Фрэнки достала из микроволновки до краев заполненную миску с залитыми молоком хлопьями и мелкими шажками, чтобы не пролить, двинулась к столу. Мы с Негин ели тосты с медом.
— Пусть немного постоит, — сказала Фрэнки. — Люблю, когда оно превращается в эдакую пасту.
Затем взяла пакетик сахара и вытряхнула на коричневую смесь. Негин слегка поморщилась и протянула ей свой тост.
— Итак, значит Люк Тейлор теперь твой официальный бойфренд? — спросила Фрэнки, откусывая.
Я покачала головой:
— Если бы. Ты бы назвала бойфрендом случайного чувака с ночи новичков? Мы целовались. Один раз.
— Да ладно, не сравнивай, — вмешалась Негин. — Ты очень долго раскачивалась.
С момента поцелуя у меня беспрестанно кружилась голова. Прежде я такого не испытывала, ни по какому поводу. Разве что когда, скучая на школьных каникулах, поучаствовала в онлайн-конкурсе и выиграла роскошные выходные во флоридском Диснейленде для всей семьи. В тот раз тоже сначала был легкий толчок осознания, а потом полномасштабное землетрясение, после которого я чувствовала себя каким-то эпическим героем.
— Ты рассказала Флоре? — спросила Негин.
— Да. Она аж забыла, как дышать. Вела себя так, будто это наше совместное достижение. Вроде общего «Оскара». Все повторяла: «Ох, колотить, ты поцеловалась с Люком Тейлором. Ты это сделала!» — снова и снова. Собственно, в моей голове творилось примерно то же самое, даже непосредственно в момент поцелуя. Как будто вопли подсознания: «Какого хрена? Полный аут. Это точно по-настоящему?»
Фрэнки начала поедать застывшую сахарную корочку на хлопьях.
— Ты ему явно нравишься. Он даже написал тебе «спокойной ночи». Нет ничего значимее, чем «спокойной ночи». Это даже важнее, чем «я тебя люблю». Вообще, «спокойной ночи» как раз и подразумевает «я тебя люблю», потому что мы такое пишем только любимым. Мне никто никогда не желал спокойной ночи. Серьезно, никто.
— Вот бы еще узнать, что произошло между ним и Эбби, — вздохнула я. — Но как?
— А если просто… спросить между делом? — предложила Негин.
— Не вариант, так я сразу превращусь в чокнутую, мечтающую выйти за него замуж.
— Так и есть. И то, и то. Ну вы поняли. — Фрэнки вновь засыпала в миску сахар. — Я вчера говорила об этом с мамой. Вы в курсе, что солистка «Аббы» вышла за своего преследователя?
Я фыркнула в чай.
— Ладно, хватит обсуждать это вслух. Хотя, знаете, у меня осталось всего четыре ярких воспоминания до первой встречи с Люком Тейлором. Я недавно подсчитала.
Негин подняла глаза от тостов:
— Ты подсчитала свои воспоминания до знакомства с Тейлором? Довольно странно и, без обид, немного по-сталкерски.
— А по-моему, это романтично, — кивнула Фрэнки. — У меня вот не память, а решето, так что практически нет воспоминаний до вчерашнего знакомства с Эдом.
— Я не то чтобы специально считала, ориентируясь на встречу с Люком. Просто мы как раз проходим воспоминания. Ну как на них строится литература. Что без воспоминаний ничего не напишешь.
— Я без понятия, что мы проходим по археологии, — зевнула Фрэнки. — Они все вещают о науке. Мне никто никогда не говорил, что археология связана с наукой. Я в этом научном дерьме полный ноль. — Она зачерпнула ложкой пасту из хлопьев. — Так что там с этой Эбби?
— Я ничего не могу о ней узнать. Раньше она была одержима соцсетями, а теперь просто… исчезла.
— Боже, думаешь, Люк Тейлор ее убил? — ахнула Фрэнки.
— Он спортсмен, — кивнула Негин. — Море тестостерона.
— Ты тоже занимаешься спортом, — напомнила я.
— О, Негин убила кучу людей! — воскликнула Фрэнки. — С этой вот невозмутимой физиономией.
Я встала и сунула в тостер пару ломтиков хлеба.
— Я серьезно, Эбби исчезла. И теперь нет никакого способа узнать, что у них с Люком произошло.
— Кроме как спросить Люка… — Негин пожала плечами. — Что довольно просто.
— Спрашивать я точно не буду.
Вошла Бекки, укутанная в огромное пальто и с кучей свертков в руках.
— Бекстер! — крикнула Фрэнки, хотя сидела примерно в метре от нее. Затем подняла руку, и Бекки, сгрузив свертки на стол, дала ей очень слабенькое «пять». — Ты чего вернулась?
— Мы с Аароном поссорились, так что я села на поезд пораньше.
Бекки заправила волосы за уши, и я присмотрелась к ней повнимательнее. Глаза слегка покраснели.
Я вскочила и выдвинула для нее стул:
— Ты как?
— Нормально, просто… Все будет хорошо. — Голос звучал устало. — Я позвоню ему попозже. И могу съездить домой в следующий вторник.
Фрэнки покачала головой:
— Во вторник Хэллоуин. Приходим в костюмах служб спасения. Перед клубом, как всегда, тусим здесь. Я сделаю коктейли, вдохновленные личностью каждого. Вот ты, например, — это водка и фанта с примесью зеленого сиропа. — Она взяла миску и опрокинула в рот остатки молока.
— Сейчас у нас только и есть что водка, фанта и зеленый сироп, — сказала Негин.
Фрэнки начала разворачивать один из свертков.
— Кстати, о вечеринке в стиле служб спасения… — Она разорвала пластиковую упаковку и вывалила содержимое на стол.
Мы уставились на блестящее, как пакет, странное белое платье с красным крестом и на рекламную картонку с дамочкой, жутко похожей на стриптизершу, и надписью «Костюм Сексуальной Медсестры».
Фрэнки принюхалась:
— Пахнет чудно́. Как фломастер. Может, примерим?
Мы вернулись в мою комнату. Фрэнки тут же скинула одежду и, когда Бекки застегнула на ней платье, повернулась и раскинула руки над головой, будто открывала шоу в Вегасе.
— Ты теперь кажешься еще выше, — заметила я. — Наверное, потому что платье такое крошечное. Ноги нереально длинные. Прям три четверти всего тела.
— Как у комара-долгоножки? Гадство. — Фрэнки нахмурилась и сменила позу. — И что делать? Поискать магазин костюмов для гигантов?
— По крайней мере, если кто-то прольет на тебя бухло, сможешь просто смахнуть рукой. — Негин прищурилась. — Не из этого ли материала делают пеналы для карандашей?
— Нет, Негин, сейчас я сама как карандаш. — Фрэнки попыталась подтянуть чулки к подвязкам, но те застопорились где-то над коленями. — Я думала, такую хрень носят только модели «Виктория Сикрет», так чего они такие короткие?
— У меня проблема противоположная, — вздохнула я. — Спорим, мои будут слишком длинные и дотянутся до самой задницы?
— А еще тут огромный карман для сисек, но положить мне туда нечего. — Фрэнки повернулась к Бекки, сидевшей на моей кровати. — Ты не такая стерва, как эти две, так что скажи честно… Будь ты Эдом, сочла бы меня сексуальной в этом наряде?
Бекки, кажется, слегка обалдела от вопроса.
Мы с Негин расхохотались.
— Прости, ты правда секси, — выдавила я. — Просто у Бекки такое лицо… и ты так сказала «сексуальной»…
— Да пошли вы, — буркнула Фрэнки. Один чулок сполз на ее лодыжку, и она бухнулась на кровать рядом с Бекки. — Я говорила, что моя мама медсестра? И вот они подобное дерьмо не носят. Они носят туники, как дамочки в салонах красоты. Может, надо было взять такую? У кого-нибудь есть тридцать фунтов? И вообще, вперед, я хочу увидеть ваши костюмы.
Обычно я стесняюсь, раздеваясь перед кем-то, но Фрэнки вела себя так естественно, что мне тоже захотелось. Даже если чувствовала я совсем другое.
Кроме мамы, Фрэнки, пожалуй, единственная девушка, которую я видела совершенно голой. На пижамных вечеринках в школе все ловко снимали белье прямо под одеждой. И даже с Флорой наедине мы надевали в ванную бикини. Но оставшись у меня в первую же ночь, Фрэнки спокойно оголилась и будто меня загипнотизировала. Во-первых, обнаженным телом, а во-вторых, потому что не считала это чем-то особенным. Как будто ее никто не предупредил, что у девчонок принято дергаться и извиваться, чтобы вытянуть лифчик из-под футболки.
Я открыла пакет и начала переодеваться, пытаясь перенять свободную манеру Фрэнки.
— Ты больше похожа на настоящую медсестру, — сказала Негин. — Наверное, дело в зеленом цвете.
— Чувствую себя одной из фей Золушки. В талии очень туго.
Я села на кровать и попыталась разобраться, как надеть чулки с подвязками. В итоге пришлось смотреть обучающее видео на YouTube. Наконец я встала и оглядела себя.
— Они словно сгоняют весь жир с ног наверх, и он переваливается через край… Будто я кексик, а жир — масляная глазурь.
— И чего парни так от этого прутся? — недоумевала Фрэнки. — Можешь спросить Люка? Давай сфоткаю. Сделай моську медсестры.
Я выпрямилась и сделала суровое, но доброе лицо. Негин сфотографировала, качая головой.
— Думаю, любовь к подвязкам пошла от проституток прошлых веков. — Фрэнки стянула второй чулок. — А медсестры мужикам нравятся… может, из-за доброты?
— Иногда я мужчин совсем не понимаю. — Я посмотрела в зеркало. — Я точно буду потеть как свинья. К черту. Я это не надену. Дурацкий костюм. Ну на кого я похожа?
Фрэнки плюхнулась спиной на кровать:
— Ну если не наденешь, то я буду чувствовать себя еще более нелепо. Думаешь, нам вернут тринадцать фунтов?
— Мы обе эту ерунду не наденем. Вообще, давай договоримся никогда не носить чулки с подвязками. Я не проститутка из прошлых веков. И не медицинский работник. Так что это вроде как лживая реклама.
— По рукам, — кивнула Фрэнки.
— Просто наденьте форму санитаров, как мы с Бекки. Как раз завтра собираемся стащить пару комплектов из корпуса Эм. Можем и вам прихватить.
Замигал мой телефон на столе. Я глянула на экран и тут же выпрямилась:
— Черт.
— Кто это? — нахмурилась Негин. — Ты чего такая испуганная?
— Бог ты мой, это террористы? — завопила Фрэнки.
— Да, это террористы! — рявкнула Негин. — Они всегда звонят Фиби перед бомбежкой.
Бекки рассмеялась. Телефон все еще мигал, и я не знала, что делать.
— Это Люк.
— Да ладно!
Не успела я опомниться, как Фрэнки выхватила телефон из моей руки.
— Фрэнки, зараза! — закричала я. — Это моя жизнь!
— Это моя жизнь, — повторила Негин, и они с Бекки снова засмеялись.
Фрэнки шикнула на них и нажала «ответить».
— Привет, Люк Тейлор. — Она запрыгнула на кровать, удерживая трубку так высоко, что я не могла дотянуться.
— Боже… — прошептала я, заскочила следом и, упершись локтем ей в живот, попыталась отобрать телефон.
— Да, это Фрэнки. Рада была вчера с тобой пообщаться. Ну и погонять вместе в квиддич… Что… А, вот как… О, серьезно?
— Что он говорит? — зашипела я.
Лицо ее изменилось, и Фрэнки яростно закивала на окно.
С газона перед корпусом на нас глазел слегка ошарашенный Люк.
— Значит, вот как ты всегда одеваешься на завтрак?
Губы Фиби дрогнули, будто она пыталась сдержать улыбку.
— Да, разумеется. Это традиция корпуса Ди. Мы просыпаемся, натягиваем латексные наряды медсестер, достаем хлопья…
Я оглянулся на их корпус, откуда мы двинулись на лекции. В кухонном окне, так и не сменив костюм, танцевала Фрэнки.
— Значит, это наряды для Хэллоуина? — спросил я.
Фиби склонила голову:
— Нет, Люк, я просто люблю шататься по общаге в образе секси медсестры.
— Почему бы и нет.
Я был немного разочарован, когда она спустилась уже в обычной одежде. Меня мучил вопрос, как долго нужно ждать, прежде чем попытаться снова ее поцеловать. Собственно, после вчерашней игры я ни о чем другом и не думал.
— А ты в чем пойдешь?
Я пожал плечами:
— Наверное, одолжу лабораторный халат у химиков. Буду доктором.
Фиби вздрогнула от ветра и застегнула куртку.
— Странно, что все считают врачей и медсестер сексуальными. Не знаешь почему?
— Ну… они проводят много времени с голыми людьми.
— Да, но эти голые люди либо больны, либо мертвы.
— Тоже верно. И никто не считает сексуальными гробовщиков. Если честно, думаю, парням по вкусу любой наряд, демонстрирующий обнаженную плоть. — Я поднял руки. — Прошу прощения за свой пол.
— Принимается, — кивнула Фиби. — Но предупреждаю сразу, мы с Фрэнки все равно решили забить на секси медсестер. Наденем форму санитаров, как Негин и Бекки.
— Отличный план.
— Твой приятель Эд придет? Фрэнки на нем помешалась. — Она замерла и зажала рот рукой. — Ой, только ему не говори. Если, конечно, это у них не взаимно. Он тоже помешался?
Мы пошли дальше.
— Не знаю. При следующей встрече попробую выжать из него побольше информации.
— Нет, Люк. Тут надо действовать деликатно.
Я уставился на нее насмешливо-оскорбленно:
— Я деликатный, Фиби. Я суперделикатный. Не переживай.
Фиби подняла глаза, и губы ее снова дернулись.
Добравшись до аудитории, мы заняли места в заднем ряду. Народу было столько, что все жались друг к другу как сардины на жутко неудобных откидных сиденьях. И так как мы с Фиби устроились рядом, наши ноги под столом без конца соприкасались, и в конце концов это превратилось в своего рода игру. Один толкал другого, второй отвечал чуть сильнее, и при этом оба пытались — без особого успеха — сохранить невозмутимые лица.
В итоге к концу лекции я так ничего умного и не узнал. Интересно, за три года здесь я смогу научиться хоть чему-то? Родители взбесятся, если узнают, что оплачивают пихание под столом и чтение сообщений.
После лекции мы поднялись в библиотеку на холме и взяли книги для следующего семинара. А когда вышли на улицу, я вдруг понял, что никаких оправданных причин и дальше зависать вместе не осталось.
— Хочешь чая или еще чего? — с надеждой спросил я.
— Да, было бы неплохо.
Мы зашли в библиотечное кафе «Старкапс» — чую, судебный иск не за горами, — уже украшенное резиновыми скелетами и тыквами, и заказали чай и шоколадное печенье. Затем устроились под огромным деревом на берегу озера. Куртка и перчатки не спасали от холода, зато воздух был свежим, а небо — прозрачно-голубым. Землю покрывали плоды конского каштана, и Фиби подняла один.
— Мы с братом любили играть в «каштаны».
Внезапно из ниоткуда всплыло воспоминание.
— Эй, а помнишь, как Тома Гейла отстранили за то, что попал каштаном Дираджу в голову? Когда это было? Классе в восьмом?
— О да. На следующий день даже устроили собрание на тему «безопасных игр с каштанами». Но я думала, это Дирадж забросал Тома каштанами после того, как Том выстрелил в него из пневматики? Том Гейл был слегка психованный.
— Все еще так дико, что у нас столько общих воспоминаний, но до начала этого месяца мы друг друга не знали. — Я протянул ей самый большой и гладкий каштан, какой только нашел. — Держи, с таким ты всех в игре сделаешь. И даже сможешь вырубить Тома Гейла.
Фиби улыбнулась и сунула его в карман куртки, а я вдруг понял, что больше не могу ждать. Я наклонился, и мы снова поцеловались.
Получилось даже круче, чем вчера, но мы явно еще не достигли той стадии, когда после поцелуя спокойно продолжаешь общение. Едва мы отстранились, повисло неловкое молчание.
Я взглянул на озеро и заметил на другом берегу большую компанию. Кто-то отстал, и показалось, будто он смотрит на нас, но с такого расстояния трудно было сказать наверняка. А потом он поднял руку и помахал, и я понял, что это Уилл. Мы с Фиби помахали в ответ. Выражение его лица я не разглядел. Молчание вдруг стало еще напряженнее.
— Я, возможно, буду жить с Уиллом в следующем году. — Без понятия, зачем я это сказал. Наверное, хотел нарушить тишину. — Ну то есть это еще не точно, но…
— Ясно. — Фиби кивнула. — Круто.
И подняла еще один каштан.
Я все гадал, что она думает об Уилле. Насколько серьезно у них все было на неделе новичков. Меня не волновало, что они, вероятно, переспали, но еще как волновало, что он мог ее сфотографировать. Что этот снимок попал на Стену позора, под обстрел мерзких комментариев Демперса и остальных. И ведь не проверишь никак, поскольку мне были доступны сообщения только со дня добавления в чат.
— Если честно, меня до чертиков пугает вся эта движуха со съемом жилья, — сказала Фиби.
— Разве вы с Фрэнки и Негин будете жить не вместе?
Она пожала плечами и уставилась на каштан в руке:
— Мы это еще не обсуждали. У Негин куча друзей на курсе, а Фрэнки знает чуть ли не всех в кампусе. Так что… не знаю.
— Да, сплошной стресс.
Я посмотрел на озеро и вновь увидел на другой стороне Уилла, на сей раз идущего прочь.