— Остановись. Или применю оружие.

Он не остановился — и она сдержала слово.

Его тело затрясло, задёргалось. Сзади она услышала крик матери. Обернулась — и увидела, как Пибоди сдерживает Фиби, а Бакстер помогает. Трухарт сорвался с места и побежал за Евой.

Джонатан упал, трясся. Когда она подошла, он ещё дёргался.

— Привет, Джонатан, — сказала она, подняла его, усадила и защёлкнула наручники. — Рада снова видеть.

Его нервная система всё ещё сбо́ила от шока, так что слово прозвучало невнятно, но она его поняла:

— Мамочка...

— Теперь я твоя мамочка. И ты наказан на пару жизней вперёд.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Пока Трухарт занимался Джонатаном, Ева вернулась к Фиби и бросила взгляд на свежие царапины на горле Пибоди.

— Доставила тебе проблем, детектив?

— Я доставила ей больше, сэр.

Из-за драки у Фиби выбилось несколько прядей, и ледяной взгляд в её глазах сменился пылающей яростью.

— Вы думаете, что можете напасть на моего сына, схватить меня и уйти безнаказанно? Мои адвокаты уничтожат вас. Всех.

— Не ставлю на это, — сказала Ева. — Вся операция записана. — Она коснулась лацкана с закреплённой камерой. — И, кстати... — Она указала вверх.

— Видите тот вертолёт? Видите огромные буквы "Канал 75"? Они в эфире. Попытка бегства вашего сыночка — при вашем содействии — транслировалась в прямом эфире. На экранах, на сайте, в соцсетях.

— У мальчика был свой хакер, — добавил Фини.

— И техник, который снял государственный трекер, — уже в наручниках. Уверена, он с радостью сдаст, как вы его наняли, сколько платили. Впрочем, это уже не важно. С вами покончено.

И это было чертовски приятно.

— Фиби Харпер, вы арестованы за пособничество беглому преступнику. За сговор с целью побега, за сговор по снятию судебного устройства слежения, за воспрепятствование правосудию, за нападение на сотрудников полиции, за сопротивление при задержании.

— К этому добавим подделку и использование фальшивых документов, организацию международного перелёта по этим документам. И, как вишенка на торте, — соучастие в убийстве, уже после факта.

— Вы не представляете, с кем имеете дело.

— Забавно, но твой тупоголовый сын сказал мне то же самое. Знаешь, что я ему ответила? Что знаю. Очень хорошо знаю. А теперь ты имеешь дело со мной.

— Вы имеете право хранить молчание...

Когда Ева закончила зачитать Фиби Харпер её права, она отправила мать и сына в участок в разных машинах.

Рео подошла, явно довольная:

— Ну, это было захватывающе. И тебе, наверное, будет приятно узнать, что Копекни уже увидел трансляцию. Маленькая птичка шепнула мне, что он уже подал прошение об отводе. Не будет он этим заниматься. И его фирма тоже не будет.

— Она наймёт кого-то другого.

— Конечно, но не того уровня, Даллас. Это имеет значение. После такого шоу ни одна уважающая себя фирма не захочет с ней работать. То, что ты включила Надин и устроила прямой эфир? Гениально, — она подняла руку для пятюни.

— Дополнительный уровень страховки. Пибоди, сфотографируй эти кошачьи царапины, прежде чем использовать исцеляющий прибор. А теперь пойдём жарить их.

По пути к машине Ева связалась с Рорком:

— Они в изоляторе. Спасибо за помощь.

— Всегда рад. Будешь проводить допрос?

— Через пару часов. Сначала — оформление, потом отчёт. Начнём с мелкотни — телохранитель, айтишник. Потом попрошу Миру, и буду прыгать между мамочкой и сынком, если придётся. Начну с него — он слабее.

— Если смогу, загляну. Неделя выдалась длинная, не откажусь от веселья.

— Увидимся, если увидимся. — Она отключила ’линк. — Рео! Выезжаем!

— Я могу составить отчёт — красиво и официально, — сказала Пибоди, садясь в машину.

— Да, можешь. Но этот я хочу сама. Ты напишешь свою часть. И не забудь про царапины.

— Они жгут.

— Бывало и хуже, — Ева пожала плечами. — И знаешь, удивительно, как будто гора с плеч свалилась. Давай, займись нашей "низко висящей ягодкой", посмотрим, что у нас есть.

— Телохранителя я уже пробила. Мика Джессап, сорок лет. Глава службы личной безопасности Фиби Харпер. Девять лет с ней, пятнадцать — в компании. Судимостей нет. Разведён, детей нет.

— Верность. А хакер?

— Макнаб сообщает: Шон Йе... Сейчас проверю... Двадцать шесть лет, фрилансер. Работал по контракту на Харпер Групп. Холост. Пара незначительных отметок.

— Деньги. Он быстро заговорит. Джессап — нет. Начнём с денег. Ты ведёшь.

— Ура!

— Что предложишь ему, Рео?

— Он нам как подарок с неба. Скинуть до проступка, шесть месяцев. Возможна амнистия — если даст нужные показания. Нам нужно доказать, что Харпер лично нанимала его, платила, отдавала указания и так далее.

— Согласна. Он — никто. Просто инструмент.

— И я так думаю. А вот с телохранителем сложнее. Если заговорит, даст полные показания, будет свидетельствовать — три-пять лет. Если нет — в два раза больше. А если участвовал в найме хакера или получении поддельных документов — от двадцати до двадцати пяти.

— А что насчёт самой Харпер?

— Считаем... — Рео начала загибать пальцы. — Скажем, пятьдесят. Да, пятьдесят лет — подходит. Начну с большего, учитывая ужасающий характер преступлений её сына. Если найдёт действительно крутого адвоката, возможно, скостим до двадцати, но я к этому не склонна. Залог — исключён. Не после такого. И она теряет те пятьдесят миллионов, что вносила за сына.

— Пятьдесят лет — меня устраивает. — Ева ответила на сигнал с панели. — Командор Уитни.

— Лейтенант. Отличная работа. Через час встреча с Кюнгом. Пресс-конференция.

— Сэр, со мной помощник прокурора Рео. Мы вырабатываем стратегию перед допросами. У нас четыре фигуранта...

— Прямая трансляция на "Канале 75" была прекрасна. А красота требует жертв. Цена — полный доступ для СМИ. Через час.

— Да, сэр, — отозвалась Ева и дождалась окончания вызова. — Чёрт подери! "Хорошая работа. Вот тебе наказание." Чёрт, чёрт, чёрт. Вы без меня поработаете с первыми двумя.

— Что? — Пибоди побледнела. — Ты хочешь, чтобы я пошла одна? Но почему я-то должна страдать?

— Могла бы сказать "потому что", — ответила Ева. — Возьми Макнаба на допрос техника. Они говорят на одном странном языке. А для охранника выдерни Дженкинсона. Если он не может, тогда Бакстера.

— Мне не быть плохим копом, да?

— Будешь — на технике. Макнаб сыграет хорошего, своего — язык, помни. А с охранником нужно наоборот — сочувствие, понимание, верность и служение. Он не прогнётся под грубость. Дженкинсон это поймёт, и сыграет, чтобы ты могла контрастировать. Верность и служение — твои сильные стороны. Пользуйся ими.

Она припарковалась в гараже у Центрального, но не вышла сразу.

— А ведь я себя уже чувствовала почти хорошо…

— Это всё равно было гениально, Даллас, — сказала Рео и хлопнула Еву по плечу, выходя из машины. — Эта трансляция в суде? Частный шаттл наготове. Эберсол бежит, Харпер пытается тебя остановить, кидается на Пибоди? Бриллианты и золото. И держу пари, комментарии Надин добавили блеска.

— Бла-бла, чепуха, бла, — буркнула Ева и пошла в кабинет.

Там она налила кофе и села писать отчёт — аккуратный, красивый, чёткий.

В дверь заглянула Пибоди:

— Приводят Шона Йе. Есть советы?

— Бей сразу. Содействие в побеге серийного убийцы. Есть прецеденты, когда такие, как он, получали тот же срок, что и сам обвиняемый. Три пожизненных без права на пересмотр. С вывозом с планеты. Вбиваешь это ему в голову — и он тебе всё выложит. Сэкономишь время.

Ева встала:

— Вытащи из него каждую деталь. Как она его нашла, что заплатила, что обещала, что говорила. Что обсуждали в пентхаусе. Мы затягиваем петлю не на нём, на ней.

— Поняла. У меня это есть. — Она уверенно кивнула. — Я справлюсь.

— Да, справишься.

Но вместо того чтобы лично слушать детали, Ева пошла на встречу с Кюнгом.

Высокий, элегантный, с безупречными манерами, медийный координатор протянул руку:

— Поздравляю, лейтенант, с почти хирургической операцией. Даже двумя — если считать вчерашнюю. Я понимаю, что у вас ещё масса работы, но имя Фиби Харпер — это рейтинги. Как и предотвращённый побег предполагаемого серийного убийцы, который, кстати, её сын.

Бла-бла, чепуха, бла, снова подумала Ева.

— Давайте коротко.

— Конечно. И, кстати, вы сегодня особенно хорошо выглядите.

Она прищурилась:

— Я всегда считала, что ты не придурок, Кюнг. Не заставляй меня менять мнение.

Он просто улыбнулся и жестом пригласил её в переполненную пресс-комнату.

Она отработала, но всё, о чём могла думать: эти двадцать минут жизни ей никто не вернёт. Хотя, стоит признать, Кюнг уложился ровно в двадцать, несмотря на крик, повторяющиеся и, на её взгляд, идиотские вопросы — так что статус «не придурок» он сохранил.

Вернувшись в зону наблюдения, она увидела, что Рео подключилась к допросу. Значит, заключили сделку. Послушала немного, как техник и Макнаб переговариваются на своём гик-языке, потом пошла в кабинет.

Вспомнив утренний совет Рорка, сняла куртку. Села за стол и углубилась в досье на Мику Джессапа, потом на саму Фиби Харпер.

Когда вернулась Пибоди — та светилась.

— У нас тонна деталей. Она связалась с ним лично, сказала, что его прежняя работа на её компанию была на высоте, и ей срочно нужен такой же результат. Рассказывала про травлю, ложные обвинения, подброшенные улики. Он признался, что ему всё равно — потому что она перевела пять миллионов вперёд. И обещала ещё пять после, плюс частный шаттл до места по его выбору — Палаван.

— Куда?

— Палаван. Я гуглила. Архипелаг на Филиппинах. Десять миллионов и жизнь на острове — в придачу вилла. Казалось, отличный вариант. Рео в итоге дала ему шесть месяцев. У него есть квитанции, Даллас. По плану он должен был остаться в пентхаусе с трекером, пока она не скажет, что они в воздухе. Он слышал разговоры в пентхаусе — как проверяли план, организовывали перелёт, как Джессап должен был вернуться, припарковаться в гараже, оставить машину.

— Он видел, как Харпер вручила Эберсолу новые документы — включая паспорт. У него уже был собранный рюкзак. Она дала ему новый ’линк, пообещала быть с ним, пока он не обустроится в Каракасе, и прогоняла с ним его новую легенду.

— Она уже открыла счёт в Каракасе на новое имя, положила сто миллионов. Так, на первое время.

Пибоди перевела дух.

— Даллас, она собиралась купить ему собственную галерею. И виллу.

— И была уверена, что всё пройдёт гладко. Вернётся, как ни в чём не бывало. Некоторые люди просто купаются в деньгах... И да, знаю, как это звучит из моих уст.

— Нет. Рорк — самый щедрый человек, которого я знаю. Он не эгоистичен, не корыстен, и у него, чёрт побери, есть честь. А у Фиби Харпер её просто нет.

— Нет. Совсем нет.

— Она ведь знает, Даллас. Знает, что Эберсол убил троих. Планировал убить ещё. Но она готова была его выпустить. Не помочь. Выпустить. Обустроить ему жизнь, как королю.

Она показала на доску.

— Эти люди — ничто для неё. Она хуже своего сына. Хуже.

— Ты права. Хуже. Займись Джессапом. Потом берёмся за Эберсола. Есть новости по адвокатам?

— Последнее — что Харпер что-то мутит или заставила мужа искать. Рео оказалась права: многие крупные фирмы не хотят связываться, особенно после прямой трансляции. Дженкинсон со мной, Макнаб пишет отчёт по хакеру. Я поняла большую часть, но местами — просто тарабарщина.

Ева выждала час, потом пошла в наблюдение. Джессап сидел без адвоката. И, как ей показалось, с полной решимостью. Не расколется.

Дженкинсон давил. Фото жертв на столе, имена. Он наседал, рычал, выглядел свирепо — несмотря на галстук с рыбами-мутантами с выпученными глазами.

В противоположность этому, Пибоди говорила о верности — о том, как она может быть ошибочной и использованной во зло. О жертвах — как о людях с надеждами и мечтами.

Рео подошла и наблюдала вместе с ними.

— Он согласится на двадцать, — сказала она.

Ева кивнула:

— Да, согласится.

— Хороший вид, — добавила Рео, быстро оценивая Еву с ног до головы. — Чертовски хороший. Оружие на твоей стороне, мускулы — огонь, и маленькие сверкающие бриллианты в ушах.

— Я стремилась к грозному образу.

— О, ты прошла грозность, обогнала устрашающий и попала ровно в «ужасающе».

— Ещё лучше.

Ева использовала коммуникатор, отправила Пибоди сообщение:

«Заканчивайте с ним. Он не сдвинется с места. Можем попробовать снова после допроса Харпер, но он теперь у Рео.»

— Я вызываю Эберсола.

— Хорошо. У него ещё нет адвоката. Новости уже вышли, плюс этот прямой эфир. Им придётся довольствоваться тем, кто достаточно голоден за гонорар. По моему мнению, ему советуют заключить сделку, но пока он не соглашается.

— Вот почему он первый. — Ева покрутила плечами, размяла шею. — Я смогу его сломать.

— Надеюсь на это. Я тут буду, буду желать, чтобы у меня был попкорн. Мира?

— Она будет.

Когда Джессапа увели в камеру, Ева встретилась с Дженкинсоном и Пибоди.

— У него слабость к Фиби Харпер, — рассказал Дженкинсон. — Думаю, материнская слабость, не сексуальная. С сексуальной мы справимся, а вот с материнской… — Он покачал головой. — Трудный орешек.

— Он нам не нужен. И двадцать, что он получит — вполне заслуженно. Ещё одна жизнь в жопе.

— Я напишу отчёт. Слышал, у тебя в субботу пикник?

— Да, и всё по-нашему — без галстуков.

Он просто улыбнулся:

— У меня есть рубашка, которая всех порвёт.

Она не могла себе этого представить и решила, что не хочет.

— Эберсол и Мира — в пути. Тебе перерыв нужен?

— Нет, я в деле.

— Кофе в моём кабинете. Расскажу, как я вижу ход игры.

***

Его одели в оранжевый комбинезон. На руках и ногах — наручники.