Элисон Воспер, помощник главного констебля, была старшим должностным лицом, которому подчинялся Рой Грейс. Элисон славилась перепадами настроения и за считаные секунды превращалась из очаровательной, милейшей особы в злобную фурию. За эту особенность коллеги между собой окрестили ее хамелеоном. Прозвище прилипло к ней намертво, однако, по мнению Грейса, уже устарело, поскольку в хорошем расположении духа Воспер не видели давным-давно.

Сегодняшний день не стал исключением.

В пятницу в девять утра Грейс застыл на пушистом ковре перед столом Воспер и нервничал, словно нашкодивший ученик в кабинете директора. Для человека его возраста нелепо тушеваться перед начальством, однако Элисон Воспер действовала на него, как удав на кролика. Впрочем, на всех остальных тоже, хотя они и не признавались.

Грейса вызвали для краткого отчета перед дневной пресс-конференцией, однако особенно похвастаться ему было нечем. Спустя почти двое суток они не сумели установить ни личность жертвы, ни подозреваемого.

За годы службы в полиции Грейс четко уяснил, как важно для старших офицеров убедить общественность, что они не сидят сложа руки. Дабы окружить полицейских немеркнущим ореолом доблести, начальство не побрезгует засадить за решетку невиновного, лишь бы не ударить в грязь лицом и не блеять перед журналистами, что, мол, расследование топчется на месте.

В отличие от современной безликой постройки, куда согнали следственный отдел, большое начальство облюбовало симпатичный особнячок времен королевы Анны, расположенный среди беспорядочного скопления зданий Управления полиции Суссекса на окраине Льюиса.

В большинстве кабинетов сохранилась оригинальная отделка, в частности изящная лепнина и расписные потолки. Чего только стоил необъятный кабинет Элисон Воспер с видом на идеально постриженный газон. Обставлено помещение было антикварной мебелью – символом власти и незыблемости.

В центре высился огромный полированный стол из палисандра с черным бюваром, тремя тюльпанами в тонкой хрустальной вазе, фотографиями супруга Воспер – офицера несколькими годами старше ее и на три звездочки ниже по званию – и двух ее детей, мальчика и девочки в безукоризненной школьной форме, аммонитовой карандашницей и стопкой утренней прессы. К счастью, ни на одной первой полосе имя Грейса не упоминалось.

Помощник главного констебля Элисон Воспер не только смотрела исподлобья, но и была холодна как лед. Впечатление усиливала белоснежная блузка с воротником-стойкой, спереди заколотая бриллиантовой, с ледяным оттенком брошью. Даже от ее духов веяло чем-то недобрым.

Воспер, по обыкновению, не предложила ему присесть – этот приемчик она освоила давно, чтобы младшие по званию не рассусоливали и сразу переходили к сути. Грейс вкратце доложил обо всем, что случилось после вчерашней ночной планерки. Воспер слушала с непроницаемым лицом, однако при упоминании жука не сдержала гримасы отвращения – все-таки под толстой броней она оставалась человеком.

– Получается, у нас есть три потенциальные кандидатуры из списка пропавших женщин? – уточнила она с монотонным бирмингемским акцентом, отчего ее голос звучал еще суровее.

– Да. Мы передали их образцы ДНК в лабораторию Хантингдона, за ними должок. Результаты должны прислать сегодня.

– А если совпадений не обнаружится?

– Расширим зону поисков.

У Воспер затренькал мобильник. Она поднесла телефон к уху и, бросив: «Я занята», снова переключилась на суперинтенданта.

– Рой, ты понимаешь, какая на тебе ответственность?

– Полагаю, больше обычного? – пожал он плечами.

Она смерила его долгим, сердитым взглядом:

– Хорошо, что мы оба отдаем себе в этом отчет.

Грейс нахмурился, гадая, что последует дальше. Направление беседы не нравилось ему категорически.

Воспер повертела на пальце обручальное кольцо и вроде бы сменила гнев на милость.

– Тебе очень повезло работать в пределах одного графства, Рой, и при этом двигаться по карьерной лестнице. Большинство офицеров ради такого мотаются по всей стране. Взять, к примеру, меня. Я родилась в Бирмингеме, однако проработала там всего три года, а потом понеслось – Нортумберленд, Ипсуич, Бристоль, Саутгемптон. Во времена твоего отца все было иначе. По-моему, он вообще не выезжал за пределы Брайтона.

– Если не считать Уэртинг.

Воспер криво усмехнулась. Уэртинг располагался буквально в нескольких милях от побережья.

– Насколько мне известно, твой отец слыл всеми любимым и очень уважаемым человеком. – Воспер снова посуровела. – Однако многие считают, что яблочко упало от яблони далеко.

Последняя фраза повисла в воздухе, причиняя Грейсу мучительную боль. Ему словно вонзили копье в сердце, и вся его энергия вытекала через рану. Он в растерянности уставился на Воспер, чувствуя себя как никогда уязвимым.

– Да… да, я знаю, что не все одобряют мои методы, – пробормотал он, слишком поздно осознав, насколько жалко это звучит.

Покачав головой, Воспер сняла с пальца золотой ободок и повертела в руках, давая понять, что ничто в этом мире не вечно и она может выгнать его пинком под зад с той же легкостью, с какой – выбросить обручальное кольцо в мусорную корзину.

– Дело не в том, одобряют или нет. Начальство переживает из-за ущерба, который ты нанес суссекской полиции. Пару недель назад ты чуть не сорвал судебный процесс, когда отнес улику медиуму, выставив себя и нас на посмешище, не говоря уже про шумиху в прессе. Своими спиритическими штучками ты уронил свой авторитет в глазах коллег. А недавно в санкционированной тобой погоне погибли двое подозреваемых.

Воспер явно решила повесить на него всех собак. Грейс пытался возразить, однако она предупредительно выставила ладонь.

– Ты уже двое суток расследуешь убийство, но у тебя нет ни имени жертвы, ни возможного подозреваемого. Ничего, кроме биографии идиотского жука, найденного на месте преступления.

Грейс медленно начал закипать:

– Простите, но вы ко мне несправедливы, и сами это прекрасно понимаете.

– Речь не о справедливости, Рой, а о том, что полицию должны воспринимать как компетентный орган, способный защитить своих граждан.

– Те двое погибших в аварии были закоренелыми, чрезвычайно опасными преступниками. Они прорвались сквозь выставленные кордоны, угнали два автомобиля, сбили офицера на мотоцикле. По-вашему, нужно было просто дать им уйти? – Грейс негодующе тряхнул головой.

– Рой, я считаю, тебе стоит перебраться куда-нибудь, где твое имя не на слуху. Как вариант, на север. Уровень преступности там высокий, тебе будет где развернуться. Скажем, в Ньюкасл. Мой коллега оттуда интересовался, нет ли у меня на примете опытного сотрудника для весьма щекотливого расследования. На пару-тройку месяцев, может, на год. Я думаю предложить твою кандидатуру.

– Вы шутите? Здесь мой дом, никуда переводиться я не собираюсь. Если до такого дойдет, не факт, что я вообще останусь в органах.

– Тогда соберись и сделай так, чтобы до этого не дошло. Поскольку твое расследование никак не сдвинется с мертвой точки, я вызвала тебе на подмогу еще одного детектива, в прошлом инспектора из Службы столичной полиции, но недавно его повысили до суперинтенданта.

– Я его знаю?

– Его зовут Кассиан Пью.

Грейс напряг память – и мысленно застонал. Детектив-инспектор Кассиан Пью, ныне детектив-суперинтендант Кассиан Пью. Высокомерный тип. Пару лет назад он сталкивался с ним в рамках конференции лейбористской партии, куда столичная полиция направила своих людей в помощь коллегам из Брайтона.

– Он едет сюда?

– Приступает к работе с понедельника. Ему выделили кабинет в нашем ведомстве. Есть возражения?

У Грейса чуть не вырвалось «да», голова шла кругом. Все ясно, Воспер выписала себе любимчика. Даже кабинет организовала. А что, очень удобно – днями напролет они будут вести милые беседы о том, как и куда спровадить осточертевшего Роя Грейса.

– Нет, никаких возражений, – произнес он вслух.

– Тебе нечем крыть, Рой. Согласен?

Горло перехватило, поэтому Грейс только кивнул в ответ. Внезапно у него зазвонил сотовый. Воспер жестом разрешила ответить.

Звонили из следственного отдела.

– Рой Грейс слушает.

В трубке раздался взволнованный голос Ника Николла. Пришел ответ из лаборатории – они обнаружили совпадение.