Туннель из ночного кошмара

Ты не можешь и пальцем пошевелить.

Они тебя крепко держат, эти чуваки. Эти чудовища. Один из них – здоровый парень или мужик – этот демон во плоти, схватил тебя за волосы и прижал лицом к щебенке. Боль такая, что кажется, будто сейчас этот гоблин сдерет с тебя скальп и торжествующе его поднимет над головой. Ты задыхаешься от густой вони сигарет и протухшего бухла, заполняющей ноздри и горло. Сердце колотится, как сумасшедшее. Кровь у тебя стянет в жилах...

…бессильные хриплые угрозы твоего кореша, которого тоже схватили чудовища, сменяются отчаянными мольбами о пощаде, а затем пронзительными криками страдания. Единственный свет в темном туннеле исходит от фары твоего синего велосипеда "Raleigh", лежащего на боку.

– Клевый велик!

Батарейка скоро сядет. Но ты уже не боишься того, что его украдут, не переживаешь из-за гнева родителей. Этот одиннадцатилетний ты уже осознает, что с вами обоими происходит нечто разрушительное, что кардинально изменит вашу жизнь, после чего она уже никогда не будет прежней.

– А ну открой рот, мать твою…

Сон вдвоем

– А ну открой рот, мать твою, а то всю рожу вскрою…

...Этот обжигающий голос затихает, когда боль, поселившаяся глубоко в душе Леннокса, покидает его тело и исчезает где-то в пространстве. Она уходит так быстро и загадочно, что Рэй не может понять, откуда она взялась. Моргая спросонья, он видит лишь столбы сверкающей пыли в лучах света, пробивающихся сквозь жалюзи. И откуда зимой такое солнце? Его спальня приобретает привычные очертания. За небольшой аркой – смежная ванная комната, которой он очень гордится. Удобные шкафы-купе – возможно, слишком современные для этого здания с высокими потолками в стиле "ридженси".

Он чувствует тепло, потом нащупывает его источник – спящую рядом фигуру. Зарывается лицом в копну коротких светло-каштановых волос, вдыхая ее запах. Уткнувшись носом в спину Кармел Деверо, он наслаждается ее сонным бормотанием и прижимается к ней плотнее. Она хихикает, протягивая руку за спину.

– Ммм… доброе утро... – доносится ее гортанное мурлыканье. От сигарет у нее голос чуть хрипловатый, и его звук возбуждает Рэя даже сильнее, чем поцелуи.

– И тебе доброе. Могу я чем-нибудь тебя порадовать?

Кармел поворачивается к нему и поднимает одну бровь.

– Очень заманчиво, – Она отбрасывает одеяло и окидывает Леннокса взглядом. – Боже, ты в отличной форме…

Услышать такое от любовницы, которая почти на пятнадцать лет моложе его, – настоящий бальзам для самолюбия Рэя Леннокса. Особенно когда за окном пятничное утро, а впереди выходные, полные восхитительных возможностей. Он действительно выглядит прекрасно. Пребывание на южном побережье явно пошло ему на пользу. Навязчиво-маниакальные особенности его личности помогли сделать решительный шаг от частого увлечения вредными привычками типа алкоголя и кокаина к не менее регулярным занятиям спортом. Почти каждое утро он проводит в местном тренажерном зале, куда приходит после пробежки вдоль пляжа, расположенного в двух шагах от его элегантной квартиры на Сассекс-сквер в Кемптауне. Вместо групповых занятий кикбоксингом он теперь берет дорогие, но чрезвычайно полезные индивидуальные тренировки у Тома Трейси, бывшего морпеха и чемпиона Великобритании. Употребление алкоголя под уверенным контролем: они с Кармел распивают бутылку вина за ужином примерно раз в неделю, а по выходным – буквально по бокалу за просмотром "Netflix" у него или у нее. Кроме того, он иногда выпивает пару кружек "Стеллы" со своим деловым партнером Джорджем Марсденом за обедом в пабе. Главное – не увлекаться, и проблем не будет.

Леннокс с надеждой тянется к ней, но Кармел решительно отталкивает его.

– Можешь сделать мне чашечку чая. А на остальное нет времени. Нам еще на пробежку надо успеть. У меня сегодня семинар по производству фенилэтиламина в организме человека.

– Это что еще, какой-то секс-наркотик?

– Ага, очень остроумно, Рэй, не пошел бы ты? Налей лучше мне чаю, – весело отвечает Кармел, сбрасывая с себя одеяло и накрывая Леннокса. Она спрыгивает с кровати и направляется в ванную.

Леннокс добродушно признает поражение. Кроме того, он любит бегать, и сегодня утром им с Джорджем предстоит выезд в Истборн по делам фирмы. В пятницу Кармел рано заканчивает свои занятия в университете.

Может, попозже... Главное не переборщить.

Вчера ночью они только в пятый раз спали вместе. Они только начали наслаждаться тем первоначальным блаженством, когда выброс дофамина позволяет им не думать о множестве проблем, с которыми, как он знал, они вскоре столкнутся в этих новых отношениях: разница в возрасте, противоречивые карьерные ожидания, потенциальные конфликты, связанные с различным образом жизни, склонные все драматизировать члены семьи и друзья, которым всегда есть, что сказать. Они также узнают, что оба – немного более сложные личности, чем им могло показаться сначала, каждый со своими "тараканами".

Не стоит сейчас об этом думать. Не буди лихо.

Он встает с кровати и идет в большую кухню-гостиную открытой планировки, где включает электрический чайник. Потом выглядывает в большое окно, выходящее на северную сторону площади, откуда за садами виден Ла-Манш: утро выдалось ветреное, и море неспокойное. В отражении мешки у него под глазами кажутся заметнее, а морщинки на лице глубже. Волосы спереди уже редеют, но все равно зачесаны назад и подстрижены в стиле "а нам все равно". Он смотрит сквозь свое отражение на кружащих в небе чаек. Их крики приглушены затемненными стеклами окон, которые хорошо держат тепло. Из спальни доносится пение Кармел, переодевающейся в спортивную форму, которую она принесла вчера.

В квартире также есть еще одна спальня поменьше и длинный коридор. Значительная часть доходов Леннокса уходит на ипотеку, и при покупке он вложил в квартиру все сбережения, но она и правда роскошная, а он всегда считал, что жить надо на полную катушку. Он окидывает взглядом свой черный кожаный диван и кресла, которые Кармел называет "чувак застрял в девяностых", и проводит пальцем по винтажному бару в стиле 1960-х годов. Его не мешало бы протереть и отполировать.

Они с Кармел второй раз отправляются на совместную пробежку. Во время первой обоим пришлось прилично выложиться, хотя виду никто не подал. Он разрывался между желанием по-рыцарски уступить даме и показать, кто здесь мужик. Оба варианта были рискованными: в первом случае не хотелось показаться снисходительным, а в другом – не стоило слишком явно использовать преимущества сильного пола. Пока он колебался, Кармел врубила полный газ. Леннокс не курит, но на стороне Кармел молодость, и это будет непростое состязание.

Выпив газированной воды и чая, они отправляются на улицу, выйдя на украшенную колоннами площадь все в том же стиле "ридженси", где их встречает холодный, бодрящий зимний ветер. Кармел задает темп, который Леннокс уверенно поддерживает. Затем, когда они пробегают мимо туннеля в другой части площади, силы внезапно покидают его, и он, спотыкаясь, останавливается.

Почувствовав, что с ним что-то неладное, Кармел останавливается и, обернувшись, видит, что он в каком-то ступоре смотрит в черную пасть подземного перехода.

– Ты чего, Рэй?

Кажется, что с него сползает кожа, и он вздрагивает, пытаясь сбросить это жуткое оцепенение.

– Куда он ведет?

– Раньше он проходил под дорогой к пляжу, – и она обхватывает себя руками, пританцовывая на месте. – Это просто туннель, давно заброшенный. Он, кстати, вдохновил Льюиса Кэролла написать "Алису в стране чудес". Ну, погнали! Стоять ужас как холодно!

Она срывается с места, и Леннокс следует за ней, спасаясь от гораздо более сильного холода, чем тот, что покалывает кожу этим промозглым утром.

Того леденящего ужаса, который пронизывает его до самых костей.

Истборн

Если нет пробок, от квартиры Рэя Леннокса до Истборна ехать всего минут пятьдесят. Он дрожит, слишком легко одетый для зимней погоды в кожаную куртку, джинсы и футболку. Как шотландец, Леннокс все еще не в состоянии понять, что на юге Англии тоже может быть холодно. Но печка в "Альфа Ромео" быстро нагревает машину, и его тело расслабляется, а глаза лениво щурятся в лучах слабого, но такого приятного декабрьского солнца.

И тут его выводит из этого блаженства сердитый гудок проносящегося мимо "БМВ". Он опускает солнцезащитный козырек и, забыв купить жевательную резинку, покусывает нижнюю губу.

На этом курорте по-прежнему царит атмосфера упадка. В отличие от Борнмута или Гастингса, ему еще предстоит получить вторую жизнь после переезда сюда богемных персонажей, которых дороговизна заставит покинуть Брайтон. Но традиционно проживающие в этом городке пенсионеры – его хлеб насущный. Леннокс, который ввел адрес в навигатор, поворачивает в город мимо пирса с золотым куполом, который вызывающе сверкает, собирая скудные лучи света с пасмурного неба. Направляясь на север, он останавливается у светофора.

Перед старым театром толпится толпа детей с родителями. Леннокс замечает плакат с рекламой пещеры Санта-Клауса. Размахивающий руками Санта пробирается сквозь ликующую толпу. Явно какой-то жирдяй, случайно прославившийся на реалити-шоу. Может, он даже чертов педофил, мрачно думает Леннокс.

Везде эти проклятые жирные уроды. "Йо-хо-хо, йо-хо-хо"... Показал бы я тебе "йо-хо-хо", сволочь.

Очередной сигнал заставляет Леннокса вздрогнуть, и он трогается с места, а водитель автобуса позади него качает головой.

Он подъезжает к невзрачному, низкому зданию и заворачивает на пустынную парковку перед ним. Леннокс замечает Джорджа, как раз выходящего из машины. Его партнер по бизнесу – мужчина ростом под метр девяносто, с квадратной челюстью и уверенностью бывшего копа, моложавый, несмотря на свои шестьдесят два, с густой копной волнистых седых волос и телосложением регбиста. Он одет скромно, но стильно: в длинное черное кашемировое пальто, шерстяной шарф и кожаные перчатки. Он приехал на "БМВ", и Ленноксу приходит в голову, что это, возможно, именно Джордж ему и сигналил.

Несмотря на то, что во многих отношениях они были полными противоположностями, – выпускник частной школы и парень из бедного района Эдинбурга – их дружба и партнерство по бизнесу были удивительно успешными. Джордж тоже был бывшим полицейским-идеалистом, которым двигало нечто иное, чем регулярная зарплата и расплывчатое представление о служебном долге. В его мире все нужно было делать, как полагается. Он не проявлял особого терпения к извращенному уголовному правосудию и неуклюжей судебной системе, которые поощряли разные уловки, коррупцию и компромиссы, защищая богатых и власть имущих под прикрытием поблекших, насквозь лживых лозунгов о реальной политике. В его мире, если ты был виновен, не было никаких "но". Все было очень просто.

Двое мужчин смотрят на белое, отделанное камнем здание, украшенное нелепой вывеской в стиле "Тюдоров":

ДОМ ПРЕСТАРЕЛЫХ "РОУЗ-ГАРДЕН"

Двор, вымощенный каменными плитами, окаймляет полоса утрамбованной земли, от которой по стене тянутся решетки. В них вплетены сухие, потрескавшиеся ветви, которые, предположительно, летом оживают, чтобы расцвести розами. Рэю Ленноксу все равно, где и как он умрет, но он точно знает, что никогда бы не согласился прожить хотя бы один день из отведенного ему срока в таком месте, как это.

– Давай-ка побыстрее тут все порешаем, – рявкает Джордж, как бы подтверждая его слова. – Предоставь менеджера мне. Полли Айвз. Я с ней познакомился на конференции по вопросам безопасности. Ничего такая цыпочка. Я ей планирую заняться, – И он многозначительно поднимает бровь.

Леннокса охватывает легкое беспокойство, когда он вспоминает о том, как после переезда из Эдинбурга ему пришлось использовать все свое влияние на Джорджа, у которого был роман с Милисентой Фримен, одной из первых клиентов их компании. Но он решает не обращать на это внимания, и они входят в затхлое фойе, где на полную мощность работает центральное отопление. Кажется, что они оказались в сауне, и душная атмосфера распространяется на зону отдыха, уставленную столами и стульями. Леннокс проводит рукой перед лицом, ощущая, что во влажном воздухе витает резкий запах застарелого пота и мочи.

Он подозревает, что охрана и заключенные (после стольких лет общения с обитателями тюрем он не может перестать думать о местных пансионерах именно так) уже давно не обращают внимания на этот запах. Мимо них, спотыкаясь и хрипло дыша, проходит мужчина на ходунках, его воинственные глаза неправдоподобно выпучены. В горшке торчит засыхающий цветок. За столиком у окна трое стариков играют в карты. Один, не только из-за его напыщенных манер, но и из-за очков и пухлой фигуры, напоминает Ленноксу капитана Мэйнуоринга из комедии "Папочкина армия". Он громко разглагольствует об иммигрантах различного происхождения.

– Мы должны им дать пинка под зад. О своих-то позаботиться не можем! Так ведь, Брайан?

Мэйнуоринг повернулся к огромному, но хрупкого вида мужчине в пижаме, сидящему в инвалидной коляске. Остатки плоти на его гигантских плечевых костях, кажется, вот-вот отпадут. Ноги старик держит в тазике с теплой водой. Что-то в его взгляде поражает Леннокса, и он решает, что это, должно быть, выражение полного отчаяния и безнадежности. Третий игрок, похожий на скелет мужчина с лысой, покрытой пятнами головой, внимательно изучает свои карты.

– Ты только глянь на бедных старых ублюдков, – обращается Леннокс к Джорджу, пока они ждут, когда кто-нибудь появится у стойки администратора. – Они до смерти напуганы. Иммигранты, которые хотят занять их рабочие места, даже сейчас, когда они уже давно не работают, социалисты, которые хотят отдать их деньги бездомным, хотя они и так без гроша сидят… черт возьми, ну и жизнь.