

– Сигареты? – помолчав, спросил Поттинг.

– Пачка в день.

Норман самодовольно вытащил изо рта трубку:

– Это совсем другое дело.

– Ник – отличный бегун, – вклинился Грейс. – Думаю к осени переманить его в нашу команду по регби.

– Да, Суссексу сейчас позарез нужны хорошие бегуны. У нас с ними напряг, – горячился Поттинг. – Видели вчерашнюю игру? Позорище! Продуть с таким счетом! И кому! Гребаному Суррею!

Он чиркнул спичкой и закурил, обдав Грейса облаком приторно-сладкого дыма.

Поттинг попыхивал трубкой, пока содержимое чаши не приобрело равномерный красноватый оттенок.

Грейс всегда любил аромат трубочного табака, но не сегодня. Он разогнал дым рукой, глядя, как тот, клубясь, лениво поднимается к пожелтевшему от никотина потолку.

«Убийство Реджи д’Эта не обязательно связано с делом», – размышлял Грейс.

Как ни крути, любитель детишек согласился выступить свидетелем против членов международного криминального синдиката. Иначе говоря, желающих заставить д’Эта замолчать было немало.

Однако информация, обнаруженная на двух компьютерах, допускала и другую версию. Брайсу пригрозили, чтобы тот не сообщал в полицию. Он не послушал – и правильно сделал! – в результате экспертиза его ноутбука привела к компьютеру д’Эта, а меньше чем через сутки последнего убили.

Несмолкающее позвякивание игрового автомата действовало на нервы. Поттинг и Николл увлеченно обсуждали крикет, а Грейс все глубже погружался в раздумья.

Уже в машине, всецело занятый своими мыслями, суперинтендант пропустил мимо ушей информацию, которую сообщил Норман Поттинг, переключившись с крикета на смерть д’Эта.