Грейс сидел за рулем гражданского, без опознавательных знаков, «форда-мондео», рядом с ним на пассажирском сиденье устроилась Эмма-Джейн Бутвуд в элегантном темно-синем костюме-двойке и светло-голубой блузке; на коленях у девушки, поверх большого коричневого конверта, лежала распечатанная из интернета карта с маршрутом.

Обычно в длительных поездках Грейс старался наладить контакт с младшими членами группы, однако сегодня его одолевали другие заботы (злость на неприемлемое поведение Нормана Поттинга казалась так, мелочью), поэтому разговор не клеился. Эмма-Джейн немного рассказала о себе: ее отец владел рекламным агентством в Истборне, а младший брат несколько лет назад поборол опухоль мозга. Грейс услышал достаточно, чтобы разглядеть человека за фасадом молодой, амбициозной сотрудницы полиции, какой она представала на работе. Сам суперинтендант предпочитал помалкивать – после нескольких попыток завязать беседу Эмма-Джейн уловила намек, и дальше они ехали в тишине.

На скорости ровно семьдесят пять миль в час «форд» двигался против часовой стрелки по магистрали М25. Грейс откровенно недолюбливал эту дорогу – из-за постоянных заторов водители прозвали ее самой огромной парковкой в мире; однако субботним утром автомобили радовали своей немногочисленностью, а их поток – размеренностью. Такая прекрасная на первых порах погода постепенно портилась, небо окрасилось в зловещий угольный оттенок. Накрапывал дождик, но очень мелкий – не повод включать дворники. Грейс едва обратил внимание на капли на лобовом стекле, поскольку вел на автопилоте, а его мысли были заняты расследованием.

Джейни Стреттон убили во вторник вечером, сегодня суббота, а у них по-прежнему нет ни головы, ни мотива, ни подозреваемого.

Ни единой чертовой зацепки.

Вдобавок Элисон Воспер сообщила, что в понедельник к брайтонскому уголовному розыску присоединится Кассиан Пью – выпендрежник из столичной полиции в одном звании с ним. Грейс не сомневался: помощник главного констебля только и ждет, когда он совершит промах, после чего его вышибут пинком под зад, освободив место для Пью, с его золотистыми волосами, ангельскими голубыми глазками и проникновенным, как бормашина, голосом.

Воспер наверняка захочет обеспечить новому протеже – а именно таковым виделся Пью – быстрый карьерный рост, а что может быть лучшим трамплином, чем громкое убийство и полное фиаско действующей следственной группы?

Больше всего Грейса озадачивало, почему с жертвой расправились таким зверским способом (казалось, удары наносили в состоянии полного аффекта), но при этом на теле не обнаружено никаких следов сексуального насилия. Неужели они нарвались на настоящего психопата, шизофреника вроде Питера Сатклиффа по прозвищу Йоркширский Потрошитель, якобы слышавшего глас Божий, который велел ему убивать проституток?

Или Джейни Стреттон успела нажить заклятого врага?

По логике, первым под подозрение попадал ее бывший бойфренд, Джастин Ремингтон, однако, если верить тому, что рассказал отец Джейни, парень не при делах. Белла Мой неплохо разбирается в людях, более внятное мнение о Джастине сложится, как только она с ним побеседует – сегодня, если ей удастся его отыскать. Возникни у нее хоть малейшее подозрение, Грейс лично устроит ему допрос, однако чутье подсказывало: Джастин Ремингтон не убивал Джейни. А кто тогда? Зачем? Где скрывается убийца? Рыщет поблизости, чтобы нанести новый удар?

Накануне вечером после встречи с Брентом Маккензи Грейс закупился фиш-энд-чипс с маринованным луком, устроился в практически безлюдном штабе и, запивая ужин терпким чаем из автомата, изучил материалы, подготовленные для него Ханной Локсли, стенографисткой группы.

Он долго разглядывал фотографию Джейни Стреттон, а после сосредоточился на двух стендах. На первом висел увеличенный фрагмент карты Пис-Хейвена с двумя обведенными красным точками, где были обнаружены отрубленная кисть и обезглавленное тело. Кроме того, к стенду были пришпилены снимки тела, сделанные на месте обнаружения трупа и после вскрытия, включая фотографию жука в заднем проходе убитой. Каждая деталь запечатлелась в памяти так ярко, что Грейс содрогнулся от отвращения.

«Что случилось с тобой вечером вторника, Джейни Стреттон? И кто такой Антон? Это его рук дело?»

Мысли Грейса перескочили на Дерека Стреттона. В Великобритании девяносто пять процентов убийств совершают родственники жертвы или ее близкие. Какова вероятность, что они с Брэнсоном не разглядели в отце Джейни двойного дна? Может, что-нибудь в нем выдавало человека, способного зверски зарезать единственную дочь? За годы работы в полиции Грейс четко усвоил: бывает всякое. Однако Дерек Стреттон казался искренним и производил впечатление скорбящего, убитого горем отца; в его ауре не было ничего от убийцы.

На приборной панели ожила рация. Они уже выехали за пределы вещания суссекской полиции и сейчас поймали волну Бромли, где экипаж ДПС срочно вызывали на место аварии.

– Почти добрались, – убавив громкость, сообщила Эмма-Джейн. – После кольцевой развязки вторая улица слева.

Внезапно с затаившихся до сей поры небес на землю обрушился ливень. Он хлестал по лобовому стеклу, барабанил по капоту, градом камней стучал по крыше. Нащупав нужный регулятор, Грейс включил дворники; те задвигались сначала медленно, потом быстро, превращая дождевые потоки в мутную пленку, и Грейсу пришлось максимально напрягать зрение, пока видимость не прояснилась.

– Любишь насекомых? – поинтересовался Грейс.

– Не особо, – поморщилась Эмма-Джейн. – А вы?

– Мягко говоря, не фанат.

Следуя указаниям попутчицы, он повернул налево – на улицу, застроенную еще в тридцатые домами на две семьи и так похожую на ту, где обитал Грейс. В конце виднелось небольшое промышленное здание, а дальше дорога ныряла под железнодорожный мост. По левую сторону тоже тянулись коттеджи на две семьи и вереница магазинов.

– Нам сюда, – объявила детектив-констебль.

Грейс сбавил скорость, высматривая, где бы припарковаться. «Форд» медленно полз мимо пекарни, аптеки, мимо уличного развала, где торговали всяким хламом, от шатких стульев и детской машинки до стола из сосны; мимо медицинского центра и магазина спорттоваров. Рядом с ним, судя по выставленным в витрине пустым клеткам, располагался зоомагазин, вывеска наверху гласила: «ЭРРИДЖ И РОБИНСОН, ИМПОРТ И ПОСТАВКИ».

Оставив автомобиль в парковочном кармане чуть поодаль, они под дождем поспешили обратно; Эмма-Джейн держала над головой коричневый конверт. Колокольчик над дверью в магазин встретил их громким «дзинь».

Грейса с порога ошеломил запах: едкий, отвратительный, лишь слегка приглушенный ароматом опилок. Все тускло освещенное пространство от пола до потолка занимали террариумы; внутри, в слабых лучах ультрафиолета, копошились насекомые. Заглянув в ближайшую клетку, Грейс увидел два шевелящихся рога огромного жука, чьи внушительные габариты и непосредственная близость здорово действовали суперинтенданту на нервы. Попятившись, он вытер со лба дождевые капли и хмуро посмотрел на констебля, как бы говоря: «Куда ты меня притащила?»

В следующую секунду в глаза ему бросился паук, точнее, его мохнатая, желтая с черным лапа, за которой последовали вторая, третья. Тремя стремительными прыжками паук пересек террариум. Он был просто громадный, и с вытянутыми лапами не поместился бы на обеденной тарелке.

Эмма-Джейн тоже наблюдала за насекомым; судя по выражению лица, ей было явно не по себе. Впрочем, Грейс и сам недалеко ушел. Повсюду, куда ни повернись, виднелись крохотные глазки и подрагивающие усики. От невыносимой вони к горлу подкатывала тошнота.

Дверь, ведущая вглубь помещения, распахнулась, и среди нагромождения клеток возник тощий коротышка далеко за сорок в коричневом комбинезоне и белой, застегнутой на все пуговицы рубашке, но без галстука. Из-под кустистых, похожих на шевелящихся гусениц бровей поблескивали настороженные глаза.

– Чем могу помочь? – Голос у коротышки был грубый, с враждебными интонациями.

– Вы Джордж Эрридж?

– Да-а-а, – помешкав, протянул мужчина.

– Детектив-констебль Бутвуд, – представилась Эмма-Джейн. – Мы вчера разговаривали по телефону. А это суперинтендант Грейс из брайтонского уголовного розыска.

Грейс достал удостоверение. Эрридж так и впился в него взглядом с явным намерением прочесть каждое слово; при этом лицо у него нервно подергивалось, а брови воинственно наползали друг на друга.

– Да, все верно. – Он выжидательно посмотрел на полицейских.

Эмма-Джейн вытащила из конверта цветную фотографию и протянула ее Эрриджу.

– Мы ищем возможного поставщика данного насекомого в Англию.

– Copris lunaris, – объявил коротышка, едва взглянув на снимок.

– Вы поставляете тропических насекомых? – уточнил Грейс.

– Не только тропических, – с оскорбленным видом ответил Эрридж. – Еще из Европы, Азии, Австралии. Короче, со всего света.

– То есть вы вполне могли ввезти и данный экземпляр?

– Обычно у меня есть запас. Желаете взглянуть?

Грейса так и подмывало отказаться, однако служебный долг вынудил ответить:

– Конечно желаю.

Через пресловутую внутреннюю дверь Эрридж проводил гостей в подсобное помещение длиною футов сто, не меньше, тоже тускло освещенное и заставленное террариумами; воняло тут еще хуже.

– Здесь мы держим тараканов, – с горделивыми нотками произнес коротышка. – Фармацевтические компании активно заказывают их для опытов.

Будучи лютым ненавистником тараканов, Грейс бросил взгляд на стеклянный прямоугольник, где копошилось штук двадцать коричневых насекомых, и содрогнулся.

– Одно из самых выносливых существ на планете, – рассказывал Эрридж. – Вы знали, что, если таракану отрезать голову, он проживет еще порядка пятнадцати дней? И при этом будет регулярно наведываться к источнику пищи… хотя принимать ее, разумеется, не сможет.

– Фу! – Эмма-Джейн судорожно сглотнула.

– Нет, не знал, – произнес Грейс, едва не добавив: «Спасибо, что поделились столь ценной информацией».

– Тараканы легко переживут ядерную катастрофу, их эволюционный процесс завершился сотни тысяч лет назад. Люди им в подметки не годятся, согласны?

Растерявшись, Грейс не нашел что ответить. Эрридж тем временем повел гостей в другой, еще более длинный ангар и, остановившись посередине, кивнул на небольшой террариум.

– Прошу. Copris lunaris.

Присмотревшись, Грейс различил за стеклом лежащего неподвижно жука с характерными полосками на спинке.

– Если не секрет, откуда такой интерес к копрофагам? – спросил Эрридж.

Грейс едва совладал с искушением выложить все начистоту и посмотреть на реакцию собеседника.

– Всех обстоятельств раскрыть не могу, но именно такого жука обнаружили на месте преступления. От вас нам необходим список тех, кто недавно приобрел в вашем магазине скарабеев.

Эрридж молчал, однако его брови активно шевелились.

– За последнее время их покупали всего один раз. Спрос на copris lunaris небольшой – берут в основном коллекционеры или новые музеи, а таких по пальцам перечесть.

– Что можете сказать о покупателе?

Эрридж спрятал руки в карманы комбинезона и с силой уперся языком в нижнюю губу.

– Хм. Занятный тип, разговаривает с восточноевропейским акцентом. Две недели назад он звонил, спрашивал, есть ли у меня в наличии Copris lunaris. А конкретно, шесть особей.

– Шесть? – в ужасе переспросил Грейс и тут же подумал: «Еще шесть таких же зверских убийств?»

– Да.

– Его интересовали живые жуки или мертвые?

Эрридж странно посмотрел на него:

– Разумеется, живые.

– Кому вы обычно продаете насекомых?

– Преимущественно фармацевтическим компаниям, музеям естествознания, частным коллекционерам, иногда киностудиям – вот Би-би-си недавно приобрела у меня тарантула для какого-то проекта. Открою вам секрет: с насекомыми гораздо легче, чем с другими животными. Вам нужен смирный таракан? Суньте его в холодильник часа на четыре. Желаете агрессивного? Подержите пару минут на разогретой сковороде.

– Учту на будущее, – кивнул Грейс.

– Обязательно учтите, – совершенно серьезно посоветовал Эрридж. – В отличие от людей, насекомые не испытывают боли, а следовательно, не мучаются.

– Счастливчики.

– Не то слово.

– Что вы можете сообщить о человеке, которому продали скарабеев? – вклинилась Эмма-Джейн.

– Ничего, – несколько вызывающе ответил Эрридж. – У меня есть данные только на постоянных клиентов.

– Значит, ранее он к вам не обращался? – уточнила Эмма-Джейн.

– Нет.

– Но вы с ним встречались? – спросил Грейс.

– Нет. Он позвонил, спросил, есть ли, и сказал, что пришлет за ними курьера. В итоге приехал миникеб, водитель платил наличными.

– Местная контора?

– Понятия не имею. Я не пользуюсь их услугами, мне они не по карману.

У Грейса тренькнул и сразу завибрировал сотовый. Извинившись, он отвернулся от насекомоведа и поднес телефон к уху.

– Суперинтендант Грейс.

– Йоу, старичок, – раздался в трубке голос Брэнсона. – Чем занимаешься?

– Шопингом. Выбираю тебе подарок на день рождения. Что стряслось?

– Помнишь, на планерке мне позвонил какой-то тип, который якобы был свидетелем убийства Джейни Стреттон? Этот параноик еще потребовал, чтобы я набрал его из телефонной будки?

– Угу.

– В общем, он говорит, что видел убийство у себя на компе после того, как вставил в него найденный в поезде компакт-диск.

– А нам позволит взглянуть?

– Как раз работаю над этим.