Меня охватила иррациональная нервозность.
В конце концов, что случится? В худшем случае я не устроюсь на работу в кафе. Это не сравнить по масштабам с потерей девственности или прыжком с парашютом. Просто очередная ситуация, в которую я должна нырнуть, не представляя, что делаю, и надеясь на лучшее. Из-за стянутых в балетный пучок волос болели уши, так что я без конца ими шевелила.
Я осторожно толкнула дверь, но она оказалась заперта. Джош за прилавком сосредоточенно раскладывал в ряд гигантские булочки. Было странно видеть его вне кампуса за серьезным занятием. При последней нашей встрече он весьма гармонично отжигал на танцполе. Сейчас же в белой рубашке он выглядел моложе, словно школьную форму надел. Я легонько постучала, Джош поднял взгляд, просиял и пошел открывать. А затем обнял, не формально, а от души, будто ждал меня в аэропорту часами. Для универа подобные объятия — искренние, крепкие, доверительные — большая редкость.
— Отличный пучок, Беннет. Как настрой?
— Нормальный. Вот только я измотана, потому что Фрэнки спит со мной три ночи подряд, а она королева пинков и ерзанья.
— О, эта безумная женщина. Вчера она забралась на магазинную стойку, умоляя продавца позволить ей подавать чипсы. — Джош покачал головой. — Негин пришлось соврать ей, будто на улице высокий парень раздает паштет.
— Я серьезно отношусь к этой пробной смене, так что вернулась домой до полуночи.
Я нуждалась в деньгах, и работа в чайной «Беттис» казалась куда романтичнее, чем в «Пицца Хат».
— «Беттис» серьезно относится к серьезному отношению сотрудников. — Вернувшись к прилавку, Джош вручил мне перчатки и коробку булочек, и мы продолжили их раскладывать теперь уже вместе.
Я хотела что-нибудь сказать про Уилла. Ну чтобы как-то сгладить ситуацию и не испортить нашу с Джошем дружбу. Неловкости между мной и Йоркскими студентами и так хватало на следующие три года, а ведь прошло всего три недели.
Несмотря на торжественно принятый в присутствии Фрэнки, Бекки и Негин обет целомудрия, в том числе в отношении переписки, в нашем корпусе я уже была печально известна своими любовными перипетиями. После недели новичков мы с Уиллом сталкивались несколько раз, и он делал вид, что меня не знает. Я видела, как он болтает с разными людьми в клубах, но особо не переживала. Ну ладно, переживала. То есть что это за хрень — страстная неделя, дурацкая ночь, морская свинка, и всё? Что между нами произошло? Но вообще, мне просто хотелось иметь возможность свободно передвигаться, не боясь случайной встречи с ним. Особенно теперь, когда приходится все время быть настороже, избегая Люка Тейлора. Мне уже пришлось дважды прятаться в туалете, пока коридор не опустел, и старательно не встречаться с ним глазами на занятиях.
— Ты шевелишь ушами, Беннет? — Джош выложил на прилавок последнюю булочку.
— Ага, я немного перестаралась с пучком. Аж голова от него болит.
— Ты совсем другая с такой прической. Просто не верится, что столько волос уместились в этот калачик. — Он склонился ко мне. — Ладно, Сандра явится через минуту. Когда она придет, просто стань няшкой-улыбашкой. Будто ты в секте. Здесь надо все время улыбаться, это самое главное. Пока усердно растягиваешь губы, можешь хоть людей убивать в свободное время. — Джош посмотрел вниз. — Отлично все разложила.
— А вот это мне судить. — Из-за угла появилась суровая женщина, в самом деле обряженная в нечто вроде униформы служанки из «Аббатства Даунтон».
Она отвела меня вниз по лестнице в комнату для персонала и вручила аккуратную стопку одежды в прозрачном полиэтиленовом пакете. Я закрылась в служебном туалете, натянула через голову рубашку и присобачила на ворот брошь из пакета, будто галстук-бабочку.
— Ну как? — раздался снаружи голос Джоша.
Я открыла дверь:
— Выгляжу нелепо. И я без понятия, что это такое. — Я приложила непонятную фигню к талии. — Кажется, для работы здесь нужно быть очень худым.
— Это на голову, — сказал Джош.
Я повернулась к зеркалу и прижала вещицу ко лбу.
— Все равно не понимаю. Что с ней делать?
— Не знаю. Парням такие не дают.
— Всюду патриархат.
— Повернись-ка.
Джош аккуратно достал из моего пучка шпильки, и волосы упали на спину. Затем он заново собрал их в хвост, медленно скрутил новый калачик, не такой тугой, и под конец продел под ним тесемки и закрепил на мне странный головной убор.
— Ты меня будто в школу собираешь, — заметила я.
— Четыре сестры. Я могу плести колосок, французские косички, немецкие косички, делать разные проборы и скручивать диковинные пучки.
Он похлопал меня по макушке, и мы вернулись наверх. Народу там прибавилось, и Сандра, собрав всех сотрудников, долго вещала о спецпредложениях, уборке столов и о том, как важно сделать людей в очереди счастливыми. Я все еще немного нервничала. Она без конца произносила незнакомые слова, и все вокруг понимающе кивали.
— Ты справишься, — шепнул Джош.
Утро я довольно неплохо провела за прилавком. Мне не нужно было работать с кассой, лишь складывать булочки, пирожные и печенье в коробки и передавать их леди по имени Джулия, которая, кажется, обладала энциклопедическими знаниями обо всем, что когда-либо продавалось в «Беттис».
— У вас есть перечно-мятный крем «Леди Бетти»?
— Только на Рождество, дорогая. Подождите несколько недель.
И едва я решила, что правда справляюсь, как появилась Сандра:
— Лорел опять заболела, так что, боюсь, в зал придется выйти тебе, Фиби.
Желудок скрутило. Я в жизни не работала официанткой, а в «Беттис», если б среди официанток проводились олимпийские игры, брали бы одних чемпионок. Сплошные серебряные вилочки для торта, чайные ситечки и кипенно-белые скатерти. Я вспомнила, как в резюме назвалась официанткой премиум-класса, хотя все потуги на французский сервис сводились к тому, что на семидесятилетие бабули я наливала ей шампанское.
Я уже вся вспотела. Люди продолжали задавать вопросы, ответы на которые я не знала, и помощи попросить было не у кого — все вокруг казались слишком занятыми. Чем быстрее я приносила заказ, тем больше приходило гостей. Я забывала номера столиков и сорта чая и не могла ни за кем уследить, так что людям приходилось махать руками, чтобы я их наконец заметила.
На одном из столиков я опрокинула вазочку с красным тюльпаном и тут же вспомнила Сильвию Плат. Что, в свою очередь, навело на мысли о Люке, и меня сковал ужас — а ну как я опять покрылась эсэмэсочной сыпью. А затем я вообще забыла, что собиралась делать. Я так долго хотела в туалет, что даже привыкла к боли. Как люди соглашаются на столь сложную работу ради такой маленькой зарплаты? Паника затмила разум, и я не могла вспомнить, что произошло три секунды назад.
Меня сверлили взглядами четыре женщины с одного из моих столов. Я отнесла сэндвичи компании американцев, а женщины покачали головами, словно я сделала что-то не так. По спине ручьями стекал пот. Я просмотрела миллионы клочков бумаги, которые запихнула в карман фартука, но их заказа не нашла. А я ведь точно его принимала.
— Прости, золотце, — сказала одна из дам, — но мы здесь уже полчаса, а даже чая не получили.
— Мне очень жаль. Позвольте я схожу на кухню и проверю ваш заказ.
— Нас устроит чайничек чая, — влезла вторая и посмотрела на подружку, мол, ну что за идиотка.
Задыхаясь от паники, я спустилась в служебный туалет и снова просмотрела записи. Я не оформила заказ. И даже если оформлю сейчас, он попадет в самый конец очереди, и им придется ждать еще полчаса.
Мысли путались. Нужно было просто принять свой косяк, найти Сандру и во всем признаться. Я глубоко вдохнула и вышла. С другого конца комнаты мне подмигнул Джош. Я покачала головой, пытаясь показать, что влипла.
Джош с улыбкой произнес что-то, отчего люди вокруг покатились со смеху, а затем подошел ко мне.
— Кажется, я облажалась, — прошептала я. — Забыла пробить заказ.
— Успокойся. Я разберусь.
Но тут появилась Сандра:
— Что-то не так, солнышко? Ты должна обслуживать гостей в зале. — Голос ее резал точно бритва.
— Сандра, — Джош поморщился, — я пообещал Фиби пробить ее заказ, но совсем забыл. Не вини ее. Я вызвался, потому что у нее много столиков, а у нас тут поспокойнее.
Она покачала головой:
— Ладно, тогда реши проблему. — А затем помаршировала прочь.
От охватившей меня радости хотелось обниматься.
— Твой чепец отваливается, — ухмыльнулся Джош.
— Спасибо тебе огромное! — Я вела себя так, будто он выудил меня из воды после крушения «Титаника».
Пора было собраться с силами и одолеть эту пробную смену.
— Я хочу, чтобы тебя приняли. — Джош улыбнулся. — Тогда у меня появится здесь друг. Мне, конечно, нравится иметь двадцать с лишним мамочек, но знаешь… С тобой будет веселее.
Мы получили злополучный заказ и вместе отнесли чай и пирожные за столик. Джош умудрялся парой слов влюблять в себя окружающих, при этом не говоря ничего такого особенного.
Как только обеденный пик миновал, все стихло. Мы с Джошем убрались в зале, а между обслуживанием новых гостей шепотом играли в «поцелуй-женись-убей».
Четыре часа пролетели незаметно. Я переоделась и попыталась сложить форму в такую же аккуратную стопку, в какой ее получила.
— Оставь себе, — хмыкнула Сандра. — Добро пожаловать в «Беттис».
Мы с Джошем вышли из чайной вместе, а когда добрались до угла, он вновь по-медвежьи меня обнял. Так крепко, что, сам того не сознавая, оторвал от земли.
— Спасибо, что пристроил меня.
— Я ни при чем, — отмахнулся он. — Ты все сама.
Темнело. Люди загружались в машины с пакетами из магазинов, а мы брели по мощеной улочке в сторону универа.
— Не хочешь заглянуть ко мне, выпить чаю? Тут недалеко.
Я скривилась:
— Эм… не знаю.
— Из-за Уилла? — забеспокоился Джош. — Ты вообще как? Нормально?
Я кивнула, не представляя, что сказать. Интересно, он что-нибудь знал о той ночи? Уилл ему что-нибудь рассказал? И если да, то что Джош подумал?
Мы оба заглянули в витрину магазина игрушек.
— Что бы ты купила? — спросил Джош. — Думаю, что беличью семейку Сильвания.
— Ну очевидно же, что у меня такая уже есть. Это классика. Я бы купила светящийся хула-хуп. Когда их вообще успели изобрести? — Я всмотрелась в стекло. — Полагаю, ты бы взял… пистолет с поролоновыми снарядами.
Джош наморщил нос:
— Что? Это оскорбление! Я бы взял плюшевого мишку. Люблю милых плюшевых мишек.
Мы пошли дальше в тишине.
— Все нормально, — наконец сказала я. — Ну, в том, что касается Уилла. Я просто чувствую себя… Просто не хочу, чтоб все было так по-дурацки.
Джош кивнул:
— Ага. Что ж, Уилл… Он несколько… — Он помолчал. — Уилл крут во многом, но… Не знаю.
— Я думала, вы прям близкие друзья, — удивилась я.
Он вытащил руки из карманов куртки.
— В общем-то да. В прошлом году мы жили на одном этаже и оба играли в футбол, и с самого начала было ясно, что и дом мы снимем вместе. А потом его отец и вовсе купил дом в Йорке…
Мы остановились возле магазина посуды.
— Размышления о совместном жилье меня убивают, — призналась я. — Все уже обсуждают, ищут соседей. Мол, а ты с кем снимешь дом?
— Серьезно, Беннет, не поддавайся давлению. Не нужно решать сразу. Я вот… как бы сожалею, что поторопился.
— Ты все еще играешь в футбол? — Я гадала, познакомился ли он с Люком.
— Нет, бросил после второго семестра. Я играл в школе, но здесь, с этими парнями… Не знаю. Правда, даже нормально описать не могу. — Джош покачал головой. — Как уже сказано, у меня четыре сестры, так что, наверное, я немного чувствительнее к подобным подтруниваниям.
Я ждала продолжения, но он молчал.
— Ты всегда можешь пойти со мной, Фрэнки и Негин на квиддич. На следующей неделе у нас дружеский матч.
Джош улыбнулся:
— Кто знает, Беннет, может, я и воспользуюсь твоим приглашением.
Я заглянула в витрину посудной лавки.
— Ого, да у них целый ряд прибамбасов для выпечки. Чую, зарплату я спущу на формочки для яично-эльфийских сэндвичей.
— Да, — кивнул Джош, — нам надо пополнять коллекцию.
Формочек и правда было не счесть — в виде всех возможных предметов. Я повернулась к Джошу:
— Ладно, какая, по-твоему, моя любимая?
Он прищурился и через секунду ответил:
— Ставлю на паровозик.
— Да! Самая любимая форма!
— Я хорошо тебя знаю, Беннет. А это что, формочка-телефон?
Я пошла дальше:
— Вот ее мы не купим. Телефоны — источник всех моих жизненных неурядиц. Ты правда хочешь узнать, что у нас произошло с Уиллом?
— В этой истории много красочных описаний? В смысле, я увижу тебя в новом свете, Беннет?
— Я послала ему гифку с морской свинкой, танцующей макарену. И с тех пор ничего о нем не слышала.
Джош замер, а потом так громко захохотал, что идущая следом женщина перебежала на другую сторону улицы.
— Прекрати. — Я натянула шапку на глаза. — Пожалуйста. Я до сих пор страдаю.
Он стиснул мои ладони:
— Не переживай. Поверь, морская свинка — любительница макарены — это еще цветочки. В шестнадцать лет на День святого Валентина я написал своей подружке паршивую любовную поэму и случайно отправил ее своей матери.
Я достала телефон:
— Да уж, неприятно, но у меня есть то, что заткнет тебя за пояс. Если покажу, тебе придется дружить со мной до конца дней. — Я нашла сообщение и протянула телефон Джошу.
Он прищурился:
— Люк Тейлор самый…
— Вслух не читай! — Я шлепнула его по руке. — И без того фигово.
— И ты отправила это сообщение?..
Я закрыла глаза и кивнула.
— Ух ты. — Джош замер и провел рукой по бритой голове. — Ну да, ты меня сделала. Это Усэйн Болт[8] неловких посланий. Вообще, мне даже как-то полегчало.
— О, отлично. Просто блеск. Рада, что моя дерьможизнь приносит пользу.
— По мне, управлять жизнью куда проще, пока в ней нет девчонок, — вздохнул Джош.
— Или парней.
— Людей. Нельзя пускать в жизнь людей.
— И технологии. Особенно телефоны. Пока что все мои студенческие трагедии связаны с телефоном. Элизабет Беннет никогда бы не оплошала, послав Дарси картинку с морской свинкой. Сначала пришлось бы ее нарисовать, а потом отправить с гонцом на лошади.
Джош пожал плечами:
— Может, она и отправила, просто в финальную версию эпизод не попал. Поищи в вырезанных сценах.
— Ты ведь в курсе, что это не только фильм, но и книга?
— А ты в курсе, что я тоже на кафедре английского?
Я вздохнула:
— Наверное, нам лучше просто выбросить телефоны и жить как люди прошлого.
— Согласен. Ты держись подальше от телефонов, а я продолжу жить как монах.
Я скривилась:
— Ты не живешь как монах. О чем ты вообще?
— Эмоциональный монах. Я поклялся стать эмоциональным монахом. Не хочу больше ни в кого влюбляться.
— Ты был влюблен? Она здесь?
Джош покачал головой:
— Нет, дома. Мы расстались в прошлом году. То есть она меня бросила. Сломала. — Голос его звучал донельзя серьезно.
Я хотела узнать подробности, но, глядя на его лицо, решила не спрашивать. Ощущение, что у всех уже была великая любовь — у всех, кроме меня. Может, мне такое вообще не светит? Ну, будто у меня иммунитет или вроде того.
— Думаю, у нас обоих все будет чудесно, — улыбнулся Джош. — К тому же ты Беннет, Беннет. Так что рано или поздно кто-то неизбежно скажет, что бесконечно тобою очарован и влюблен.