— Это вряд ли отец, я не собираюсь жениться — наш ужин перешёл в более шутливый и расслабленный. Немного посмеявшись, наевшись досыта, наш ужин постепенно подошёл к концу. Мама встала из — за стола, подошла к нам, положила свою ладонь на голову Юли и сказала, погладив её по голове.

— Хорошая девочка, сынок… у тебя хороший вкус — знала бы ты мой вкус, мама, сказал я мысленно…

— Спасибо мама, Юля устала с дороги, провожу её в комнату.

— Конечно сынок. Её комната, напротив твоей.

— Хорошо.

— Спасибо за ужин, всё было очень вкусно — поблагодарила она мою маму, в знак уважения. Молодец, хоть воспитание успел дать Борисов, прежде чем сбагрить. Мама улыбнулась, приняв слова будущей невестки.

Взяв её за руку, повёл из гостиной на второй этаж, где располагалась её комната.

— А как — же попрощаться с другими родственниками? — удивлённо спросила она.

— Успеешь ещё.

— Но это неуважительно уйти, не сказав ни слова на прощание — я резко остановился лишь тогда, когда мы покинули комнату.

— Если я тебе скажу, что надо прощаться, тогда и будешь. Поняла? — прошипел я.

— Поняла — тихо отозвалась она и весь оставшийся путь шла молча, но с высоко поднятой головой… ну а как же иначе…

Войдя в комнату, сказал.

— Располагайся, твои вещи уже должны быть развешаны в гардеробной.

В связи с событиями по устранению утечки газа, которыми я был занят почти весь перелёт. Совсем забыл ввести Юлю немного в курс дела и сказать хотя бы, как зовут моих родителей, из головы вылетело.

— Юля… моего отца зовут Алихан Аланович, а маму Аминат Ишаховна, брата, можно просто Талхан.

— Я знаю… попросила Азу перед поездкой, чтобы она немного рассказала о Вашей семье.

— Ясно. Всё тогда, отдыхай — вышел, оставив её в середине комнаты, сама освоится. Сделав пару шагов, вспомнил, что обещал Борисову поговорить с дочерью. — Чёрт! — вернулся, открыл дверь, а она так и стояла, не шелохнувшись с момента как я вышел, только голова опущена на грудь. Но она тут — же приняла королевскую осанку, как только я вошёл. Вытащив сотовый набрав номер Борисова, подал ей.

— Поговори с отцом — она приняла из моих рук телефон и приложилась к трубке.

— А можно я…

— Нет! При мне говори и переведи на громкую связь.

— Хорошо, как скажете — сделала, как я попросил.

— Алло… отец? — тихо поинтересовалась она, как услышала в трубке голос.

— Да дочка… Как твои дела Юля?

— Спасибо, всё хорошо…

Я слушал и видел, как ей трудно даётся разговор и решил прекратить этот фарс и забрав у неё трубку.

— Борисов… больше не звони сюда я не разрешу ей с тобой общаться, единственный раз, когда ты её увидишь это будет, день нашего бракосочетания. Всё на этом, для меня… вот эта твоя забота, сплошной фарс! Если ты хотел обеспечить дочери будущее надо было подумать задолго до… и хорошенько подумать. В конце концов продал бы свою долю, когда только узнал, что твоё заболевание неизлечимо! А ты решил поступить, как эгоист! Ты думал только о себе! Я теперь вижу всё твоё отношение к ней! О себе только думал, болеющий! Всё моё уважение умерло в тот же день, как только ты предложил мне контракт, приперев меня им к стенке. Ты «жучара» прекрасно знал, что я не позволю кому бы то ни было влезть на верхушку нашего холдинга. Считай я его вырастил, как ребёнка!

— Алан…

— Замолчи… ты болен, я не злорадствую, и тем более не хотел бы чтобы ты болел, но твоя болезнь — это не повод, так распоряжаться жизнью своего ребёнка!!! Но всё, уже поздно… контракт подписан двумя сторонами и расторгнуть не получится, потому что я собираюсь выполнить основную её часть. Получишь приглашение на бракосочетание! — в бешенстве кинул трубку на диван, а та с амортизировала, ударившись о пол. Тяжело дыша, стоял какое— то время приводя своё дыхание в норму и успокаивая нервы, положа руки на пояс. За спиной услышав мягкие шаги — это Юля, я уже узнаю её по шагам — зачем — то подметил я. Подняла мой телефон и положила на диван. Обернулся к ней — видимо слишком резко, что она сделала шаг назад. Может испугалась, что я её ударю… — я вообще женщин не бил… никогда, и её не собираюсь. Не люблю наглых женщин, и она не будет такой, не допущу чтобы женщина села мне на голову.

— Какие у вас отношения с твоим отцом? — она растерялась.

— Что? В каком смысле?

— В прямом… ты при мне ни разу его не назвала папой, только отец. А это не пристало девушкам. По моим ощущениям у вас, так себе отношения отца и дочери — после моих слов, она опустила глаза в пол, не проронив ни слова. Закивав головой, произнёс.

— Так и думал. Юля! — сказал резко я, и она так — же резко, подняла свои глаза на меня. — Ты станешь моей женой, как — бы я этого не желал. Назад дороги нет! Не хочу, чтобы ты желала встречи с ним, потому что я не позволю тебе с ним встретиться, даже если он при смерти! Он мог поступить по другому, ведь ты ему — дочь! А если рассудить, получается, он больше позаботился о своей доле в холдинге, чем о тебе. Те претенденты, которые не прочь заполучить долю твоего отца, развалят его потянув и мою долю прицепом. Ведь без доли твоего отца это уже не холдинг. И твой отец знал, что я не смогу упустить такую возможность и соглашусь, потому что я вложил душу в холдинг и считаю его своим детищем. Но… не дай Бог моей плоти и крови угрожала бы малейшая опасность, и встал бы выбор между холдингом и моим ребёнком, я бы не задумываясь выбрал ребёнка. По другому и быть не может. А теперь вытри свои слёзы, я это не люблю, выглядит как манипуляция, со мной этот номер не проходит. Она быстро — быстро вытирает свои мокрые щёки и смотрит потеряно на меня.

— Но почему — почему тогда он не продал Вам свою долю? Так же было бы проще для всех нас!

— Да потому, что он профукал время! Если подать в суд, то сделку можно по суду, считать недействительной, выставить твоего отца недееспособным, стоит только кому — то надавить на тебя, и всё. А так, он обезопасил Холдинг и тебя… всё же думаю он тебя любит, но какой — то своей, дикой любовью… отца, о которой он вспомнил слишком поздно. Мой взгляд падает на её открытую шею и бьющуюся венку на ней. Она стянула платок, ещё при разговоре с отцом. Сделав шаг к ней и протянув руку, потрогал синяки на её нежной коже, оставленные мною. Проводя по шее пальцами, вдруг неестественно для себя, тихо спросил.

— Болит?

— Нет… — она задержала дыхание, от чего венка на шее забилась быстрее. Не удержавшись, провёл большим пальцем по ней. Не отдавая отчёт своим действиям, я делаю то, что мне не пристало. Склонившись ближе к ней, понюхал, втягивая ноздрями её запах от ключицы до скулы проводя кончиком носа, слегка соприкасаясь с кожей. Поглаживая пальцем её пульсирующую венку чуть отклонившись, заглянул ей в глаза, до чего же пронзительный бирюзовый взгляд — он завораживает. Оттолкнул её от себя, снова не рассчитал свои силы, она упала на диван не в буквальном смысле, но всё же. Твою…

— Ложись спать! — грубо приказал. Снова злясь на себя, на неё, на её отца. А теперь меня ждёт семейный совет… хорошо, что ещё отец не позвал всех наших родственников по мужской линии. Я могу каждому закрыть рот, но сделаю это только тогда, когда замечу, что кто — то из родственников пытается мною командовать. Отца это не касается, он может, только выказать своё недовольство…

7глава Алан

Иду прямиком в библиотеку. Мы всегда важные вопросы обсуждаем там, без женщин конечно. Так, что если мы идём в библиотеку, мама никогда не войдёт, знает, отец этого не любит.

Вошёл в библиотеку, брат и отец уже сидели в креслах, а на столике дымился ароматный кофе, который принесла домработница, и покинула перед моим приходом помещение. Опустился в кресло, по привычке расставив широко ноги.

— Ну что сын мой… вижу, ты уже всё решил и отговаривать тебя это лишь пустая трата времени… да и не стану. Я видел своей невесткой, осетинку и у нас есть много достойных моего сына, чтобы войти в нашу семью гордо нося нашу фамилию.

— Отец…

— Алан, не перебивай меня, имей уважение, я твой отец.

— Извини отец.

— Так я продолжу… да, я бы хотел для тебя осетинку. Это твоя жизнь и только тебе решать, а я как отец, тебя поддержу. Скажу и своё «НО» эта девушка хороша, она мне понравилась, говорю как твой отец, как человек, который прожил не маленькую жизнь и встречал на своём пути много каких людей и женщин видел разных. Скажу, как на духу, твоя невеста чистая девушка, не хуже наших осетинок, кроме всего прочего, она красивая, вижу что умная а как держится, как королева. Сын, ты сам того не знаешь, берёшь в жёны королеву. Присмотрись, я вижу, она тебя побаивается. Запугал девочку? — я сижу с нахмуренным видом, слушаю отца. — Ты можешь не отвечать, я слишком хорошо тебя знаю. Эта девочка может стать тебе верной женой, уверен, покажи ты ей немного своей любви, она тебе вся откроется навстречу. Будет любить тебя, до конца своих дней, дышать тобой будет. Поверь я знаю, что говорю.

— Мне это не нужно, отец…

— Брат… если ты берёшь её замуж, то придётся считаться с ней, она из приличной семьи и заходит в нашу, будет носить нашу фамилию.

— Талхан… не нагнетай, ты же знаешь, что не моя инициатива.

— Как бы ни было, ты согласился, так веди себя по мужски. Ты же не из тех, кто вымещает злобу поколачивая женщин? — я понимаю что брат мне пытается донести.

— Талхан, о чём ты говоришь, я никогда не бил женщин и не собираюсь.

— Отец прав, тебе достался не раскрытый цветок — твою мать они сговорились походу.

— Моё, тебе последнее слово, свадьба должна быть здесь. В отеческом доме.

— Согласен отец, но я не собираюсь её гулять через месяц, у меня по контракту мало времени, сам знаешь почему. Поэтому надо организовать всё быстро, на всё про всё неделя. И отец Юли должен быть на свадьбе. Я уже заказал кольца, они на стадии завершения. Не могу же я своей невесте подарить обычную обручалку, меня не поймут родственники.

— Правильно сын.

— А как на счёт платья? У неё должно быть самое изысканное платье, брат.

— Это я поручил Азе…

— Азе? — брат нахмурился и спросил, а Юля, что у тебя живёт? — чёрт… совсем забылся.

— Да… но не в моей спальне — отец посмотрел на меня осуждающе.

— Надеюсь, никто не узнает?

— Конечно нет. Не переживай.

— Сын… это опрометчиво с твоей стороны.

— Вы знаете, я никогда не беру во внимание чужое мнение.

— Ладно пойдёмте, скажем маме пусть начинает приготовление, к выходным должно быть всё готово.

— Что будем придумывать, почему так скоро гуляем свадьбу? Что за спешка такая?

— Доверь это женщинам, у мамы прекрасные помощницы, которые умеют держать язык за зубами и горазды на выдумки — сказал я отцу, и мы с братом хохотнули, вспоминая как они нас отмазали от тяжёлой руки отца.

Отец встал, опёршись на трость, не расстаётся с ней, хотя он и без неё прекрасно ходит.

— Вы уже не дети, а ведёте себя словно обоим не старше шестнадцати…

Юля

Сидя на диване, на который меня усадил своим толчком Алан. Думаю, дав волю слезам, пока никто не видит меня. Всё что сейчас сказал мой будущий муж о моём отце, правда. Мы не были с ним близки, и он свою работу любил больше чем меня, так и есть. Что я могу сказать в его защиту?! Да ничего!!! Был у меня отец, а папы не было. Мама меня бросила, я была ещё совсем ребёнком, не помню её. Знаю, что у неё случилась какая — то большая любовь, от которой ей сорвало голову настолько, что она смогла бросить собственное дитя. Отец же ушёл в работу, а я только с нянями… они мне стали ближе, чем отец. Отталкивал словами, когда я бежала к нему показать ему свою картину, которую я сделала из бисера. Отмахивался, говорил «— Да красиво… иди к няням, ты видишь папа занят.» И так всегда было. Для меня стала всё понятно, когда я на его день рождения сделала чётки из бирюзы. Реакция была та же, что и с картиной. Моим успехам в основном радовались няни. Отец мне, ни в чём не отказывал. Всё что я не просила мне доставляли. Только гулять не разрешал вечерами, и всякие там вечеринки. Думала стану совершеннолетней, в этот день с друзьями оторвусь… не получилось. Странное чувство…посещает, чувство безразличия. Но обиды на будущего мужа нет… это странно, ведь он только и делает что задевает и принижает меня. Может это от того, что он высказал за меня моему отцу то, что сидит у меня глубоко внутри и я не осмеливалась сказать это ему в лицо, из — за боязни перед ним, ведь он не лучше моего будущего мужа. Тоже управлял мною и говорил, как и что мне делать, но я всё равно его люблю. Он мой отец.

Положила платок на диван, пошла искать ванную, она меня всегда успокаивает, жаль нет наушников и телефона. Обойдусь и без них…

После ванной быстро перебралась в гардеробную, не хочется, чтобы тебя застали в таком виде. Действительно гардероб был весь набит одеждой для меня, чего только не было. Удивило скорее, что Алан не жаден, ну это вроде ничего такого, для богатого человека, однако… Мой взгляд упал на комбинацию чёрного цвета с частично розовым цветом на лифе. Боже… какая красота, никогда не думала, что эти два цвета могут так сочетаться. Надела её на тело, как же красиво, тоненькие бретели совсем немного розового гипюра сверху лифа, к низу чуть расклешённое, до середины бедра с разрезами по бокам и на них крошечные розовые бантики. Провела по тонкой материи ладонями, мне нравится. Даже в трудных ситуациях надо искать положительные эмоции. На этой положительной ноте я направилась спать…

Утром я уже не была уверенна в своих словах, что говорила себе перед сном, пытаясь себя подбодрить. Явился мой диктатор, застав меня врасплох, я была ещё в постели. Не успела укрыться. Попыталась натянуть на себя одеяло, но резким движением, его выдернули у меня из рук.

— Что ты пытаешься от меня спрятать? Мм… Юля? Это глупо, не находишь?

— Отдайте одеяло, я себя неловко чувствую.

— Почему это? Я твой будущий муж и передо мной, ты будешь чаще раздетая, чем одетая. Привыкай — сказал, окидывая мои ноги своим любопытным взглядом так, что я от смущения поджала пальчики на ногах. А он вернул к ним свой взгляд, и какое — то время, смотрел на них и только потом, поднялся выше. Не выдержав давления с его стороны, чувствую, как покраснели мои щёки, сжала руки в кулаки и зажмурила глаза. Это был, и страх и смущение, всё вперемешку. Он первый мужчина, который видит меня в таком виде. Через какое — то время, сказал глухо: