Перед Труди стоит бокал вина. Леннокс, заказавший газированную воду и двойной эспрессо, жалеет, что они ужинают не здесь, а у его сестры: в этом ресторане французской кухни и винном баре, в котором они регулярно бывают, еда отличная. Здесь подают простые блюда с использованием местных ингредиентов, а у Джеки будет все слишком изысканно. К тому же он боится снова встретиться с матерью.

Труди радуется, что ее жених в хорошем настроении. Заказать вино было не самой лучшей идеей, но вообще она редко пьет в его присутствии. Только один бокал не слишком сладкого шардоне. Она бросает неодобрительный взгляд на его двойной эспрессо. Она читала, что из-за эффекта кофеина крепкий кофе – это наркотик, ведущий к кокаину. Он понимает, о чем она думает, и они обмениваются печальными взглядами. Разговор идет о том, приведет ли повышение Леннокса в связи с предстоящей реорганизацией к большему или меньшему стрессу.

– Меньше, – заявляет Труди, – потому что тебе не придется напрямую разбираться со всеми этими шокирующими делами, но больше, потому что тебе придется нести ответственность за ошибки других.

– Короче, то на то и выйдет.

Труди проводит рукой по своим светлым волосам, заправляет прядь за ухо, поправляет сережку.

– Но какой вариант был бы для тебя более стрессовым, Рэй?

– Не знаю, – признается Леннокс, снова бросая взгляд на бизнесмена в костюме за соседним столиком. Как и у Леннокса, девушка этого мужика намного моложе, и он одаривает его противной заговорщической улыбкой. Леннокс думает о жертве из Лондона: его тоже описывали как "бизнесмена", а его личность не разглашалась. Этот случай, когда, как сообщается, обнаженный мужчина выбежал, прикрывая ладонью кровоточащие гениталии, в вестибюль отеля "Савой", получил очень скудное освещение в СМИ и мог заинтересовать только копов и адвокатов типа Мойры Галливер. Это означает, что жертва была кем-то известным, возможно, высокопоставленным политиком или знаменитостью. Определенно кем-то, в ком власть предержащие были по-настоящему заинтересованы.

Труди не терпится обсудить собственные амбиции Леннокса в продвижении по службе, а именно собеседования на должность Боба Тоула, которые состоятся в следующий понедельник в рамках полномасштабной реорганизации департамента полиции Эдинбурга в целом и отдела тяжких преступлений в частности.

– Они для начала, так сказать, будут вырубать сухостой, начиная с Боба Тоула.

– А ему разве и так не пора на пенсию?

– Ну, он немного до нее не доработает как раз из-за этой реорганизации, – Леннокс делает глоток воды. – Думаю, если бы у него был выбор, он бы отработал весь срок. Но теперь, когда он знает, что такой возможности нет, он, похоже, хочет поскорее свалить, – продолжает он, наблюдая за змеиной улыбкой того бизнесмена, который тянется через стол к руке своей спутницы.

– Ну вот и хорошо, – Труди делает глоток вина, с удовлетворением отмечая, что ее жених не проявляет никаких признаков тяги к алкоголю.

– И вот теперь, – Леннокс прикусывает нижнюю губу, – меня продвигают на его пост, а я и сам не знаю, нужно ли это мне.

Труди, которую уже дважды продвигали в ее компании "Caledonian Gas", заявляет:

– Нет ничего плохого в здоровых амбициях, Рэй, – Огонек в ее глазах говорит, что ее восхищает мысль о том, что они – будущая влиятельная пара высокого полета. Это шанс как для продвижения в обществе, так и для того, чтобы покончить с его опасной работой.

Леннокс потирает щетину на подбородке. Он думает о своей встрече с Кондитером – о том, что было бы не так и плохо, если бы кто-то другой вместо него занимался такими делами. Иногда это все так утомляет.

Труди подается вперед на стуле. Наклоняется вперед, и глубокий вырез, открывающий округлую грудь, словно бросает ему вызов.

– Но чего ты на самом деле хочешь, Рэй?

– Я хочу... – задумчиво произносит Леннокс, окидывая взглядом ее обтягивающее платье. – отвезти тебя домой и отодрать хорошенько.

– Я бы совсем не возражала, – мурлычет его подруга, наслаждаясь возвращением прежнего Леннокса. Теперь он, кажется, наконец-то не та развалина, почти разрушенная делом мистера Кондитера. То безумное приключение в Майами странным образом оживило его.

– Не надо было бы ехать на этот помпезный ужин. Ну, еще весь вечер впереди. Так что там задерживаться не планируем!

– К тебе или ко мне?

– Ко мне, – отвечает Леннокс. – Я даже постельное белье сменил.

– Умеешь ты побаловать девушку, – Труди допивает вино и смотрит на телефон. – Такси уже ждет.

Леннокс залпом выпивает свою воду и встает. В последний раз он виделся с матерью на похоронах отца. Тогда он психанул и устроил сцену. Теперь она рассталась со своим давним любовником Джоком Эллардайсом. Труди видит, что Леннокс хмурит брови – он явно в замешательстве.

Пока они едут на такси по серым улицам Эдинбурга, с которых отступает лето, она убеждает его:

– Жизнь слишком коротка, Рэй. Будь добрее к людям и не вмешивайся в чужие дела.

– Отличный совет.

Кто-то сам лезет в чужое дерьмо. А другим его суют под нос.

На извилистых, мощеных второстепенных улицах, которые выбирает водитель, машин немного, и, хотя трясет их изрядно, на место они приезжают вовремя. Труди одобрительно оглядывается, когда они ступают на гравий перед огромным особняком из красного песчаника в фешенебельном пригороде Грейндж, где их встречает Кондор, золотистый лабрадор, который стал еще толще. Дом принадлежит Джеки и ее мужу Ангусу. Они оба юристы, она по уголовному праву, а он – по корпоративному. Леннокс замечает задумчивые морщинки на лбу своей невесты. Наверное, сейчас она оценивает стоимость их квартир и складывает зарплаты, чтобы рассчитать сумму ипотечного платежа, необходимую для покупки такого жилья, как это.

Когда лай собаки становится более угрожающим, Джеки открывает дверь. Леннокс застигнут врасплох: его сестра выглядит лет на десять лет моложе, чем когда он видел ее в последний раз. Сбросив добрых несколько килограммов, она изменила прическу, подкрасив волосы у корней, и стала одеваться в более молодежном стиле.

– Вы двое чертовски худые, – говорит она, оглядывая гостей.

– Ты сама отлично выглядишь, сестричка, – улыбается Леннокс.

– Точно, выглядишь потрясно, – добавляет Труди.

– Новый режим питания, – отвечает Джеки. – Можно есть все, что нравится, но только с десяти до четырех.

И все же, когда они входят в прихожую, где снимают куртки, Леннокс замечает, что его сестра напряженно хмурит брови. Он и сам нервничает. Повод для встречи действительно особенный: их мать, Аврил, рассталась с Джоком Эллардайсом. Леннокс, который не общался с ней после скандала на похоронах отца, входит в комнату с трепетом.

Ты тогда был на взводе после дела Кондитера и поэтому сорвался.

Извинись.

Нет. Не извиняйся. Никогда.

Заметив блуждающий взгляд и плотно сжатые губы своего жениха, Труди сжимает его руку, в то время как Леннокс мысленно возвращается к похоронам, где он оскорбил и Аврил, и ее любовника Джока, а потом в слепой ярости покинул церемонию. Что же произошло между матерью и Джоком?

Он был лучшим другом отца и трахал его жену.

Вот урод.

Вот потаскуха.

Именно Труди настояла на том, чтобы он принял предложение Джеки и Ангуса о семейном ужине и помирился с Аврил.

– Помни, – шепчет она, когда Джеки ведет их в гостиную, где Ангус сидит со его матерью, показывая ей веселых, но каких-то безумных матрешек, которых он привез из недавней поездки в Москву. – жизнь коротка.

Ангус здоровается с Труди и, кроме матрешек, начинает показывать ей фотографии в рамках. Ленноксу очевидно, что в отличие от его жены, глаза у него не блестят.

Ее кто-то пялит, но это явно не Ангус.

Поняв намек, Леннокс сдержанно кивает и неохотно подходит поздороваться с матерью, крепко чмокнув ее в щеку.

– Сынок, – произносит Аврил, и в ее пустых глазах появляются слезы.

Похоже, она хорошенько закинулась валиумом...

Если Джеки помолодела, то Аврил сильно состарилась с тех пор, как Леннокс в последний раз ее видел. Ее когда-то гладкая кожа покрыта морщинами, что особенно заметно на обнаженных руках. Виляя хвостом, Кондор обнюхивает Леннокса. Затем пес направляется к камину и плюхается на коврик перед ним.

Ангус предлагает им выпить, но появляется Джеки и перебивает его, сообщая, что еда готова. Они заказали готовый ужин из какого-то ресторана. Труди в восторге от некоторых фотографий, особенно сделанных в их коттедже.

– Разве это не потрясающе, Рэй?

– Ага, – соглашается Леннокс, думая о Мойре Галливер и ее жестоко убитом брате.

– Вам, ребята, стоит провести там время, – говорит Ангус. – Можете в любое время взять ключи. Пока погода окончательно не испортилась.

Труди вскрикивает в восторге:

– Это было бы чудесно! Рэй?

– Звучит неплохо, – соглашается Леннокс.

– Стюарт, как обычно, опаздывает, – напряженно говорит Джеки, размахивая телефоном. – Но он уже в пути. Давайте пока есть гаспачо.

– Своевременное предложение, – соглашается Ангус, размахивая рукой перед носом, чтобы разогнать внезапно появившуюся вонь, и выпроваживает их из гостиной, осуждающе глядя на пса. – Этот Кондор такой невоспитанный...

Они быстро переходят в столовую и занимают места за столом. Там к ним присоединяются сыновья-подростки Джеки, Фрейзер и Мердо. Ленноксу и остальной компании трудно скрыть удивление при виде Фрейзера, одетого в женское платье и накрашенного. Только Ангус, кажется, ничего не замечает, а Джеки и Аврил явно нервничают. Труди украдкой бросает нервный взгляд на Леннокса, в то время как Мердо хитро улыбается, пока они обмениваются натянутыми любезностями.

Когда подан и быстро съеден холодный суп, наконец появляется Стюарт, младший брат Рэя и Джеки, которого Леннокс и его мать встречают довольно хмуро. Актер меньше ростом, но шире в плечах, чем его брат, с диковатыми глазами и чересчур энергичный.

– Что ж, выпьем за вайс, миссис Эллардайс, – говорит он Аврил, целуя ее и вручая Джеки бутылку красного вина. – Смотрю, вы решили от гаспачо избавиться без меня, – ухмыляется он.

– Ну, ты же опоздал. – Аврил демонстративно смотрит на тонкие золотые часики, которые болтаются на ее загорелом запястье.

– А, что мой суп остыл? – хихикает Стюарт, берет ближайшую к нему бутылку красного вина и наполняет свой бокал. Леннокс бросает на него завистливый взгляд. – Не смотри на меня так, Раймондо! Я праздную! У нас с актерами и съемочной группой был пробный показ моего нового сериала, и я думаю, что "BBC Scotland", возможно, уже готова приступить к съемке второго выпуска!

– Это какой именно сериал, Стюарт? – Джеки поднимает бровь. – О какой именно жемчужине из этой бесконечной череды прослушиваний, кастингов, первых и последних съемок, вечеринок в связи с началом и окончанием, показов и премьер, которые требуют постоянного празднования, мы говорим в данный конкретный момент времени?

– Сегодня с языка моей сестры слетают особенно презрительные словеса. Ангус, – Он поворачивается к своему шурину. – Заставь свою прекрасную принцессу замолчать долгим и глубоким поцелуем!

Ангус закатывает глаза и отводит взгляд.

– Лучше не встревать.

– Истину глаголешь, – Стюарт снова поднимает свой бокал, подчеркнуто подмигивая Джеки. – Это, конечно же, новая комедия для "BBC Scotland", которая называется "Типичное Глазго!" – с восклицательным знаком в конце – где я играю сноба из центра Эдинбурга, который покупает задрипанный паб прямо на границе Ист-Энда и Мерчант-Сити и пытается превратить его в винный бар, чтобы привлечь более респектабельных клиентов. Понятно, что у местных другие...

– Мы помним, – нетерпеливо обрывает его Джеки, что удивляет Леннокса, поскольку его сестра склонна потакать Стюарту в той же степени, в какой и критикует его. Но он замечает, что она не сводит глаз с Фрейзера и собирается что-то сказать.

Однако первой разговор заводит их мать, которая спрашивает своего внука:

– А где та красивая куртка, которую я тебе купила?

Парень вызывающе смотрит на бабушку. Леннокс знает этот взгляд и одобряет его.

– Я буду носить, что хочу.

– Нет, не будешь, – Джеки отрицательно качает головой. Не сводя глаз с пустой супницы, она указывает на дверь. – Пожалуйста, выйди из-за стола и переоденься.

– Джеки... – просит Ангус.

– Просто прими меня, мама, – спокойно заявляет Фрейзер. – Я транс-женщина. Смирись с этим.

– Нет. Ничего подобного, – Джеки смотрит на него в ярости. – Когда ты родился, мне сказали: у вас мальчик. И знаешь, что? Они были правы. Иногда мне хочется, чтобы они ошиблись, но все же это правда.

– Опять трансфобские штучки, – вздыхает Фрейзер.

Джеки в ярости скрипит зубами.

– Я феминистка, – Она с вызовом оглядывает стол, выпятив подбородок. – и такие, как он, ведущие себя подобным образом, являются опасными марионетками патриархального строя, который посягает на с таким трудом завоеванные права женщин. – Она поворачивается к сыну, с отвращением качая головой. – Они сами не понимают, какой вред они наносят!

– Но я себя считаю транс-женщиной! Что в этом плохого?

– Никакая ты не женщина!

Ангус смотрит на них.

– Джеки, оставь его в покое, с Боуи у нас было то же самое.

– Глупые заносчивые маленькие дурачки с членами, претендующие на женское пространство! Я не позволю!

Уже пьяный Стюарт снова наполняет бокал, который Леннокс еще не видел пустым, и поворачивается к Джеки.

– Скажи на милость, майне кляйне швестер, почему для тебя так важно, как Фрици предпочитает одеваться?

– Потому что его обманывают, заставляя молчаливо поддерживать токсичное главенство мужчин и вдобавок выставлять себя полным идиотом, – Ложка в ее руке теперь указывает на Стюарта. – Даже не начинай, черт возьми!