В то время на пункте Линьхэли работало более шестидесяти курьеров, разделили их на десять с лишним групп. Вначале у меня не было своей грузовой тележки: поскольку с оформлением затянули, все уже разобрали. В один день со мной на работу оформился еще человек, но его устроил земляк и позаботился заранее, чтобы для него оставили тележку. А я никого не знал. На всем пункте только три человека остались без тележек – и я в их числе. Двое других оформились на несколько дней раньше, их уже распределили в группы; у меня даже ее не было, так как мест ни в одной не осталось.

Следующие две недели я каждое утро приходил на пункт и сперва искал руководителя Z, чтобы он согласовал, в какую группу меня пристроить: вдруг у кого-то выходной или отгул. Если же везде свободных рук хватало, он просто запихивал меня в первую попавшуюся. Подобная ситуация изводила меня и делала работу крайне неэффективной. Будь у меня грузовая тележка, еще куда ни шло, но ее не было, и в любой группе я чувствовал себя обузой. Если они посылали меня в жилой комплекс, посылки я доставлял пешком и, разумеется, не справлялся с доставкой так же быстро, как остальные. Некоторые посылки были довольно крупными, тащить их на себе я не мог, так что тяжелые им приходилось доставлять самим. К тому же каждый день меня отправляли в разные районы, и это плохо сказывалось на скорости доставки.

В некоторых жилых микрорайонах в «Гаодэ диту» не отображались номера корпусов, и в таких местах приходилось вечно спрашивать у прохожих, где какой корпус. Иногда меня отправляли не туда. А в других жилых комплексах, пусть даже номера корпусов и указывались на карте, я все равно мог кружить очень долго, поскольку всяческие калитки и короткие дорожки в приложении не показывали. Коллеги, разносившие посылки вместе со мной, не могли обучить меня всем секретам микрорайона – в конце концов, я помогал им один день, а уже завтра меня отправят в другую группу. Учить меня – только время впустую тратить. По этой же причине иногда они подбрасывали меня от одного здания к другому. Но тогда получалось, что я работал не в одиночку и мало чем помогал. К тому же я не был стажером, то есть не бесплатная рабочая сила, и оплата за посылки, которые я доставлял с их помощью, уходила мне. Поэтому, а еще из-за того, что от случая к случаю руководитель Z силой запихивал меня к ним в группы, несложно вообразить отношение коллег.

Временами случалось наоборот. Так, в одной из групп ситуация сложилась странная: там было всего два человека. Они обслуживали небольшой район, и, если бы к ним добавили третьего, каждый член группы зарабатывал бы слишком мало. Неизвестно почему, группы из соседних с ними районов не отдали им часть территории, чтобы те могли взять больше рабочих рук. И потому-то эти двое практически не отдыхали, день за днем крутились как белки в колесе. Ведь если один брал выходной, второй просто не справлялся с удвоившейся нагрузкой. Иногда таких ситуаций было не избежать. Помню, кто-то из них вдруг подхватил паронихию – воспаление под ногтем – и несколько дней не выходил на работу. Когда я пришел на помощь, второй работник из группы общался со мной как с хорошим другом.

В пору моих скитаний я оббежал владения почти всех десяти с лишним групп: до жилого микрорайона 7090 в Цяочжуане на востоке, до участка № 25 рядом с заправкой «Синопек» в Цзюкэшу на западе, на самом юге добрался до жилого комплекса «Синьцяо цзяюань» в Туцяо, а на севере успел побывать на всей южной стороне западного проспекта Юньхэ. Позже меня принял в команду один братец, которого звали Фэй-гэ[36]: в отличие от других, он не возражал против того, чтобы мы разделили с ним плату за доставку, и мы стали напарниками на время. Каждый день я ездил на его грузовой тележке и вместе с ним доставлял посылки.

Фэй-гэ рассказал, что сызмальства вышел на подработки: и туннели в горах рыл, и дорожным рабочим побывал, и домашний скот разводил. Помню, он упоминал ослов, а я спросил как-то походя, легко ли заниматься коневодством и сколько денег это приносит. Он пренебрежительно ответил, что на коневодстве денег особо не заработаешь. Однако тут же добавил, что и ослы ему не принесли большого дохода. Как-то раз в одном из жилых комплексов мы увидели голубей, которых держали прямо на балконе, и он сказал, что их тоже разводил, и добавил, что почтовые стоят несколько тысяч юаней за штуку, а на некоторые породы цены и вовсе доходят до десятков тысяч. Уже потом я понял, что он питал большой интерес к разведению животных, а может, просто принял слишком близко к сердцу, что прошлый его бизнес не выгорел, вот и надеялся однажды вернуться в эту сферу.

Работать с Фэй-гэ было легко и приятно, но денег не приносило. Он относился к такому типу людей, кто кое-как перебивается на пункте, не стремясь продвинуться вперед. В апреле в Пекине распустились почки на цедреле китайской, и он тотчас повел меня их собирать – везде, где только попадались. Странно вот что: цедрела росла во многих микрорайонах Лиюаня, но побеги по-прежнему продавались на рынке за десять с лишним юаней за полкило[37]. Фэй-гэ был мастер в общении с людьми. Однажды мы увидели пожилую пару, которая привязала к шесту серп и таким образом срезала побеги цедрелы с деревьев, – он сразу подошел к ним и завел разговор. Пожилая пара оказалась на редкость радушной, и уже после нескольких фраз Фэй-гэ внаглую попросил срезанные побеги, а те с радостью отдали. Однако подобным подаркам было не под силу удовлетворить его аппетит, и потому, стоило ему увидеть подходящее дерево, он сам на него залезал и собирал побеги.

Хотя Фэй-гэ уже проработал в компании S полгода, он, как и я, был почасовым работником и потому мог только развозить посылки, но не принимать их. В его группе было еще четыре человека, все состояли в штате, причем двое устроились в компанию позже него. Фэй-гэ будто и не хотел переводиться в штат, говорил, что в почасовой больше свободы. К тому же на прошлый Новый год, из-за того, что не хватало курьеров, согласных остаться в Пекине[38] и работать сверхурочно, компания повысила почасовым работникам плату за доставку одной посылки до 3 юаней, чтобы те остались в городе. В тот Праздник весны Фэй-гэ заработал больше штатных сотрудников, чем, кажется, был очень доволен; это еще сильнее укрепило его решение не переводиться в штат. Как-то он взял меня вместо работы на прогулку по цветочному рынку в Цяочжуане, где продавали и птиц с рыбками. В тот день прошел короткий дождь, в воздухе веяло прохладой, и наше место назначения походило на иловую отмель – повсюду разливалось море грязи, неподалеку возвышались несколько высоковольтных вышек. Так называемый цветочный рынок на деле представлял собой несколько рядов разбросанных тут и там одноэтажных магазинчиков, да еще стояли в сторонке прилавки под открытым небом. Возможно, потому, что день был будний, выглядел рынок довольно пустынным.

Фэй-гэ хорошо знал это место и сперва провел меня по прилавкам с растениями в горшочках. Вроде как хотел купить рассаду, но так и не договорился с продавцом о цене. Затем повел меня к прилавкам с кошками и собаками: ему подумалось, что мне больше понравится смотреть на них, а не на растения. Ему было неловко заниматься только своими делами, раз с ним пошел я. Он нашел магазинчик, где продавали комнатных черепах, и опять принялся срезать цену. Хозяином оказался мужчина лет пятидесяти, он как раз выставлял нагруженные черепахами картонные коробки за дверьми лавки и был не очень любезен. На самом деле дома у Фэй-гэ уже жила взрослая каймановая черепаха, и он пришел, чтобы подыскать ей пару. Обо всем этом он рассказал позже, а тогда я ничего не знал. И вдруг протянул руку, выхватил из коробки большую черепаху, весом 4–4,5 килограмма, поднял ее за хвост, а потом начал учить меня, как по анусу черепахи отличить самца от самки. Та выглядела довольно свирепой: кожу и панцирь покрывали острые выступы, рот напоминал орлиный клюв – такой же заостренный и безжалостный. На деле она оказалась кроткой и послушной, не пыталась даже сопротивляться. Хозяин стоял рядом и смотрел за нами, не вмешиваясь – не пытался воспользоваться случаем и продать товар, не стал кричал что-то вроде: «Если покупать не собираетесь, не трогайте!» – как я боялся.

Тогда я не был в курсе, что Фэй-гэ все же ее купит, да и вообще ничего не знал о каймановых черепахах: например, что они делятся на обычных каймановых черепах и кусающихся. Теперь, вспоминая картину, как Фэй-гэ держал ее за хвост, могу с уверенностью сказать: та была из кусающихся – с хвостом потолще. Фэй-гэ притворился, будто не хочет ее покупать, а спрашивает просто так, из любопытства, и даже меня ему удалось провести. Видимо, продать ту черепаху было непросто, и в конце концов смущенный хозяин уступил цену. Купив черепаху, Фэй-гэ с картонной коробкой в руках повел меня обратно к прилавку, где торговали бонсаями. Хотя мы уже и ушли, и вернулись, продавец твердо стоял на первоначальной цене. Фэй-гэ ушел, так ничего у него и не купив.

Когда я получше узнал район, за который отвечал Фэй-гэ, он разленился еще больше. Каждый день, ближе к полудню, говорил, что хочет домой, а мне оставлял тележку, чтобы я развозил посылки после обеда. На самом деле мы вдвоем работали на одной грузовой тележке, и потому коэффициент эффективности был ненамного выше, чем у одного человека. Вот почему он выбирал зарабатывать поменьше да отдыхать побольше, тем более никогда не отличался особым усердием. Вспоминая его, я понимаю: человек он в действительности неплохой. Пусть и любил похвастаться да покричать, отчего некоторым казался неискренним, но вовсе не был бессовестным или подлым. На деле он никогда не доставлял особых неудобств, ничего не требовал, не пытался обвести вокруг пальца. Ему нравилось держать животных и выращивать растения, и не только потому, что это могло принести деньги, – он правда наслаждался тем, что делает. Как-то раз мы разносили посылки во дворе старого общежития. Вдруг он указал на дыру в стене, напоминавшую насест, и сказал:

– Здесь живет целая кучка бездомных кошек.

Он остановил тележку, слез с нее и принялся подражать кошачьему мяуканью, чтобы выманить их наружу. К сожалению, впоследствии я сменил группу, и возможностей видеться стало меньше. Потом я и вовсе поменял компанию, и мало-помалу даже в WeChat мы перестали общаться. Но в своих «Моментах»[39] он практически ежедневно репостит рекламные объявления компании S, так что ясно: он до сих пор там работает.

Прошло еще полмесяца, и я наконец получил в распоряжение собственную грузовую тележку для доставки. Привез ее из Шуньи – путь составил больше тридцати километров. За тележкой я отправился в местечко под названием «Город автозапчастей Тяньлун», располагалось оно рядом с шестой кольцевой автодорогой[40]: машин по ней проезжало множество, а вот пешеходов не видать. На деле «Город автозапчастей» обанкротился, но остановка общественного транспорта по-прежнему носила это название. Компания S арендовала там участок под открытым небом, где хранила обветшалые тележки для доставки. На сколько хватало глаз, земля была покрыта стоявшими в ряд тележками, по меньшей мере их было несколько сотен. Имелись и трехколесные, и двухколесные тележки, однако большая часть транспорта ни на что не годилась.

Меня встретили трое молодых людей, мастера по починке транспорта; двое очень походили на несовершеннолетних, да и третий недалеко ушел, такой же юный. Все трое были в майках и шортах, слегка выпачканные в грязи. Один указал на стоявшие рядом тележки и произнес:

– Это все отремонтированное, выбирай любую.

Разочарованный, я взглянул на предложенный транспорт. Все были в ужасном состоянии, у каждой из тележек недостатки: двери по большей части не закрывались плотно, если сидя внутри взглянуть наверх, увидишь в крыше дырочки, сквозь которые просачивался свет – а значит, в дождь непременно будет протекать. Все были грязными, складывалось ощущение, будто их никогда не мыли, ну а повреждения на корпусах поражали воображение. Дошло до того, что у одной задние колеса отличались в диаметре, так что корпус кренился набок. Завести их – само по себе настоящее чудо, и я невольно взглянул на молодых механиков другими глазами. Когда Фэй-гэ приступил к работе, ему выдали новую тележку, и, хотя он успел проездить на ней с полгода, она по-прежнему выглядела намного лучше тех, что стояли передо мной. Я привык к его повозке, и теперь, когда от меня требовалось управлять этими развалюхами, разумеется, ощутил разочарование. Хоть я и придерживался концепции, что всякую вещь следует использовать до победного конца, винить за неоправданно высокие ожидания мог только себя, так что стало очень некомфортно.

С большой неохотой выбрал тележку. При этом чувство было такое, будто я из пачки печенья, упавшей на землю, выбираю то, что не запачкалось в грязи. Затем молодой механик помог мне зарядить аккумулятор, установил противоугонный замок и вручил ключи. Только тут я заметил, что тележка была оснащена не литиевым аккумулятором, а свинцово-кислотным. Они тяжелые, два таких весят больше тридцати килограмм, а я жил на шестом этаже, и лифта не было. Так что каждый вечер приходилось таскать аккумулятор по лестнице для подзарядки, а утром спускаться с ним вниз.

После обеда поехал в пункт уже на повозке, и оттуда меня сразу отправили на подмогу в Туцяо. Стоило разок сдать назад в жилом комплексе «Синьцяо цзяюань», как тележка вдруг перестала двигаться. Тогда я дотащил ее до одной из мастерских по ремонту транспорта, расположенной на обочине дороги напротив «Хуаюань хаотяньди». Из-за того, что кузов был забит посылками и дорога шла в гору, я весь покрылся потом. Мастерскую эту открыл карлик, он в ней был и владельцем, и механиком. Тоном, не терпящим возражений, мужчина объявил:

– Контроллер сломался, надо менять.

Итак, эта тележка не принесла мне еще ни гроша, а я уже выложил за нее 150 юаней. Когда вернулся в пункт и встретил коллег, все они в один голос заявили:

– Да тебя обманули, там наверняка у провода плохой контакт.

Говоря по правде, когда карлик сообщил, что сломался контроллер, я тоже так подумал: а вдруг он обнаружит, что проблема в плохом контакте, исправит его и возьмет десять юаней, или скажет, что контроллер сломался и сдерет сто пятьдесят? Но раз уж заменил, я решил поверить: в конце концов, он мог оказаться честным продавцом. В тот вечер, когда я впервые припарковал грузовую тележку под домом, на душе наконец стало спокойно: теперь это была стабильная работа.