Ермилов с утра уже сидел в допросной следственного изолятора напротив Стеценко, поглядывая на часы и ожидая звонка от Андреевой. Она позвонила пунктуально — в половине первого. Сообщила коротко:

— Явился вовремя. Подписку о невыезде взяли. К вечеру планируем провести у него дома обыск. Надеюсь, он не припрятал остальное. Думаете, это «остальное» есть?

— Почти уверен. Есть показания его приятеля. Мой человек поприсутствует, если вы не возражаете. Как и в прошлый раз.

Ермилов спрятал телефон в карман пиджака и посмотрел на сидящего напротив маленького мужичка с лысинкой и бакенбардами, а-ля «ну хоть где-то волосы растут». Он смотрел уныло на фээсбэшника, пытаясь понять, почто к нему из столицы прибыли.

— Денис Михайлович, вы ездили в Москву встречаться с Трошиным? Там вы и с англичанами встречались? Или в Краснодаре, когда туда Трошин приезжал?

— С какими такими англичанами? — не попался на удочку Стеценко.

— Трошин вас сдал, потому мы на вас и вышли. Отпираться нет смысла. Деньги вам платили англичане, они же давали задания. Последнее ваше задание какое? Очень советую рассказать.

— Нечего рассказывать, — пробурчал Стеценко.

— Вашу связь с Главным разведывательным управлением министерства обороны Украины вы ведь не отрицаете?

Стеценко покачал головой.

Ермилов посмотрел на его лицо, лицо человека, давно и хорошо выпивающего, упрямого, недоброго, да к тому же припертого к стенке его же собственной перепиской и с гуровцами, и с Трошиным. Надо было не торопиться с задержанием, проработать его связи, понять, какие намерения он преследовал, за каким объектом наблюдал. Тем, кто провел задержание, нагорело за неуместную торопливость. Они оправдывали ее попыткой Стеценко уйти от наружки. Была погоня здесь, в горной местности, на машинах и дальнейшее преследование его на катере погранслужбы. Он был вооружен, причем обзавелся неплохим арсеналом благодаря гуровским закладкам, оставленным еще тогда, когда они выметались из Крыма, но планировали дальнейшую диверсионную работу.

«Этот такой же оголтелый, как Трошин. А учитывая его агрессивный уход от преследования, так и покрепче Трошина орешек. Ну обезвредили его, и то дело, — подумал Ермилов, тем не менее испытывая сосущее чувство тревоги. Кто еще стоял за Стеценко, что они замышляли? Ощущение такое же, как при вытягивании морковки на огороде. Тянешь и уже чувствуешь, что вот-вот ботва оторвется, а овощ останется в земле. Однако в случае с морковкой всегда можно вооружиться лопатой. Координаты морковки известны, копать любой умеет. Но все гораздо сложнее в случае с оставшимися на свободе членами подпольной группы. — Надо здешним товарищам сказать, чтобы покопали окружение Стеценко. Хотя после его шумного задержания гуровское агентурное подполье наверняка приняло меры глубинной конспирации. Но это если перестрелку за городом сопоставили с исчезновением Стеценко с радаров».

Однако Ермилова сейчас гораздо больше заботил Демченко, чем чужие недоработки. И все же, пока шел от тюрьмы до Управления, начал набрасывать план работы со Стеценко.

Первым пунктом Ермилов для себя наметил выяснить, соблюли ли должную конспирацию при обыске у Стеценко дома или про обыск узнало пол-района, где он жил.

Из показаний Стеценко было ясно — его завербовали два года назад. Обучение он проходил на Украине. В Киеве его прогнали через полиграф, убедились в искренних намерениях работать на военную разведку Украины, а затем провели обучение — конспирации, стрельбе, изготовлению СВУ[19] и как вести скрытое наблюдения за объектами, попадающими в зону интересов украинского ГУР.

Ермилов успел просмотреть дело недолгой оперативной разработки агента ГУР, обратил внимание, что тот частенько ездил в Краснодар, Тамань и Щёлкино на машине. В Краснодаре, наверное, как и в случае с Трошиным, встречался с контактерами от английских спецслужб, а в Тамани и Щёлкино виделся с кем-то приезжавшим с материковой России. Возможно, в тех городах окопались еще агенты ГУР или его связные.

Населения в том же Щёлкине тысяч десять — двенадцать. Поработать с полицейскими осведомителями, со своими… Наверняка удастся выцепить кого-нибудь подозрительного. Да, трудоемко, требует дополнительных сил, а с учетом СВО с людьми сейчас напряженка. Все региональные УФСБ выделяют сотрудников для работы на новых территориях. В таком же режиме работает и полиция. Мало того, что круглосуточно на службе, да еще и по командировкам разметало личный состав. В лавке мало кто остался. Некоторые поувольнялись из-за начавшихся событий.

Война — контрастный свет, который высвечивает людей такими, какие они есть, без прикрас — лишь черный силуэт, словно в театре теней. От жгучих лучей не спрятаться. Как лазерным хирургическим скальпелем отсепарируют бахвальство и чванство, останется лишь чистое желание служить Родине, если оно, конечно, в наличии.

Добравшись до кабинета, Ермилов набросал план работы по контактам Стеценко. Наметил также необходимость посмотреть его биографию до 2014 года и поднять все поездки за границу тогда и уже после возвращения Крыма в границы России.

Ермилов отправил план Плотникову, надеясь, что тот либо пришлет для работы еще кого-то, либо загрузит местных оперативников. Главное, чтобы не попросил «совместить приятное с полезным» и не навесил на него заодно и эти хлопоты.

⁂

К вечеру готовились к проведению обыска у Демченко. Ольга Ивановна расшевелила своих сотрудников — все бегали как наскипидаренные. Егоров снова поехал контролировать процесс, на этот раз одевшись по гражданке, надвинув свою кепку-хулиганку на самые глаза.

Ермилова теперь уже не беспокоил возможный внезапный отъезд Демченко в связи с полученной от Влада подпиской о невыезде. Целью обыска стала скорее психическая атака на него и желание Андреевой подкрепить вялое положение следствия чем-то посущественнее, чем просто нож, пусть и боевой, признанный экспертом однозначно холодным оружием и принадлежащим Демченко, так как на нем обнаружили отпечатки пальцев владельца.

Информация от Галыги о том, что дома у Демченко хранится оружие посерьезнее ножа, требовало подтверждения.

Обыск мероприятие всегда тягостное для хозяев. Сперва, конечно, предложили Демченко выдать оружие, о котором поступила информация из надежного источника.

Навстречу полиции во двор вышла вся семья. Мать с испуганным лицом, запахнув на груди халат и судорожно сжав ворот в кулак, бросала взгляды то на мужа, то на сына.

Демченко, одетый в джинсы и футболку с надписью «Istambul forever», стоял прислонившись к стене дома и качал головой на все вопросы об оружии.

Старший Демченко пошел в дом и вынес свой форменный кортик и наградной ПМ[20].

Он протянул их полицейскому с раздражением:

— Я русский офицер! Потомственный моряк.

— Ищите, если хотите, — пожал плечами Влад.

Отец мельком взглянул на него, и Егоров почувствовал во взгляде немой вопрос. Знает каперанг о возбужденном против сына уголовном деле или нет?.. Естественно, понимает, что просто так с обыском не приходят, но не определился, как себя вести.

Приглашенные в понятые соседи сели под навесом на скамью, вставали, если их подзывали полицейские. На лицах пожилой пары смесь любопытства и сочувствия.

Егоров пожалел Демченко-старшего. На каперанге лица не было. На его бледных щеках проступил гипертонический румянец. Егоров шепнул Ольге Ивановне, чтобы на всякий случай вызвали врача и показали ему старика во избежание непредвиденных эксцессов.

Свет зажгли везде в доме и на доме, осветив двор со спутанной травой. Там тоже ходили полицейские. Обыск, начатый во второй половине дня, перешел в вечер. Слишком большая территория — дом и сад. Уже стемнело. Освещенный фрагментарно двор казался декорацией к какому-то произведению Киплинга, того и гляди, из кустов покажется Нагайна или Рики-тики-тави. Второй предпочтительнее, но первая вероятнее. Змеи тут водились, а сад запущенный. Под ноги Егорову с ближайшего дерева выкатился подзасушенный гранат.

Василий приглядывал за обыском, подсказывая эксперту с металлоискателем, где может скрываться тайник. Он хорошо понимал, где и как можно спрятать стволы.

Свою клетчатую кепку-хулиганку Вася не снимал, надвинув на глаза, рассчитывая, что Демченко не опознает его как гибдэдэшника. Объемная форма ГИБДД увеличивала габариты и меняла фигуру существенно. Ему не хотелось демонстрировать, что ФСБ контролирует процесс, приземляя Демченко на родине на неопределенный срок. Но несколько раз ловил на себя взгляд Влада, более чем заинтересованный.

Во дворе тявкала собака, робко — слишком много людей, и в то же время не в силах сдерживать свою собачью натуру.

Егоров сел под окнами на скамью, наблюдая за работой полиции со стороны. Он попытался отрешиться от всего и почувствовать себя хозяином дома. Как будто он, а не Демченко здесь вырос, подростком прятал в тайнике от бати сигареты и дневник с двойками, затем журнальчики с девчонками, а когда появились в городе «вежливые люди», когда улепетывали бывшие сослуживцы, увозили на машинах свои бебехи на Украину, он ночью вынес в спортивной сумке с базы 73-го Центра табельные стволы, кортик и боевой нож. Приличный боекомплект к оружию, оружейную смазку и ершики, чтобы не тратиться затем из своего кармана на расходники. Из донесения агента и со слов бывшего сослуживца Демченко речь шла именно о спортивной сумке. Достаточно объемной, такая не влезет в маленький тайничок для сигарет.

Егоров ощупал под скамьей, на которой сидел, и обнаружил полость, из которой длинными тонкими пальцами извлек сигарету, уцелевшую, поскольку скамья стояла под навесом и дождь на нее не попадал. «Ява». Белая сигаретная бумага пожелтела от старости. «Ага, — подумал Вася, — движемся в правильном направлении. Но это самый маленький тайничок. Должны быть и другие». Он встал и прошелся вдоль дома. Тут вела бетонная дорожка, она же отмостка от фундамента.

У Васи собственный отец офицер, сотрудник «семерки»[21], человек суровый. В детстве от него Василию доставалось крепко и тоже приходилось многое прятать, чтобы не получить лишний раз по шее. Из отца не вышел офицер нелегальной разведки, не удалось ему пойти по стопам собственного отца-нелегала, а свое недовольство по этому поводу он частенько вымещал на младшем Егорове. Из Васи нелегал не вышел по той же причине — неспособность к иностранным языкам, но Егоров прекрасно себя чувствовал на своем месте в военной контрразведке.

Василий увидел в глубине сада небольшую беседку. Вернее, навес, стоящий на нескольких металлических трубах. Сюда был протянут электрический провод, под шиферной крышей висел старый, еще советский, стеклянный плафончик с васильками, нарисованными на пожелтевшем от времени, а когда-то белом стекле. Тут стоял стол под прожженной в нескольких местах клетчатой клеенкой с кругами от горячих кружек и чайника, две лавки. Пол — деревянный настил, приподнятый над землей и оплетенный со всех сторон вьюнком и плющом. В одном месте растения не росли, причем не со стороны дорожки, что было бы логично, а с противоположной. Чтобы туда забраться, пришлось продираться сквозь кусты.

Егоров позвал полицейского и понятых. Перед этим, подсветив фонариком, он углядел край деревянного ящика, напоминающего снарядный, окрашенного корабельной шаровой краской. Характерно, когда прячут что-то ценное, то в такие места, куда пожилые родственники просто физически не смогут добраться, — так Вася рассудил и оказался прав.

Влад стоял неподалеку с отсутствующим выражением лица. Безучастный, как будто это его не касается, будто он не осознает, что этот облезлый ящик, который поставили под навес прямо под лампой, ему грозит уже не просто штрафом или условным сроком, а сроком вполне реальным.

Как и ожидал Василий, в ящике обнаружили АПС[22] с солидным боекомплектом патронов МПС с игловидной пулей 120-мм, два кортика, еще один боевой нож, как тот, что изъяли из бардачка машины, с измерительной шкалой на лезвии для понимания под водой истинного размера предметов. И ПМ в довесок.

Егоров с большим интересом осмотрел оружие. Смазанное, ухоженное — он заметил это наметанным глазом. Оно не хранилось мертвым грузом, за ним профессионально ухаживали. Навыки Демченко вдолбили за годы службы. Арсенал не слишком впечатлил Егорова в плане боевых качеств, разве что ПМ он расценил как серьезное оружие. На суше АПС не слишком-то эффективен. Правда, для боевого пловца и зубочистка оружие. Однако же в сундуке, извлеченном из-под беседки, вне зависимости от мнения Егорова о невысокой эффективности АПС, все же лежит огнестрельное оружие. И эксперт это быстро оформит надлежащей экспертизой, как и в случае с изъятым вчера из бардачка ножом.

Егоров отчего-то подспудно опасался, что Демченко вот-вот взорвется, и тогда вяжите меня семеро… Влад начал закипать еще в отделе внутренних дел, где у него откатали пальчики. На выходе из отдела шарахнул дверью так, что выскочила пружина доводчика и закачалась со скрипом.

И хоть здравый смысл подсказывал, что парень так не проколется, не даст повод, все же вспышка ярости за обнаруженный тайник может наделать бед. Вася уже давно расстегнул кобуру скрытого ношения на поясе.

Несмотря на попытки Ермилова возражать, Вася уговорил его дать разрешение и притащил с собой в командировку табельный ствол. Убежденность Плотникова, что оперативник на мероприятие, во избежание нелепых случайностей, должен выходить без ствола, сложно переломить, но тут и Плотников, к удивлению Ермилова, не возражал.

Влад, вопреки опасениям Егорова, держал себя в руках и молча подписал протокол обыска.

⁂

Утром Ермилов задержался в гостинице. Он решил побриться спокойно, а не второпях. Предчувствовал скорейшее долгожданное развитие событий. Ощущал себя как рыбак, который закинул кормушку с приманкой и ждет солидный улов.

Надо дать Демченко выспаться после вечернего обыска и связанного с этим потрясения. К тому же наверняка полночи у них дома шло обсуждение ситуации, и вряд ли оно обошлись без крика и обвинений в адрес Влада. Поэтому только к середине дня Ермилов собирался позвонить Демченко, чтобы спросить, не вспомнил ли тот детали попытки его вербовки в Турции.

Однако, едва Ермилов плюхнул себе пену для бритья на щеки, раздался звонок на один из мобильных. Номер незнакомый.

— Олег, здравствуйте. Это Демченко. Нам надо поговорить. Вы сегодня сможете?

Ермилов посмотрел на свое дедморозовское из-за пены лицо, соображая, к добру или к худу подобная инициатива Демченко. Или очередная уловка из разряда его странного недавнего заявления?

— Конечно. Давайте на прежнем месте в кафе. Через два часа вам удобно?

— Вполне. До встречи.

Ермилов отключил телефон, положил его на бачок унитаза рядом с раковиной — в маленькой ванной комнате гостиницы уместились и душ, и раковина, и унитаз. Впал в задумчивость, не замечая, что с подбородка плюхаются в раковину куски пены, как взбитые сливки. Только он взялся за бритву, снова раздался звонок. Теперь объявился Пивоваров — контрразведчик, курировавший несколько лет назад подводную лодку, где служил Демченко-старший.

— Ты еще в Крыму? — спросил он. — Я тут поднял кое-какие записи и вспомнил кое-что занимательное относительно объекта твоего интереса.

— Ты в Управлении? Я загляну к тебе через полчаса.

— Девушка у него была! Из их же семьдесят третьего Морского центра, — сообщил Сергей, едва Ермилов вошел к нему в кабинет. — Здорово! — наконец сообразил он, что следует поздороваться и пожал Олегу Константиновичу руку. — Тоже боевая пловчиха. Ничего особенного в этом, естественно, нет. Однако… — он поднял палец, акцентируясь на своем «однако». — Спросишь, почему я о ней знаю? У них отношения развивались бурно, вплоть до потасовок. Однажды вызвали полицию на драку у Демченко дома. Эта Алена Богдановна Гончар ножом порезала Владу руку. Ты ж понимаешь, две боевые машины столкнулись на одной кухне, искры летели, скрежетала броня, — он усмехнулся. — И неважно, что она дама. Это гора мышц, разве что длинные волосы и косметика на лице, она ей, правда, не злоупотребляет.

— Естественно, о вызове полиции в дом Демченко тебе стало известно, — кивнул Ермилов, пытаясь понять, как эта история может быть взаимосвязана с нынешними событиями. — Погоди, ты хочешь сказать, что они до сих пор вместе?

— Я тут поговорил с ветеранами, закадычными приятелями Демченко-старшего, — загадочно улыбался Сергей. — Информацию получил всеобъемлющую и любопытную во всех отношениях. Во-первых, эта сладкая парочка все еще вместе.

— Где? — тут же перебил Ермилов. Он поднялся с кресла и встал у подоконника, довольно теплый ветер из приоткрытого окна шевелил волосы у него на макушке. — Где они вместе?

— В Стамбуле. Там подвизались инструкторами в дайвинг-клубе. Во-вторых, дело в полиции о поножовщине Влад замял, сказал, что чуть ли не сам наткнулся на лезвие. Наверное, дал там кому-то на лапу, чтобы обошлось без последствий для нее. В-третьих, — Сергей снова воздел палец к потолку с разводами от недавней протечки, — она уехала вместе с Центром на Украину. Сюда больше ни ногой.

— Такая одиозная личность? Патриотка Украины?

— Формально из-за родителей, которые там живут в Виннице. Но на самом деле она националистка. Демченко-старший против их общения и сожительства, иначе как шалава ее в семье не называют. Только Влад чихал на их мнение. Там отношения, замешанные на сильной страсти. Знаешь, бывает такая роковая привязанность… — Сергей вздохнул.

Ермилов посмотрел на него с интересом и снисходительностью. Сергей смутился и отмахнулся.

— Ну тебя! Я дело говорю!

— Это и правда дело. Во всяком случае, многое объясняет, — посерьезнел Ермилов.

Он пошел на встречу с Демченко, озабоченный полученной информацией. Выдать Владу сразу же то, что знает о существовании Алены, рискованно. Может вызвать слишком бурную реакцию и отторжение. Захлопнется как устричная раковина, никаким ножом не вскроешь.

К тому же Ермилов уже отправил в Москву запрос по этой Алене, нет ли на нее чего-нибудь, а заодно попросил Свиридова провентилировать тот же вопрос здесь, на месте. Хотелось узнать и о том, где она жила в Севастополе, с кем, если не считать Демченко, осталась ли тут родня, знакомые. Что слышно о ней после ее отъезда в 2014 году? Подключил к этой работе и Ольгу Ивановну. Полиция с опросами соседей и знакомых могла сработать лучше, под благовидным предлогом. Во всяком случае, участкового знают в лицо, меньше вопросов, а с ним можно отправить подполковника Филипчука, чтобы сориентировал участкового.

Ермилов толкнул дверь кафе и увидел на том самом месте, где недавно сам ждал Демченко, задумчивую фигуру Влада, обхватившего чашку с горячим кофе, словно бы замерз он этим довольно теплым днем.

Дул с утра юго-западный ветер. Севастополь расположен так, что склоны Главной гряды Крымских гор прикрывают его от сильных ветров, и даже когда на полуострове шторма, тут может вполне быть штиль или дуть такой ветерок, как сейчас: слабенький, напоенный ароматами высушенных за лето трав, моря, с легкой примесью бензина. Припекало солнце. Как сказал дежурный в гостинице, температура воды около двадцати градусов и даже можно искупаться, что Ермилов и надеялся осуществить к вечеру.

То, что Влад пришел раньше, показалось неплохим сигналом. Ермилов кивнул ему, неторопливо заказал кофе и с чашкой приблизился к Демченко, поздоровался с ним за руку и сел на твердый подоконник-скамью с благожелательным ожиданием на лице. И дождался…

Влад остался стоять и спокойным, тихим, но свинцово-тяжелым голосом спросил:

— Вы думаете, я болван?

Ермилов невольно глянул себе через плечо, увидев мельком свое изумленное отражение в оконном стекле, словно не к нему обращались, во всяком случае, он не рассчитывал, что все начнется с такого захода.

— У меня пока что не было оснований так думать, Владислав Григорьевич, — осторожно возразил Ермилов. — Более того, я склонен полагать, что вы гораздо умнее, чем хотите выглядеть. Все же сказывается уровень вашего обучения. Мы в определенном смысле коллеги.

— Вы же организовали весь этот цирк с изъятием оружия!

— А у вас изъяли оружие? Как я понимаю, вы хранили его без надлежащего разрешения? Ну значит, был сигнал. Ведь дыма без огня не бывает. Что же, возбудили дело?

Демченко вздохнул, понимая, что доказательств причастности Ермилова к событиям последних дней у него нет, а если бы и были… Что это поменяло бы?

Влад присел рядом, отодвинув свою чашку с кофе к самому окну. Стекло подернулось дымкой.

— Давайте к делу. Хотите откровенности? Будет. Вот только как с моим выездом в Стамбул? Статья ведь плевая, по которой ко мне прикопались. Можно и штрафом ограничиться?

— Насколько я помню, наказание по двести двадцать второй подразумевает в том числе и штраф. А вы добровольно сдали оружие?

Влад взглянул на Ермилова насмешливо, уже откровенно забавляясь торгом — информация взамен на снисхождения от суда.

— Если бы сдал добровольно, не было бы сейчас уголовной статьи. Я хочу понимать свои перспективы, если начну вспоминать то, что подзабылось.

— Мы готовы будем ходатайствовать перед следствием, возможно, чтобы даже не доводить дело до суда. В том случае, если вы начнете активно помогать.

— Что включает в себя активная помощь? — уточнил Демченко.

— Откровенность. Ответы на вопросы, которые вы нам так и не дали. Прохождение полиграфа.

— Даже так? — чуть приподнял брови Демченко на довольно-таки невозмутимом лице. — О’кей. Сделка вполне логичная.

— Я бы не называл это так, — поморщился Ермилов. — Вы сами пришли к нам с заявлением, мы за вами не бегали и не выпрашивали дать информацию. Но то, что вы рассказали, требует серьезной детализации, чтобы разрозненные события, произошедшие с вами весной в Стамбуле, обрели более конкретную форму. То, что вы незаконно храните дома оружие, не имеет никакого отношения к нашему с вами общению, однако мы готовы помочь, если вы в определенном смысле пойдете навстречу.

— Кругом сам виноват, — кивнул Демченко. Его массивный лоб, обрамленный ежиком русых волос слегка покраснел. — А вы — благодетели.

Ермилов промолчал, вспомнив, что рассказывал после обыска Егоров, как с волнением ожидал вспышки ярости от Демченко. У Олега Константиновича сейчас сложилось такое же четкое ощущение — вот-вот последует взрыв и буйство, во время которого не поздоровится ни ему, ни обстановке в кафе. Этот покрасневший лоб… Однако Демченко продолжал говорить ровным голосом, только чуть глуше обычного.

— Вы прямо здесь организуете прохождение полиграфа? — спросил он холодно.

— Найдем место получше, — Ермилов хмыкнул, глянув через плечо Влада на тихое полупустое кафе. Еще не пришел обеденный час пик. — Все зависит от того, что вы мне скажете сейчас. Давайте начнем с самого начала. Вы же знаете, что с таким предложением, какое последовало вам от незнакомцев в Стамбуле, не подходят просто так. Да и вы не стали бы разговаривать на такие темы с незнакомыми людьми. Кто вас рекомендовал для подводной работы?

Демченко, набычившись, молчал несколько секунд. Ермилов понял, что этим вопросом попал в больную точку. Именно из-за этого звена Влад не позволяет вытащить на свет божий все остальные звенья. Вычленить звено он не может, а без него не складывается стройная и правдивая версия. Ермилов решил пока не поддавливать и ждал.

— Один из бывших коллег по семьдесят третьему. Позвонил, спросил, нужны ли деньги. Я, естественно, заинтересовался. Вот и подошел человечек от него. Если быть честным, я сразу понял, что дело нечисто. Хотел было отказаться тут же. Но он уговорил подумать и переназначил встречу на другой день. Ему, как видно, понравилось, что я не согласился мгновенно. Это могло вызвать подозрения в моей ангажированности российскими спецслужбами. Я ведь остался в Крыму после ухода семьдесят третьего на Украину…

Демченко говорил с напряжением, не то чтобы с неохотой, но явно паузы в его речи были обусловлены тем, что он пытался вспомнить, о чем говорил в прошлый раз, дабы показания не слишком разнились. Ведь дотошный сотрудник ФСБ наверняка вел запись тогда, да и теперь. Слишком большая разница вызовет недоверие, а он запутается еще больше. Потому он был пока что лаконичен и сдержан.

— Что за тип? Вы упоминали, что он хорошо говорил по-английски. Человек вы опытный, с иностранцами общались много, в особенности с турками. Он турок?

— Думаю, англичанин. Даже убежден. Встречал я их брата… Лоск, снобизм, хотя этот выворачивался наизнанку, чтобы мне понравиться. Нахваливал, что я крутой дайвер, дескать, он наблюдал за моей работой в дайвинг-клубе. Кроме того, знает о моей подготовке в качестве боевого пловца и ценит это очень высоко.

— Лестно, — кивнул Ермилов.

Сказанное Демченко уже больше походило на правду. Именно так обычно и совершают вербовочный подход. По рекомендации, чтобы существовала высокая степень доверия, далее в дело вступают лесть и посулы больших дивидендов от дальнейшего общения.

Демченко покосился на него, уловив в голосе иронию.

— Я сразу понял, что дело пахнет нехорошо. Мне хватало опыта. Но меня попросили не отвергать все с порога… — он запнулся. — Сулили много. Тогда я решил поглядеть что к чему. В самом деле сначала речь шла об африканском побережье.

— В каком отряде вы состояли в семьдесят третьем Центре?

— В первом отряде подводного минирования, — нехотя ответил Демченко. — Да, мне намекнули, что надо будет минировать под водой танкеры или сухогрузы. Кому они принадлежат, не уточнялось. Намекали на экономическую войну, которую ведут не слишком честно, но зато весьма эффективно.

— Он говорил, на чьей стороне в этой экономической войне вам предлагают воевать?

— Нет. Однако всячески оттенял, что я украинский военный, улыбался многозначительно, говорил, что у меня развязаны руки.

— Что он имел в виду? — Ермилов догадывался, о чем идет речь, но хотел, чтобы его догадку озвучил сам Демченко.

— По-видимому, то, что с моим прошлым в качестве боевого пловца ВМС Украины я, находясь в России на законных основаниях, в качестве гражданина России могу действовать свободно, не вызывая подозрений со стороны компетентных органов.

— То есть вы сразу поняли, что речь идет о действиях в пользу Украины против России? — решил зафиксироваться на этом факте Ермилов.

— Это-то я понял, но говорили о районах Атлантики, очень далеких от России. Не забывайте, я в конечном счете вовсе отказался на них работать, так что не пытайтесь…

— Я и не пытаюсь. Просто хочу конкретики в мельчайших деталях. Вашим заявлением вы полностью обезопасили себя. А если перестанете приукрашать действительность или недоговаривать, то будет еще лучше.

— Говорю как есть! — раздраженно отверг намек Влад.

— Почему вы так рветесь уехать в Стамбул? — сделал вид, что не заметил возмущения Ермилов.

— Странный вопрос! У меня там работа.

«И Алена», — мысленно добавил Ермилов.

— Как англичанин назвался?

— Эдвард, кажется. Скорее всего, вымышленное имя. Хотя… не знаю, может, и настоящее.

— Затем вы встретились второй раз. Тоже в ресторане?

— Нет, он пригласил меня на свою виллу под Стамбулом на берегу Босфора.

— Одного? — уточнил Ермилов, догадываясь, какой будет ответ, и намереваясь лишь посмотреть на реакцию Демченко на нежелательный вопрос.

— Разумеется! На такие беседы не ходят со свидетелями. Там он намекнул, что подводные диверсии придется сперва совершать в более северных широтах. Спросили, готов ли я к погружениям в холодную воду на глубины порядка шестидесяти метров и более? Какое оборудование нужно, сколько времени займет погружение и сколько понадобится времени на подъем, чтобы не получить кессонку? Понадобится ли найтрокс[23] или тримикс[24]? На «глубоком воздухе» я погружаться не планировал. Пятьдесят метров на воздухе можно пройти, а дальше… извините. Риск опьянения азотом. Нужен гелий на замену азота, возникает необходимость тащить с собой несколько баллонов с различными смесями. Декстопы[25], опять же, отнимают время, и часть баллонов съедается.

Ермилов обратил внимание, что впервые Демченко назвал предложенную ему англичанином работу — диверсией. Дело сдвинулось с мертвой точки.

— Вы сказали, что вас «спросили». Там был не один англичанин?

— Двое, — поморщившись, ответил Демченко. — Приперся и второй. Пожилой. Старик, я бы сказал, но с выправкой военного. Назвался Кристофер Найгел, или Нигел, или что-то в этом роде. Он больше фамилию не называл, а я и не интересовался.

— Как вы сказали? — переспросил Ермилов с замиранием сердца.

— Кристофер Найгел, — повторил Демченко, с любопытством взглянув на собеседника. — Что, знакомая личность?

Ермилов пожал плечами.

— Они озвучили конкретную цель погружения в Балтике?

— Нет, похоже, собирались использовать втемную. А я не люблю, когда меня держат за лоха. Они не уточняли, хотя я подкатывался с вопросами и так, и эдак, дескать, должен знать, на что подписываюсь. Именно потому что не ответили ничего внятного, я и отказался.

— Каким образом они объясняли, что не конкретизируют цели предстоящих мероприятий?

— Дескать, что и сами еще не в курсе. В общем, отмазки какие-то беспонтовые. Потом уже не выдержали моей настойчивости и отшили. Какая, мол, мне разница! Платят бабки, выполняй свою работу и не вякай. Да я и не отказывался. Честно сказать, — Демченко потер могучую шею, почти черную от загара, — я не отказался прямо. Просто слился по-тихому. Напросился к другу на дайверскую вылазку в Каш. Ему нужны были профи-инструкторы, чтобы контролировать группу любителей. Самые опасные те, которые думают, что все умеют.

— А что там в Каше?

— Рифы, пещеры и гроты, даже самолеты затонувшие, корабли, само собой, черепахи, осьминоги и всякая иная морская живность. Он давно меня зазывал, но в Стамбуле я получаю больше, а он много не сулил. Но тут я рванул во все лопатки. Эдвард мне позвонил через пару дней, а я ему: «Слышно плохо, я уехал по договору на полуостров Теке в Каш. Давно заключил контракт. И привет! Приеду обратно, тогда и вернемся к разговору». А когда, не уточнял. Больше он не звонил. Через месяц я приехал в Стамбул и, распространив слухи, что приболел отец, помчался в Крым. Дома пробыл, наверное, недели три, а затем вернулся в Турцию. Находился там до недавнего времени. В Севастополь прибыл двадцатого сентября. Думал на пару недель, а тут вы…

На песчаный пляж «Учкуевка», на Северной стороне, Ермилова и Егорова привез Юрий на своем видавшем виды «додже», на котором он прибыл в Севастополь из Керчи.

Олег вышел из машины, упер руки в бока и вдохнул морской воздух.

— А чего вода такая мутная? — был скептически настроен Егоров.

Он вытащил наушники из ушей. Могло создаться впечатление, что он слушает музыку, однако Вася и слушал музыку, контрразведывательную, ласкающую слух, — похожие на правду излияния Демченко в кафе.

— Здесь мелкий песок, и на дне тоже. Поднимает волнами — вот и взвесь.

Пляж был вогнут и атакован морем, по приподнятым берегам, сразу за песчаной отмелью, росли деревья. Под полосой белых навесов стояли стопки таких же белых пластиковых платных лежаков. Спасатель с вышки покосился на приехавших мужчин, опасаясь как бы они не сообразили на троих и не вздумали тонуть.

— Тут вечером тусовки молодежи и летом народу тьма. Сейчас в основном бабульки с внуками и местные, кто не на работе, — пояснил Юрий, оглядывая довольно пустынный и просторный пляж. В отдалении высилась какая-то желто-голубая надувная колбаса для детских водных развлечений.

Вода оказалась довольно теплой и тихой. Ермилов насладился заплывом, пока Егоров сидел на полотенце на берегу и дослушивал излияния Демченко. Затем Вася занырнул следом за начальством и вынырнул рядом, отфыркивась и обдав Ермилова соленой водой.

— Тише ты, леший! И что мы сразу не искупались, как приехали? Сколько дней упустили, — посетовал Ермилов.

У Егорова вертелось на языке ехидное замечание, что они сюда не отдыхать приехали, но он-то знал, какой Ермилов трудоголик. Надо радоваться, что тот хоть на пару часов решил сделать перерыв и другим дозволил покурить и оправиться.

— Что мы узнали, чего не знали? — Егоров нырнул, вынырнул довольный, провел пятерней по ежику волос, вокруг его головы возник ореол из капель. — Мы имеем дело с англичанами, понятное дело, с MI6. Его рекомендовал кто-то из бывших коллег, возможно, та самая Алена, но это не суть. Есть предположение, что собирали группу боевых пловцов для какой-то диверсионной акции в Балтийском море, как, собственно, и заподозрил Демченко. Вероятно, речь шла о подрыве «Северных потоков», но не факт. Так?

Ермилов кивнул. Он только улегся на спину на воде и от кивка потерял равновесие.

— Меня чрезвычайно заинтересовала личность Кристофера Нигела.

— Думаете, тот самый? Да ему уже сто лет в обед.

— Старый конь, как говорится… Я попросил Плотникова прислать нам его фотку. Покажем Демченко. Чем черт не шутит!

— Maybe, maybe, как любят говорить наши английские друзья. Что еще нового? Он напрямую не отказался, просто свинтил от греха подальше. Тоже небось смикитил, что люди опасные и в случае отказа могут применить санкции, вплоть до высшей меры.

— Брось! Ему даже толком не объяснили, чем конкретно предстоит заниматься. Это не тянет на ликвидацию.

— То-то он удрапал в Каш! А затем в Крым.

— Но потом ведь вернулся, и никто его там не разыскивал и не преследовал. В этой связи нам стоит сохранять в глубокой тайне наше с ним общение, чтобы, не дай бог, не подставить его. Полиграфолога я забронировал назавтра. Свиридов не возражал против наших посиделок на конспиративной квартире — прохождение полиграфа займет почти весь день. К тому же я сегодня отобрал у Демченко подписку о неразглашении.

— Олег Константиныч, он ведь тертый калач. — Егоров нащупал дно и встал, вода ему здесь была по грудь. Он поежился, так как его обдувало ветерком. Уродливый шрам на лопатке, оставшийся от пулевого ранения, полученного в Сирии, посинел. — Не раз проходил полиграф. Думаете, не сможет обмануть полиграфолога?

— Сможет. Но и полиграфолог заметит обман. Для нас это будет тоже результат. Демченко хитер и неглуп. Ему нужно мое доверие, иначе не светит парню увидеть минареты Стамбула и насладиться пением муэдзинов. Ему выгоднее быть правдивым. Тем более у меня крепкий козырь в рукаве — Алена. Что-то мне подсказывает, она его и втянула в эту историю, и не исключаю, что и сама влезла по уши. Вот он и рвется в Стамбул — встретиться с ней и не по телефону выяснить, участвовала она в акции или нет. На Украине была у родителей все это время или на берегах Балтики?

На обратном пути Юрий разговорился и, жестикулируя, то и дело оборачиваясь на собеседников и бросая руль, к волнению пассажиров, стал рассказывать, что вообще-то в Севастополе у него дядька живет.

— Так чего ты в гостинице торчишь? На дорогу смотри! — урезонил его бесцеремонно Егоров. — Нас таким вождением не напугаешь после Горюнова, да, Олег Константинович? — он имел в виду друга Ермилова — полковника Петра Горюнова, бывшего разведчика-нелегала, а теперь руководителя направления ИГ[26] в УБТ[27]. Тот водил машину и при более напряженном и хаотичном движении в Ираке и в Сирии и притом имел обыкновение не особо смотреть на дорогу, разговаривая по телефону или с пассажирами.

— Неудобно к дядьке навязываться. Пенсии у нас в Крыму не слишком высокие, а цены московские. Извините! Раз по служебной надобности меня сюда вытащили, то и на казенный счет, — ухмыльнулся Юрий, послушавшись Егорова и уставившись на дорогу.

В кабинете Ермилов посмотрел на кресло, которое так и манило своими пухлыми объятиями после расслабляющего плавания в море, но Олегу Константиновичу передали из Москвы информацию на Кристофера Найджела Доннелли, а не только фото из его британского паспорта. Почетный полковник группы спецов SGMI[28], занимающий сейчас пост советника министра иностранных дел Литвы, а в Великобритании опекающий в том числе и организацию, которая обеспечивает примирение враждующих сторон в Северной Африке и на Ближнем Востоке, читай, стравливает противоборствующие стороны, подогревая конфликты и снабжая оружием одну из сторон, которая, как правило, против налаживания мирной жизни в отдельно взятой стране. Контролируемый хаос на руку бывшим колонизаторам. Под шумок можно воспользоваться ресурсами и вести разведывательную деятельность с территории воюющих государств в отношении ближайших соседей. Да, влияние уже не то, но хочется получать финансирование на имитацию влияния и бурной деятельности.

Плотников дальновиден, как уже много раз убеждался Ермилов. Если Кристофер будет опознан по фотографии, то для анализа ситуации понадобится как можно быстрее биография разведчика, все материалы о нем, скопившиеся в ФСБ за годы его активной деятельности, естественно, не оставшейся незамеченной российской контрразведкой.

Он еще в семидесятые инициировал создание в Королевской военной академии Сандхерст Исследовательского центра британской армии по изучению СССР, будучи офицером разведывательного корпуса британской армии. Изучал русский язык, слыл специалистом по советскому направлению, натаскивал разведчиков в этом Центре, а затем его и возглавлял до самого уничтожения СССР, к развалу которого он лично приложил руку. Когда уже работал спецсоветником по делам Центральной и Восточной Европы, за его подписью всплывали многие документы по распаду Советского Союза и внедрению «демократии» на постсоветское пространство и страны Варшавского Договора. Способствовал вступлению этих стран в НАТО.

Кристофер и такие, как он, «властители дум» выстраивали схему послевоенного мира — оттепели после холодной войны, возводили еще более крепкую стену, чем железный занавес, отгораживающий Советский Союз от хаоса и чужеродных внешних воздействий. Незаметно, по кирпичику, они городили эту стену из санкций, русофобии, которая массово внедрялась в сознание обывателей в бывших союзных республиках и во всем «цивилизованном» мире посредством книг и художественных фильмов, в которых, как и в годы холодной войны, так и после, в обязательном порядке действовали представители русской мафии, где русские бегали с ядерным чемоданчиком и грозили уничтожить весь мир, потому что непредсказуемые и ненавидят Запад.

Действия Кристофера и иже с ним привели к результату — попытка отказа от российских энергоносителей (ну это из разряда кучер на барина три года серчал, а барин про то и не знал), торговые санкции, санкции против конкретных лиц, отъем собственности и, наконец, война на Украине, готовившаяся давно и тщательно. Слишком тщательно, чтобы она длилась не месяц, не год и выматывала Россию. Кристофер и его коллеги по разведке прорабатывали уже тогда логистику поставок оружия НАТО, так сказать, от нашего столика вашему. Только столик на поверку-то оказался секционным, на него загоняют молодых украинцев, не успевших сбежать от преследования банды, окопавшейся во главе страны.

Россия, ее оборонное ведомство, спецслужбы — для него, как для человека одержимого, это своего рода идея фикс. Подобные Крису люди в теневом мировом правительстве манипулируют такими резиновыми куклами, как дряхлый американский президент и оголтелый премьер-министр Великобритании, и нацистами в Германии, которые выползли из тени, едва почувствовали, что можно — уснули антифашисты, убаюканные разговорами, что нацизм давно в прошлом и нечего вспоминать. Кто старое помянет, тому глаз вон.

Ермилов, освежая в памяти информацию о Крисе Доннелли, вдруг с интересом натолкнулся на высказывания англичанина о Крыме еще 2014 года. Крис готовил указания для украинских властей, как отстоять ускользающий из рук Крым, совершавший самый великий побег из заключения в истории человечества. Предлагал выставить войска и заминировать крымский перешеек, побережье, севастопольскую гавань, взорвать собственные истребители на аэродромах Крыма, чтобы не оставить врагу, готов был даже обеспечить доступ к космическому противоспутниковому оружию, чтобы ликвидировать космические объекты России. Предоставить газ и нефть с Запада, чтобы заблокировать российские поставки голубого и черного топлива.

В то же время Крис инициировал активизацию проплаченной английской разведкой и ЦРУ «оппозиции». Был создан проект, который фактически способствовал организации в Европе, США и Канаде секретной службы информационно-агитационного характера с привлечением политиков, военных и журналистов. Центр этой сети находится в Лондоне. Оттуда идет координация всей работы. Кристофер запустил русофобскую работу в Сербии и на Балканах, используя полученные от правительства почти шесть миллионов фунтов стерлингов. Местных журналистов, которых покупали, как и российскую «оппозицию», пачками, обучали в Лондоне. Мастер-классы проводил порой сам Доннелли.

С 2018 года, будучи одним из самых опытных в плане пропаганды в России, знающий многие болевые точки российского общества, Кристофер руководил действиями более пятидесяти неправительственных организаций, по сути, строго выполняющих государственный заказ Великобритании. В их числе функционирует и интернет-издание журналиста-расследователя Гинчева.

Болгарин сыграл существенную роль в том числе и в недавно успешно проведенной ДВКР, и в частности Ермиловым, контрразведывательной спецоперации, включавшей в себя и умелую дезинформацию. Удалось пресечь поползновения сотрудников ГУР МО Украины, действовавших по плану и с подачи MI6 и пытавшихся завербовать российских военных летчиков, чтобы те за существенную сумму и иностранное гражданство одной из европейских стран угнали боевой самолет, расправившись с собственным экипажем, и сбежали на Украину. В этом была не столько военная хитрость, сколько большой пропагандистский ход, который и должен был освещать в СМИ Гинчев и люди из его интернет-издания.

Замысел гуровцев треснул по швам, а как результат контрразведывательной игры разбомбленный российскими ракетами военный аэродром «Канатово» на Украине, координаты которого гуровцы собственноручно выдали пилотам и стоящим за их спинами сотрудникам ДВКР ФСБ. Гуровцы ведь думали, что все идет по плану, и сообщили маршруты для угона самолета и координаты места безопасного приземления для будущего предателя Родины.

Однако один из сотрудников украинской разведки, непосредственный исполнитель авантюры с вербовкой российских боевых пилотов, был завербован тем самым Горюновым, которого упоминал Егоров. Горюнов в стане врага с легендой арабского наемника-игиловца, похожий на араба, свободно говорящий на арабском и еще на нескольких языках, заинтересовал майора ГУР МО Игоря Стремнина. Пока тот надеялся использовать араба в своих целях, не заметил, как оказался на крючке российской контрразведки и пошел на сотрудничество.

Впрочем, его вербовка не стала решающим фактором в разоблачении потуг ГУР в отношении российских военных пилотов. А более всего сыграли роль умелые действия военных контрразведчиков ДВКР. Они вели игру с противником от лица летчиков, дезинформировали врага и в итоге выманили координаты нескольких военных украинских аэродромов, куда предполагалось посадить угнанные самолеты. Не прилетели, не посадили, перебежчиками не стали, а по аэродромам успешно отбомбились, нанеся существенный урон противнику.

Но именно Игорь был в тесном контакте с Гинчевым, который практически являлся одним из кураторов провалившейся с треском спецоперации ГУР. Под прикрытием работы журналиста-расследователя, с самого начала якобы собирающего факты для будущего феерического материала и планировавшего быть в курсе спецоперации, болгарин ошивался около украинских сотрудников ГУР, буквально диктовал им то, что должно быть в переписке с пилотами, ведущейся через мессенджеры.

Ермилов с довольной физиономией кота, поймавшего мышь, потянулся, отложив папку с материалами на Криса Доннелли. Да, с пилотами сделали гуровцам козью морду! И готовят еще. Правда, этим сейчас занимается другой отдел. Ермилов же погрузился в психологическое препарирование Демченко, рассчитывая найти ключ к расследованию взрыва на «Северных потоках».

Работа с Демченко напоминала Ермилову разматывание мумии. Как раз перед отъездом Наташка подсунула ему книжку по археологии, пытаясь намекнуть, что летом хочет поехать куда-то со студентами-археологами на раскопки. Так вот в книге описывалось, что под ветхими пеленами, готовыми в любой момент оборваться, таились ценные находки — скарабеи, различные талисманы из драгоценных камней и золота, изготовленные более трех тысяч лет назад. Если, конечно, мумию не пограбили раньше.

Ермилов чувствовал себя сейчас археологом, разматывая слой за слоем ложь, пытаясь найти бесценные крупинки правды и искренности. Тайну о взрыве на нитках газопровода погребли не три с лишним тысячи лет назад, однако даже несколько месяцев и более шестидесяти метров балтийской воды надежно хранили секрет. Пока что…