Фиби встала и вылетела из аудитории так быстро, что я даже моргнуть не успел.
Просто схватила сумку, а в следующую секунду уже была за дверью, едва преподаватель сказал: «Увидимся через неделю». Да я даже толком не расслышал его слова. Впрочем, я пропустил мимо ушей почти все, что он говорил с момента прихода эсэмэски. Мой первый семинар в университете, а я практически ничего не узнал, потому что зациклился на сообщении из девяти слов.
Мне виделось всего два варианта. Первый: это шутка. Довольная странная, необъяснимо жестокая, но все же шутка. Фиби меня накручивала. Пыталась смутить. Или же решила, что я сочту это забавным. Как бы там ни было, при таком варианте она явно немного чокнутая.
Но был еще второй: что сообщение вполне серьезное, и Фиби Беннет искренне считает меня «самым горячим парнем на земле», вот только ошиблась адресатом.
Второй вариант мне нравился больше.
По пути в общагу я снова и снова перечитывал послание. Уворачивался от уток, кивал случайным знакомым с недели новичков, а образ Фиби в моей голове тем временем кардинально менялся.
Так странно. Будто после этих слов участок моего мозга, отвечающий за мысли о Фиби, вспыхнул другим цветом. Я опять гадал, почему не замечал ее прежде. Она ведь очень сексуальная. И веселая. Проведенный с нею в первую ночь час стал чуть ли не единственным временем в универе, когда я чувствовал себя легко и свободно. Фиби притягивала к себе прямотой и позитивом, и рядом с ней ты и сам становился более открытым и позитивным. Даже чувство вины по отношению к Эбби не могло стереть мою улыбку, когда я думал о Фиби. К тому моменту, как я добрался до корпуса, ввел код и поднялся по лестнице, я уже официально запал на Фиби Беннет.
Этаж был пуст. Я знал, что у химиков лабораторные до пяти вечера, а постучав к Артуру, выяснил, что и он ушел. С кухни несло канализацией и потными носками — здравствуй, бри! — но я отважно шагнул вперед, чтобы заварить чаю. На столе обнаружился сложенный втрое лист А4, адресованный Артуру и озаглавленный: «НЕДОПУСТИМЫЙ СЫРНЫЙ ЗАПАХ». Я начал читать и как раз добрался до последнего абзаца о «пропавшей соломке», когда вошла Рита. Она сразу подняла футболку, прикрывая нос.
— Боже, а воняет все так же.
Я помахал сочинением Барни:
— На это уже настрочили официальную жалобу. Хочешь чаю?
— Да, было бы здорово, спасибо. Только что выслушала нереально скучную лекцию, так что чай не повредит. Артур здесь?
— Не думаю. Я стучал.
— О, — Рита, все еще зажимая нос, хмуро оглядела холодную, липкую, забрызганную соусом кухню. — Что ж, здесь мы чай нормально не попьем.
Затем отлепила от доски объявлений заламинированный листок с правилами пожарной безопасности и осторожно вставила его в щель между дверью и косяком комнаты Артура.
— Эм… Рита, что ты делаешь?
— Расслабься. — Она сосредоточенно покусывала губу. — Я весь прошлый год так делала, когда Артура не было.
— Это хоть законно?
— Я студентка юридического, Люк, — отмахнулась она, словно это как-то отвечало на мой вопрос.
Затем покачала заламинированным листком и одновременно дернула ручку. Вдруг раздался тихий щелчок, и дверь распахнулась.
— Та-да! — провозгласила Рита и плюхнулась на кровать Артура.
Я зашел следом и, когда мы сидели, потягивая чай, решил, что должен хоть кому-нибудь рассказать о сообщении.
— Черт, — прошептала она, глядя на экран и медленно поднимая брови. — А девчонка не особо деликатная, да?
— По-твоему, все по-настоящему? Типа она правда так думает?
— Ну, она явно не собиралась отправлять тебе твое же фото. Так что можем с большой вероятностью предположить, что она жаждет твоего тела.
Я рассмеялся, чувствуя, как внутри что-то разгорается, будто в моем животе включили отопление.
— Думаешь, стоит ответить?
Рита закатила глаза:
— Нет, не вздумай что-нибудь отправить в ответ. Бедная девочка, наверное, в ужасе. И сейчас, пока мы тут болтаем, она рыдает под тремя одеялами. Да и что бы ты написал?
Я задумался.
— Не знаю. «Спасибо за сообщение» или вроде того.
Глаза Риты опять закатились.
— Спасибо за сообщение. Гениально. С тем же успехом можешь ударить ее по лицу. — Она глотнула чая. — Откуда ты вообще ее знаешь?
— Мы учились в одной школе, но тогда толком не общались, а встретились на прошлой неделе. На ярмарке для новичков я вроде как пообещал пойти с ней на квиддич.
— О да. А чего не пошел?
— Я… забыл.
— Так, ясно… — скривилась Рита. — Что ж, ты должен извиниться. И придумай оправдание посерьезней.
— Ага. Наверное.
— Она тебе хоть нравится?
— Да вот… я об этом раньше не задумывался. А сейчас… да. Кажется, да.
Рита громко застонала:
— Итак, это просто малознакомая девчонка из школы, которую раньше ты даже не замечал, но стоило ей случайно отправить сообщение, дескать, она не прочь порезвиться в койке, и ты махом влюбился. Серьезно, все мужики предсказуемые идиоты.
Спорить я не стал, потому что, если честно, она была права.
Она допила чай и поставила кружку на прикроватную тумбочку.
— Впрочем, для тебя все только к лучшему. Ты запал, да и она считает тебя самым горячим парнем на земле… Ну, судя по всему. У тебя же нет девушки?
Я подумал об Эбби, о которой ничего не слышал уже больше недели. Самое продолжительное молчание между нами за почти три года.
— Нет, — сказал я. — Девушки нет.
Рита пожала плечами:
— Ну вот и пожалуйста. Извинись, что был дебилом и прокатил ее с квиддичем, а потом… я не знаю. Пригласи ее на свидание или типа того.
Вдруг снаружи зазвенели ключи, дверь распахнулась, и на пороге возник хмурый Артур с огромным сырным сэндвичем в руках.
— Вы в курсе, что я могу заявить на вас в полицию? — Он бросил ключи на стол. — Вы вломились на мою территорию. Вы в прямом смысле преступники.
— Да ладно, Уотлинг, — хмыкнула Рита. — Твоя комната похожа на гостевую. Это общественное место.
— Ни хрена оно не общественное! — крикнул Артур, тыча в нас своим вонючим сэндвичем. — Это моя личная, частная, персональная комната! А если б я тут чем-нибудь личным и приватным занимался?
— Типа мочился в раковину?
— Нет. Типа крутил с девушкой.
Рита цокнула языком:
— Теперь, когда от тебя беспрестанно несет бри, о девушках можешь забыть.
— Ошибаешься, Маурита. Я лакомый кусочек для утонченных француженок, которые ценят выгодные покупки.
Они ухмыльнулись друг другу, и я в который раз задумался, почему они не вместе. Они казались идеальной парой. Впрочем, как и мы с Эбби. Как, черт возьми, вообще можно понять, подходите ли вы друг другу?
Я поднялся:
— Оставлю вас наедине.
— Ты на посвящение? — воодушевился Артур.
Он был странно одержим посвящением в футбольную команду, воображая некую безумную смесь масонской церемонии и сектантского ритуала. Может, так оно и есть.
— Нет, оно на следующей неделе. Я к себе. Нужно кое-что почитать.
— И как тебе футболисты? — спросила Рита.
— Да вроде классные ребята. А что?
— Нет, ничего. Просто в прошлом году с нами в корпусе жил Уилл Барнс. Помнишь, Арт? И он казался немного… — Она осеклась, и неоконченная фраза повисла в воздухе.
Я пожал плечами:
— По мне, так нормальный парень.
— Ну да, — улыбнулась Рита. — Уверена, что нормальный. Если честно, я с ним толком и не знакома. — Артур плюхнулся в кресло, и она добавила: — Кстати, Арт, ты не поверишь, что тут прислали Люку.
Он повернулся ко мне, но я уже шел к двери:
— Расскажи сама, Рита, а мне надо почитать. — Я хлопнул Артура по плечу. — Тебя там ждет сырная жалоба. Первая из множества, полагаю.
— Этот сыр — лучшее, что со мной когда-либо случалось, — чопорно произнес он.
Я вернулся в комнату и попытался погрузиться в сборник стихов Теда Хьюза, но мысли все время возвращались к Фиби. Наверное, Рита права: я предсказуемый идиот. Но знание, что я небезразличен Фиби, кардинально изменило мои чувства к ней. Может, она мне даже нравилась все это время, но я просто не понимал. Может, я просто забыл, каково испытывать симпатию к кому-то новому.
Если честно, это весьма приятно.
— Если честно, ничего хуже со мной еще не случалось.
Я и правда не могла вспомнить ничего ужаснее. И не могла перестать об этом думать. Чувствовала себя хомяком в клетке, который убегает все быстрее и быстрее, не сознавая, что крутит колесо.
Негин нежно коснулась моей руки:
— Фиби, ты в курсе, что раскачиваешься?
— Это, наверное, ПТСР, — сказала Фрэнки с кухонного пола.
Когда я показала им сообщение, она свернулась в позу зародыша и с тех пор так и не разогнулась, разрываясь между сочувственными кивками и истеричным смехом.
Негин потянулась к моему телефону, но я схватила его со стола с воплем:
— Не тронь!
Фрэнки опять затряслась всем телом.
— Ты ведь понимаешь, что от прикосновения Негин к твоему телефону хуже не станет? То есть давайте честно признаем, что хуже уже вообще некуда…
Я громко застонала:
— Вторая неделя в универе! Как я могла такое натворить? Боже…
— Ты весьма эпична. — Фрэнки подняла ноги над собой. — Твоя личная жизнь как долбаный… динамит.
— У меня нет личной жизни, — буркнула я.
— Еще как есть. Сначала Люк и облом на квиддиче. Потом Уилл и морская свинка… — Негин ощутимо шлепнула ее, и Фрэнки осеклась. — Прости. Лучше любить и потерять, чем любить и… случайно признаться в этом по эсэмэс.
Негин попыталась замаскировать смех кашлем и снова лягнула Фрэнки.
— Вообще это ты виновата! — рявкнула я на нее. — Ты заявила, что Люк Тейлор несексуальный.
Фрэнки села и тоже закричала:
— Но я же не заставляла тебя отправлять его фото… ему же!
Я глубоко вдохнула.
— Меня все еще тошнит. И тело горит, и лицо адски чешется.
Негин наклонилась ко мне и прищурилась:
— М-да… не хотела говорить, но у тебя тут что-то вроде… сыпи.
— Что?! — Я перемахнула через Фрэнки и уставилась на свое отражение в тостере.
Лицо было покрыто крупными красными пятнами, и они уже переползали на шею.
— Эсэмэсочная сыпь! — Фрэнки вскинула указательный палец.
— Тебе нужно успокоиться, — сказала Негин. — Это просто нервы.
— Лицо пылает, — заныла я и начала прыгать на месте.
— Ладно, сейчас. — Подбежав к раковине, Фрэнки одну за другой повыбрасывала на пол грязные кастрюли — грохот стоял знатный — и открыла кран.
— Что делать? — Я повернулась к Негин.
— Без понятия.
— Ты врач или кто? — взвизгнула я.
— Я уже тысячу раз повторяла, что врачом стану через семь лет.
Фрэнки подозвала меня к раковине:
— Пробка паршивая, так что давай быстрее.
Меня словно живьем на костре сжигали.
Я уставилась на воду.
— Ну давай же! — рявкнула Фрэнки.
Я нагнулась, глубоко вдохнула и закрыла глаза.
— Не могу, — пробормотала, а потом Фрэнки макнула меня головой в ледяную воду.
Меня тряхнуло от шока, но внезапно стало легче. Я ничего не слышала, кроме стука собственного сердца и шума воды в ушах.
Затем распрямилась, потрясенно глотая воздух ртом.
— Я тебя будто собственноручно крестила. — Фрэнки обняла меня за плечи.
— Эм… а что это вы тут делаете? — В дверях стоял до крайности растерянный Коннор.
Негин протянула мне кухонное полотенце с прилипшими к нему макаронами.
— Мы… макаем друг друга… в воду. — Она закашлялась.
— Ништяк! — Коннор подскочил к раковине и практически нырнул в нее. Затем выпрямился и, встряхнувшись словно пес, проревел: — Да-а-а-а-а!
— Это один из самых странных дней в моей жизни, — вздохнула Негин, включая чайник.
На кухню вошла Бекки, и если и удивилась, увидев двух мокрых соседей, то оказалась слишком вежливой, чтобы что-то сказать.
— Чай? — предложила ей Негин, и Бекки улыбнулась.
— Хочешь окунуться, Бекс? — дружелюбно спросил Коннор.
Он покачала головой:
— У меня куча работы, а потом надо кое-куда сходить.
— Ну тогда ладно. — Коннор кивнул.
— Можно я им расскажу? — заканючила Фрэнки. — В корпусе Ди царит доверие.
— Ты даже не из нашего корпуса! — проорала я.
Меня ощутимо трясло, но хоть лицо уже не полыхало.
— Фибс сфоткала парня и написала, что он, я цитирую, — Фрэнки изобразила воздушные кавычки, — «самый горячий парень на земле». А потом по ошибке отправила все это дело ему же.
Коннор вскинул руку, мол, дай пять:
— Фибс! Ты королева стеба! Серьезно, это охренительно гениально. Если ты ему не нравишься, то и ладно, проехали, а если нравишься, то он наверняка скоро подкатит.
— У него есть девушка, — сказала я.
— Точно мы этого не знаем, — напомнила Негин.
— Зато я точно знаю, что не нравлюсь ему.
— С чего вдруг? — удивился Коннор. — Ты секси, Фиби. И язык у тебя подвешен. Поверь. Я не гажу там, где ем, но если б решил рискнуть, то мимо бы не прошел.
Он подмигнул, и, как ни странно, мне полегчало.
— Давно ты отправила сообщение? — Бекки, похоже, искренне беспокоилась.
— Два часа назад. Короче, с этого дня между мной и парнями все кончено. И с технологиями. Ни мужиков, ни гаджетов. Точка.
Бекки глотнула чая:
— Он еще может ответить на твое сообщение.
— Ну серьезно, — простонала я, — что мне делать?
— Разве не очевидно? — сказала Фрэнки. — Просто избегай Люка Тейлора любой ценой.