В кабинете Ермилова было накурено, даже несмотря на открытые окна. Егоров загораживал спиной одно из окон. Филипчук сидел у стола и вертел в руках пепельницу, куда Горюнов стряхивал пепел. Инна застыла у двери, прислонившись к стене и обняв себя за плечи. В темно-синей шелковистой блузке с широкими рукавами она казалась более бледной, чем обычно. Еще тут были двое оперативников, приданных от ВОГ[45] УБТ, они находились в подчинении Горюнова. Один из них тоже курил. Он только вернулся из Ингушетии, принимал там участие в КТО[46], был легко ранен в плечо по касательной. Возвращался в Москву, когда Горюнов вызвонил его для подмоги. Заглянул в набитый людьми кабинет и Свиридов.
— Совещаетесь? — кивнул он и ушел.
Свиридов знал от Ермилова, что руководство ДВКР санкционировало предстоящее мероприятие. Для УФСБ по Черноморскому флоту было выделено отделение наружного наблюдения из территориального органа, однако это была малочисленная группа, и Свиридов смог дать только двух спецов с машиной, оборудованной техникой для ведения скрытого наблюдения.
Да Олег и не просил большего. Ни он, ни Плотников, ни уж тем более Горюнов, привыкший шифроваться самозабвенно, старались не светить лишний раз детали своих спецопераций перед территориальными органами. Это не означало недоверие, а просто здравый подход в плане конспирации, естественное стремление избегать лишних глаз и ушей.
Поэтому работали узким коллективом. Навыками ведения наблюдения обладали и Титова, и Егоров, но, разумеется, не на том уровне, как сотрудники наружного наблюдения — профи и виртуозы маскировки.
Сейчас задача осложнялась тем, что место встречи, которое назначил Визирь, было как раз на Корабельной стороне — не в парадной части района, а в узких лабиринтах непроездных для машин каменных тропинок, с массой ступенек, ведущих то вверх, то вниз, с препятствиями в виде низких ржавых калиток и кадок с цветами. Тут тяжело оставаться незамеченным наблюдателем, трудно вести преследование, если понадобится. К тому же Визирь хорошо знает местность, он наверняка изучил все пути отступления, все укрытия, где можно пересидеть волну преследования. Неспроста он назвал именно этот район как предпочтительный для своей встречи с Демченко и его приятелем, тоже бывшим боевым пловцом, роль которого должен исполнить Филипчук. Стеценко через мессенджер обговорил условия контакта. А сам участвовать категорически отказался.
Легенду для Семена проработали. Нашли реального бывшего пловца. Он на самом деле спился и лежал уже второй год на кладбище возле Инкермана, но если Визирь запросит Центр о существовании Николая Иванишина, то он существовал в природе, а данных о его смерти у ГУР наверняка нет. Иванишин давно списан со счетов. Скорее всего, не осталось уже и сослуживцев, кто его помнит, а внешне Филипчук на Николая похож. К тому же прошло восемь лет с тех пор, как уволился, — человек вполне мог сильно измениться внешне.
Предполагалось завязать игру. Прорабатывались разные варианты развития событий. Если Визирь не клюнет и, пообщавшись, продинамит двух бывших боевых пловцов, то за ним можно проследить, установить его место проживания и начать наблюдение, чтобы выявить членов его группы.
Этот вариант Горюнов считал худшим. Есть риск упустить Визиря, сил и средств для полноценного наружного наблюдения недостаточно, Рустемов опытный матерый зверь и может учуять наблюдение. Тогда сорвется с крючка и уйдет в камыши, как пошутил, соглашаясь с Петром, Ермилов в оценке ситуации.
Два других варианта он оценивал как наиболее предпочтительные. Один, когда Визирь ухватится за предложенную помощь завербованных Стеценко агентов, и другой, при котором Визиря задержат или ликвидируют, в зависимости от ситуации.
— Твоя задача не болтать лишнего. Ты напряжен, тебя только недавно завербовали. С одной стороны, ты рвешься навредить ненавистной власти русских, с другой — стать агентом. Это серьезная стрессовая ситуация, выход, как сейчас модно говорить, из зоны комфорта. Поэтому тебе неуютно, страшновато. Но охота пуще неволи. Исходи из этого, — так Ермилов инструктировал Филипчука.
Ермилов обработал Демченко накануне, на конспиративной квартире. Тот охотно согласился поучаствовать. Горел желанием отомстить тем, кто его подложил под англичан, кто фактически погубил Алену. Вот эта жажда мести и настораживала, как бы дров не наломал. Не сорвался. Это было слабое звено в их построениях. Поэтому вооружать Демченко Ермилов категорически отказался, хотя Влад намекал.
Филипчук, естественно, будет вооружен, как и Егоров, и Юрий, тоже участвующий в спецмероприятии.
— Там тоннель под акведуком в Ушаковой балке ведет к морю. Рядом еще железнодорожные пути, одна колея заброшенная, — Горюнов показывал на карте. Он вместе с Егоровым побывал там сегодня рано утром, осмотрелся на местности. — Все в довольно густых зарослях, видны одни лишь шпалы. Сергей, ты будешь у акведука, — обратился он к раненому сотруднику УБТ. — Ты, Виталий, у заброшенной колеи. Если увидите бегущего Визиря, задерживать или, что по мне предпочтительнее, открывайте огонь на поражение.
— Сначала по конечностям, — вмешался Ермилов.
— Я представляю уровень подготовки этого типа. Если мы дадим ему возможность отстреливаться, он положит всех наших и кого-нибудь из случайных прохожих, кои имеют обыкновение вылезать в самый неподходящий момент, особенно если стреляют и очень любопытно поглазеть. Так что, братцы, на поражение, — поставил он точку.
— Надеюсь, до этого не дойдет, — Олег покосился на Петра с недовольством.
— Есть у меня опасения, что придет он не один. Поскольку и Демченко должен быть с приятелем. Не исключаю также, что планирует пустить за Демченко и Филипчуком своих людей, чтобы проследили. Мы поглядели, кто прописан в ближайших домах, и, по идее, посторонних должны срисовать. Скорее всего, наши клиенты моложе тридцати — тридцати пяти, околачивающиеся без дела. В это время в районе местные в основном все на работе.
— Вы смотрели, где там ближе всего можно поставить микроавтобус с техникой? — спросил Ермилов.
Ему все меньше нравилась диспозиция. Он проглядел несколько фотографий, сделанных Егоровым. Только заборчики, узкие дорожки, тесно стоящие дома с маленькими палисадниками.
— Как говорится, в шаговой доступности не поставишь, он нарочно выбрал такое место, — Горюнов потер ладонями лицо, он выглядел уставшим. — Там особняки старинные, дворики с бельем на веревках, вполне проездные, но он нашел именно этот закуток… Вася у нас стреляет снайперски. Потому Василий и Юрий будут на выносном посту, максимально близко к месту встречи. Мы-то не успеем добежать, если что-то пойдет не так.
Сразу несколько человек сплюнули через левое плечо и постучали по дереву. Это вызвало у всех смех. Только Горюнов выглядел озабоченным.
— Вы, братцы, недооцениваете Визиря. Надо быть готовыми ко всему. Если малейшие сомнения в исходе встречи, лучше ликвидировать его на месте.
Ермилов покачал головой.
В салоне было душновато. Мотор выключили, чтобы меньше привлекать внимания к машине, стоящей среди домов на Корабельной стороне. Затемненные оконные стекла скрывали солнечный день, Титова в солнцезащитных очках на макушке сидела в кресле спиной к водителю, напружиненная, готовая выскочить из машины в любую секунду. Легкая курточка, кобура на ремне джинсов. Ермилов подумал, что ее он выпустит из микроавтобуса в последнюю очередь.
Пришли сообщения от Сергея и Виталия. Они уже заняли свои посты — один в зарослях около железнодорожной заброшенной колеи, а другой у акведука. Затем Юрий сообщил, что они видели внизу лестницы, ведущей к акведуку, сомнительного типа. Еще одного обнаружил Илья из наружного наблюдения. Но тот, второй, находился в тени одного из домов, стоял неподвижно, так что Илья, проходивший мимо, с трудом его заметил.
Володя, второй спец из наружного наблюдения, занимался техническим обеспечением. Филипчука и Демченко снабдили микрофончиками. У одного он был замаскирован под брелок для ключей, у другого вмонтирован в обложку для документов.
Юрий хорошо знал окрестности, в детстве он подолгу гостил у дяди в Севастополе, частенько играл с друзьями на Корабельной стороне. Он-то и нашел место, где можно оставаться незамеченными, буквально метрах в пяти от точки рандеву. С одной стороны каменный заборчик, с другой несколько туй, сомкнувших ветви. Главное было оставаться неподвижными и не шуметь. За спиной стена дома, впереди уже другая улица. Василий досконально изучил все швы между камней, ожидая наступления назначенного часа.
Наконец послышались шаги. Пустынный проулок был довольно безлюдным, и Егоров не сомневался, что это именно те, кого они ждут. Переглянулись с Юрием. Тот кивнул и щелкнул предохранителем, не вынимая пистолет из кобуры на поясе.
— Здорово! — это был голос Демченко. Он прозвучал в наушниках, в том числе и у Егорова, и у Сергея и Виталия. — Меня ты помнишь? Давно не виделись. Правник сказал, что тебе нужны люди. Мы с Николаем служили вместе в семьдесят третьем, оба из первого отряда…
Возникла какая-то заминка. Шуршание в микрофоне и голос Филипчука, прозвучавший удивительно спокойно:
— У него граната.
Скрытая камера записала, что Визирь бросил гранату под ноги Демченко. За секунду до взрыва Филипчук толкнул Влада в канаву у дорожки, благо она тут была.
Мичман и Егоров выпрыгнули на помощь из засады, услышав, что разговор внезапно перешел в агрессию. Они не могли видеть, что происходит, зато Ермилов и Горюнов, сидевшие в микроавтобусе у монитора, поняли, что Визирь не собирается просто угрожать гранатой, он ее тут же кинул, выдернув чеку. А сам бросился бежать.
Юрия и Василия откинуло взрывной волной, они просто налетели на нее, как на огромный пузырь воздуха. Едва пыль чуть осела, Егоров вскочил и понесся за убежавшим боевиком.
Мичман поднялся было и опустился на мощенную камнем улицу. Она шла под уклоном, и у Юрия создалось ощущение, что мир перед ним перевернулся.
Ермилов, Горюнов и Титова уже мчались по ступеням вниз к неподвижно лежащему Филипчуку и сидящему на дорожке Юрию.
За брючины цеплялись кактусы и ветки кустарников, росших вдоль узкой тропинки. Тут степенно ходили жители района и не предполагалось, что будут большими прыжками нестись два здоровых мужика и хоть и миниатюрная, но летевшая с гораздо большей скоростью, чем Ермилов, Титова, понимающие, что случилась беда.
Домчавшись вниз, они увидели, что Филипчук мертв. Достаточно было одного взгляда на его неподвижное тело. Он лежал на животе, чуть приподнявшись на коленях так неестественно, что становилось ясно, в подобной позе человек долго не мог находиться, уже встал бы. Но Семен больше не поднимется.
Егоров догнал Визиря, оседлал и бил в дикой ярости. Вася уже успел несколько раз припечатать Рустемова кулаком, как кувалдой, когда Ермилов бросился его оттаскивать. В таком состоянии он своего зама никогда не видел. Красные пятна по бледному лицу, глаза ошалелые. Контуженый Егоров, увидев, что Филипчук мертв, впал в бешенство. К счастью, Вася забыл о том, что вооружен, иначе Ермилову пришлось бы еще и за расстрел Визиря отписываться.
— Успокойся! — гаркнул на него Ермилов, пытаясь поймать взгляд Егорова, блуждающий от неподвижного боевика к Филипчуку. — Успокойся! — уже мягче велел он. — Посмотри там Юрия и Демченко. Вызывай «скорую».
Он, грешным делом, подумал, что Егоров кулаком убил боевика, но тот зашевелился и застонал. В это же время приблизился Горюнов. Увидев его, Визирь сказал ошалело по-арабски:
— Кабир, как ты сюда попал?
— Да так, мимо шел, дай, думаю, зайду на огонек. — Петр достал из кармана пластиковый слесарный жгут и стянул им запястья Визиря.
Сергей и Виталий притащили еще одного боевика, дожидавшегося Рустемова около акведука. Илья скрутил второго, хотя в потасовке тот ему разбил губы.
Ермилов уже набрал номер Свиридова:
— Андрей Александрович, у нас ЧП. Подрыв гранаты. Трое контуженых, двое из них ранены. Один погиб. Трое задержанных. Нужен следователь, экспертная группа.
— Что вы там наворотили? — выдохнул генерал. — Сейчас будут люди.
Егорова удалось уговорить под видом сопровождения раненного осколком мичмана сесть в ту же «скорую». Ермилов шепнул доктору, чтобы Егорова осмотрели по поводу контузии, не обращая внимания на его возражения. Демченко уехал раньше, первой каретой «скорой». Он был без сознания. Ему досталось больше всех.
Прибыли следователь и эксперты. Уже начало темнеть. Район оцепили, искали четвертого из группы Визиря. Его выдал тот, который разбил губы Илье. Дал описание внешности. Пришлось задействовать силы МВД и начать план-перехват.
В свете мощных прожекторов мельтешили комары и мотыльки. Мелькали из света в тень люди, то и дело у кого-нибудь на ветровке вспыхивала светоотражающая надпись «ФСБ». Приехал сам Свиридов.
— Олег Константинович, полчаса назад прислали сообщение из столицы. Оказывается, турки известили через своего официального представителя в Москве, что «вашего парня не оставят в покое». Демченко собирались ликвидировать и в Крыму.
— Как видно, Влада мы сунули на встречу с его киллером. Надо будет покрутить Визиря, но что-то мне подсказывает, не будет он так откровенен, как Стеценко. Такого пожизненным не напугаешь. Отморозок! Поздно спохватились. Знать бы раньше…
Ермилов нахмурился, увидев, что принесли носилки и черный мешок. Тело Филипчука бережно положили в спецмашину.
Свиридов было напустился на Ермилова, почему не подтянули спецназ для спецоперации, а действовали только силами оперативного состава… Но он и сам прекрасно знал причину — Ермилов обсуждал с ним это накануне, ведь задержание проводить не планировалось. Думали выйти на агентов ГУР и взять их под наблюдение. Не было никаких намеков на готовящееся покушение уже на территории России.
— Я не успел толком с Семеном познакомиться, — с горьким сожалением сказал Ермилов, поглядывая в конец проулка, там мелькал огонек сигареты Горюнова.
— У него нет никого близких. Кажется, дядька — дальний родственник. Родители умерли рано, с женой он развелся, а детей не нажил, — вздохнул Свиридов.
Ермилов несколько дней до похорон, вспоминая Филипчука, думал, что одиночество в данном случае к счастью — нет сирот и вдов. Но похороны, на которых присутствовали одни мужчины, произвели на Ермилова жуткое впечатление. И поплакать некому… Титова — сотрудник, она не в счет. Мрачные лица и гранитная тяжесть на сердце.
А на поминках в большом холодном зале со множеством окон все пили водку, не пьянели и поглядывали друг на друга виноватыми глазами. Все чувствовали себя тягостно. А Ермилов решил, что первое впечатление о Филипчуке его не обмануло. Вот именно такие бросаются на дзот, не задумываясь. Послали представление на орден Мужества. Кому только его передавать?..
Дядька Филипчука оказался дряхлым стариком. Его привели под руки, хотя он пытался шкандыбать сам, опираясь на костыль, обмотанный внизу медицинским пластырем. От деда исходил запах болезни, запущенности и нищеты. Когда Ермилов подошел к нему сказать о награде, тот с дрожью в голосе поблагодарил за то, что похороны полностью оплатили и поминки.
Свиридов, услышав разговор, кивнул на Горюнова:
— Ведомство оплатило, и Петр Дмитрич существенно поучаствовал. Только не говори ему, что я сказал, он просил не распространяться.
Титова спала на верхней полке в купе укрывшись с головой. Егоров, которого все еще мутило, периодически выходил в туалет. Ермилов смотрел в окно, помешивая чай в стакане с подстаканником.
Время как будто схлопнулось, и не было этого месяца затянувшейся командировки в Крым. Трупы, боевики, Крымский мост, Латакия и агент ГУР МОУ, следственный изолятор и допросы…
Визирь, как и предполагал Ермилов, на сотрудничество не пошел. Молчал он глухо, зато его подельники оказались разговорчивыми. Они же и сообщили, что Визирь известил англичанина-куратора о двурушничестве Стеценко. Значит, утечка об аресте все же была.
Вторую верхнюю полку занимали коробки с копченой и вяленой рыбой от Юриного дядюшки Ивана Борисовича, варенье из розовых лепестков и молодых грецких орехов, связки крымского лука и две коробки от Горюнова с мандаринами и апельсинами, благоухавшими на все купе. Ему прислали фрукты самолетом в Симферополь из Латакии как раз накануне отъезда Ермилова с его оперативниками. Одну коробку Петр просил передать Александре. Вместо того чтобы самому приехать, он отправлял жене и детям мандарины. Как его Саша терпит?..
Петр, прощаясь, как всегда, был невозмутимым и собирался лететь в Узбекистан. Ни словом не обмолвился о гибели Филипчука. Просто проводил Ермилова на вокзал «помахать платочком», как он выразился.
Провожал и Юрий с рукой на перевязи. Он робко передал привет Наташке, и, учитывая его ранение, Ермилов не послал его подальше с этими коварными приветами.
Демченко еще не вышел из больницы. Ермилов навестил его там накануне отъезда. Влад выглядел осунувшимся, но бодрым. Он стал злее и решительно отверг предложение применить к нему программу защиты свидетеля со сменой установочных данных и места жительства, чтобы сбить со следа англичан, которые наверняка захотят довести дело до логического конца. До конца Демченко.
Ермилов не исключал, что в скором времени Влад снова обзаведется нелегальным оружием и сможет себя защитить. Впрочем, Олег не рассчитывал на хороший исход его дальнейшей судьбы. Демченко выглядел человеком обреченным. От былой самоуверенности, от парня, загорелого, в спущенном с плеч гидрокостюме, как на той фотографии, не осталось и следа. Деньги, которые он так рвался заработать, быстрые и большие, остались в бухгалтерии MI6. Они с ними расставаться не спешат. Да и получила ли Алена хоть что-то? Если и получила, то после ее смерти с кредитных карт все наверняка исчезло.
Оставшихся в живых участников подрыва «Северных потоков», украинцев, используют для запасного варианта, чтобы раз уж не получилось списать вину на русских, то хотя бы замести следы. Истинные виновники диверсии останутся в тени.
«Война накрыла нас всех черным покровом. Граната в мирном городе — часть этой войны. А Филипчук — один из множества героев, и не важно, что не на фронте, не на передовой…» — думал Ермилов, глядя в окно на раскручивающуюся в обратном направлении дорожную киноленту «Крым — Москва».
Через несколько месяцев после командировки в Крым, весной 2023 года, Олег Ермилов узнал о том, что СБУ задержала в Тернопольской области полковника Романа Черкасского, обвинив его в провале операции по вербовке российских летчиков, якобы это плод его самодеятельности и он не согласовал ее с руководством. Забыли, как видно, что он ее согласовал не с руководством ГУР МО Украины, а с британской MI6 и ее представителем Гинчевым.
Ермилов решил, что именно теперь, почти через год после проваленной операции, Черкасского не стали бы арестовывать за давнюю оплошность, гораздо большая вина его была в провале агентурной сети во главе со Стеценко, куратором которого и был Черкасский, неудачном подборе кандидатур для диверсии на газопроводах. А в связи с этим из-за невозможности раскрутить на должном информационном уровне в СМИ операцию «Северные потоки» с громкими обвинениями русских в подрыве собственных газопроводов.
А еще через год, в августе 2024 года, Германия начала выдавать ордера на аресты по делу о «Северных потоках». Один из пловцов, узнав об этом, сбежал сперва из Германии в Польшу, а затем на Украину — там для него в самом деле безопаснее под прикрытием ГУР, если они сами же его не сдадут по договоренности с англичанами.
В том же августе МИД России с подачи контрразведки, предоставившей более чем исчерпывающие факты разведывательной деятельности под прикрытием дипломатической работы, выслал из страны шестерых английских сотрудников посольства Великобритании, лишив их аккредитации.
Разведчица Дейвенпорт, та самая, о которой майор Стремнин из ГУР МО узнал от Гинчева, накануне своего отъезда побежала инструктировать юристов, занимающихся вопросами миграции, и деятелей из «Гражданского содействия». Война продолжалась — и на политическом фронте, и на поле боя…