Как ты видишь, все хорошо. Он скоро будет дома, обещаю.

Не читая кучу сообщений, приходящих от нее в ответ, Леннокс связывается по рации с управлением, чтобы узнать, поймали ли уже Викрама Равата. Маккоркел говорит ему, что они прочесывают местность и уже побывали в офисе Салли.

– Нашли что-нибудь?

– Ее ноутбук пропал. А там все ее записи.

Повисает пауза, и Леннокс думает, не стал ли рациональный Маккоркел настоящим копом и не пытается ли его прощупать.

– Может, его можно как-то отследить?

– Занимаемся, но это не быстро.

– Ладно, спасибо, Скотт. Дай знать, если что-то выяснишь. Я как раз возвращаюсь.

Как только он отключается и заезжает на автостоянку возле управления, звонит Драммонд. Он знает, о чем пойдет речь.

– Отличная работа, Рэй, – Ленноксу редко доставляло такое удовольствие его собственное молчание. – Я имею в виду, ты же нашел Салли... это было так неожиданно... – Драммонд запинается, затем переходит к делу. – Ты знаешь о ее ноутбуке? – Она даже не пытается скрыть панику в своем голосе: там же и о ней есть информация.

Ее беспокойство заставляет Леннокса пока вести себя максимально сдержанно.

– Ставлю на то, что его забрал Викрам Рават. Найдем его – найдем и ноутбук.

– А тебя это что, не беспокоит? – Голос Драммонд высокий, почти визгливый от отчаяния. Леннокс выходит из "Альфа-Ромео" и направляется ко входу. – Там же есть и о тебе информация.

– Само собой, приятного мало... – Он наступает в лужу и чувствует, как вода попадает в ботинок. Подавляет ругательство и входит в здание.

– Тебе надо пересмотреть отношение к повышению, Рэй, – предлагает она. – Это же ты нашел Салли. Ты теперь главный претендент!

Леннокс, идя по коридору, не может удержаться, чтобы не заметить:

– Это же ты привела меня к ней, помнишь? А я ничего не заподозрил.

– Я сама ничего не подозревала, Рэй, – расстроенным голосом признается Драммонд. – Ты же понимаешь, как это выглядит.

– Я тоже ничего подозрительного не замечал. Пока не стало слишком поздно, и Эрскину уже было не помочь.

О чем ты говорил с Салли? Что там у нее в заметках? И что ей говорила Драммонд?

Он отключается и снимает куртку на входе в офис. Сворачивает за угол и обнаруживает Драммонд, сидящую возле комнаты совещаний в длинном коридоре, украшенном низкокачественными картинами. Завидев его, она на секунду краснеет и убирает телефон, не отвечая на шуточный жест, которым он указывает на нее. К ней возвращается спокойствие. В зеленом костюме и черных туфлях на плоской подошве она снова выглядит очень "профессионально". Он думает о том, что Драммонд хорошо вписывается в корпоративные стандарты и на собеседовании проявит себя блестяще, как и подобает такому перспективному кандидату.

Леннокс, которому стыдно за свой неопрятный и небритый вид, садится рядом с ней на один из мягких стульев, а Драммонд сообщает ему:

– Дуги только что зашел, – И она набирает что-то на "iPad", как бы подтверждая, что не хочет ни о чем говорить, и меньше всего о них. Леннокс уже собирается погрузиться в свой телефон, как из зала совещаний выскакивает Гиллман. Завидев их, он останавливается, презрительно скривив губы.

Драммонд смотрит на него с волнением.

– Дуги, что случилось? Ты же три минуты назад вошел!

Леннокс с трудом сдерживает глупую ухмылку, представив Гиллмана на проститутке в одной из саун, которые он часто посещает. Но он предпочитает обойтись без неуместного юмора, когда Гиллман шипит, указывая назад на мгновенно закрывшуюся дверь, за которой сидит комиссия:

– Сказал этим пидорам, что они нихуя не правы, раз лезут с этим дерьмом про повышение, когда опытный детектив нашего отдела только что был убит и изувечен, – Он бросает злой взгляд в сторону конференц-зала. – Сомневаюсь, что ты сделаешь то же самое, – кричит он Ленноксу. – Он указывает на Драммонд. – Знаю, что ты точно так не скажешь!

– Твои три минуты – на две минуты больше, чем я там собираюсь быть, – холодно улыбается ему Леннокс. – Твои яйца, – Он кивает на пах Гиллмана, а Драммонд смотрит на него в ужасе. – надо было ей позволить их отрезать. Но, к сожалению, они все еще болтаются на этом мешке с дерьмом, – Он указывает на Гиллмана.

– Ага, ну да, еще раз спасибо, только Норри не так повезло! А пидорам в том кабинете похуй!

Глаза сияющей Драммонд блестят, когда член комиссии открывает дверь, чтобы позвать ее внутрь, с облегчением качая головой при виде Гиллмана, в ярости удаляющегося по коридору. Аманда Драммонд встает и идет в конференц-зал, ее плоские каблуки стучат по полированному полу. Леннокс понимает, что она снова сосредоточена и уже обдумывает, как использовать вспышку Гиллмана в свою пользу. Ее презентация будет посвящена равным возможностям, набору новых сотрудников женского пола и представителей других рас, чтобы разбавить ту ядовитую атмосферу, которая создается в преимущественно белом мужском коллективе отдела тяжких преступлений, а также более эффективному использованию информационных технологий и коммуникаций и развитию психологической поддержки для офицеров, страдающих стрессом, эмоциональным выгоранием и алкоголизмом.

И она во все права.

Ее время пришло.

Хотя она еще неопытна, и ей нужна помощь.

Леннокс знает, что он должен делать.

– Аманда, подожди секунду, пожалуйста, – кричит он ей вслед. Драммонд озадаченно оборачивается. У румяного, дородного мужчины, ожидающего у двери, такое же удивленное выражение лица, пока он направляется к Ленноксу. – Я Рикки Нокс, начальник отдела тяжких преступлений в Глазго.

– Я знаю, – говорит Леннокс. Он с Чиком Галлахером много лет жаловались другу другу на начальников.

– В чем проблема, детектив... – Нокс смотрит на лист бумаги, который держит в руке. – Леннокс?

– Я хотел бы зайти следующим. Я много времени у вас не отниму.

– Следующей должна быть инспектор Драммонд, – Нокс смотрит на Аманду Драммонд.

Еще один сраный бюрократ – Чик правильно о нем говорил.

Драммонд смотрит на Леннокса безумным взглядом, полным враждебности. Потом в ее глазах вдруг мелькает понимание того, что здесь появляется какая-то возможность, и она пожимает плечами:

– Не проблема.

– Ладно, раз вы не возражаете... – Нокс кивает ей. Провожая Леннокса внутрь, он внезапно становится более дружелюбным, шепчет ему на ухо: – Вы отлично поработали по убийствами Галливера и Эрскина, – и указывает на свободный стул.

За длинным столом в конференц-зале Нокс садится рядом со своими слегка озадаченными коллегами, которых он представляет как начальника полиции Джима Ниддри, Сесилию Пэриш из комитета по делам полиции и администрации Эдинбурга, Боба Тоула и Арчи Мацло из комитета по делам полиции и правительства Шотландии, который в свое время настаивал на том, чтобы значительные ресурсы полиции были брошены на раскрытие определенных типов подростковых правонарушений, что привело к возникновению фразы "Классификация гопников по Мацло", быстро проникшей из столовой полицейского управления в таблоиды.

– Инспектор Драммонд согласилась изменить порядок собеседований и пропустить инспектора Леннокса вперед, – объясняет Нокс с показным равнодушием.

Леннокс садится напротив них, поглядывая на суровые портреты прошлых начальников полиции, украшающие стены. Все они пожилые люди белой расы. Да, в полиции действительно пора что-то менять.

Разговор начинает Арчи Мацло.

– Я полагаю, самый очевидный вопрос, инспектор Леннокс, такой: почему вы хотите получить эту работу?

– Как вам сказать, – говорит Леннокс и видит, как Салли проваливается в небытие, как белокурый Икар, который подлетел слишком близко к солнцу и разбился об осушенную твердь у Чанселот-Милл. Я УХОЖУ ИЗ ПОЛИЦИИ! ПОЖАЛУЙСТА! Он делает глубокий вдох. – Я очень хорошо подумал и решил, что мне эта должность не нужна.

Члены комиссии переглядываются. В конце концов, Мацло спрашивает:

– Что? Может, поясните?

Леннокс медленно оглядывает всех присутствующих.

– Это просто не для меня.

Сесилия Пэриш поворачивается в Тоулу:

– Что происходит с мужчинами у вас в отделе?

Тоул сохраняет самообладание, но черты его лица, кажется, смягчаются, когда он смотрит на Леннокса с усталым сочувствием.

– Пожалуйста, не мог бы ты, Рэй, объяснить нам свою позицию?

– Извините, что потратил ваше время. Но полиция вообще зря тратит время многих людей. Я знаю, что вы, каждый по-своему, смогли с этим смириться. И я рад за вас. К сожалению, сам я не могу этого сделать, – И он встает со стула.

– Что ты хочешь сказать, Рэй? – Очевидные обида и разочарование Тоула глубоко огорчают Леннокса.

– Я хочу сказать... что с меня хватит. Я подаю заявление на увольнение.

Лицо Селии Пэриш искажается.

– Могу я спросить, почему? Вы сделали успешную карьеру...

– На самом деле я всегда был здесь чужим, – говорит Рэй Леннокс, поворачивается и уходит.

Пока члены комиссии удивленно переглядываются из-за его ухода, шепотом рассуждая о его уровне стресса, психическом здоровье, лекарствах, консультациях психолога, они не замечают на лице уходящего детектива широкой, как устье реки Форт, улыбки.

Он проходит мимо потрясенной Аманды Драммонд.

– Все в твоих руках.

45

Этот смелый и дерзкий парень оказал энергичное сопротивление. Но я на собственном горьком опыте знаю, что простому парнишке с реальной силой не справиться. В конце концов, и со взрослыми людьми дело обстоит так же. Уже в начале нашего предприятия мы понимали, что обречены. Проблема таких, как Пиггот-Уилкинс, Галливер и Эрскин, состояла в том, что их участь тоже была предрешена, просто они этого не осознавали. Да, мы хорошо поработали, но государство все равно надвигается на нас своей медленной, но неумолимой поступью. Наша террористическая кампания была успешной: благодаря своим связям я знаю, что после случаев с Галливером и Пигготом-Уилкинсом жестокие насильники из правящих кругом почувствовали страх. Они удвоили меры безопасности и наняли еще больше слуг из рабочего класса, чтобы защитить себя. И все это за счет оболваненных налогоплательщиков – несмотря на то, что они сами планируют и дальше их обворовывать.

Поэтому Леннокс, их такая успешная ищейка, должен страдать. Он познает боль, когда поймет, что сам втянул в это своего племянника. Если он достаточно умный, чтобы понять, или достаточно смелый, чтобы прийти туда, куда мы направляемся, он сам увидит, как его племяннику отрубят руку.

Спасибо, что привел меня к тому, кто тебе дорог, Леннокс.

46

Гловер и Маккоркел буквально съеживаются на своих местах, когда Дуги Гиллман врывается в офис, хватает куртку со спинки стула, который при этом падает, и ревет:

– Я СКАЗАЛ ЭТИМ УБЛЮДКАМ, ЧТОБЫ ОНИ ЗАСУНУЛИ ЭТО ГРЕБАНОЕ ПОВЫШЕНИЕ СЕБЕ В ЖОПУ! – Его ярость мгновенно сменяется изумлением: он никак не ожидал увидеть того, что входит следом за ним, – это Рэй Леннокс. – Что за нахуй...

– Похоже, мы с тобой по одной шпаргалке выступали, – невозмутимо говорит Леннокс, снимая свою собственную куртку "Hugo Boss" с крючка на стене возле стола. – Я сваливаю.

Таким образом, двое мужчин не столько следуют друг за другом, сколько повинуются какой-то общей энергетике, которая гонит их прочь из полицейского управления на промозглые улицы Стокбриджа.

– Я дал хорошей пизды тому ублюдку, – хрипло нарушает молчание Гиллман, которого, возможно, нервирует немного маниакальный вид Леннокса. – Здоровенный урод, скажу я тебе, пришлось из него выбить все дерьмо. Круто, что ты сначала этого придурка уделал и приковал, – говорит он, и в его тоне слышится определенная доля благодарности и восхищения, а его взгляд спрашивает: "И как тебе это удалось?"

– Просто повезло, – пожимает плечами Леннокс. – Так бывает, – И он думает о Таиланде. Он надеется, что Гиллман тоже. – Что-нибудь еще у него узнать удалось?

– Вряд ли что-то, что ты еще не знаешь. Это не он напал на Маквитти, или Лорен, или как там он себя теперь называет. Вся эта херня со сменой пола для ебанутых, но Джим был одним из нас, – рассуждает Гиллман, пока они идут по Реберн-Плейс.

Одним из кого?

Но Леннкос предпочитает промолчать. Пол других людей, если только не существует желания и возможности переспать с ними, остается для него не очень интересным. Сейчас только 11.30, и, хотя они еще не настолько сдружились, чтобы вызвать такси до "Ремонтной мастерской", они решают постучать в дверь местной гостиницы в Стокбридже, хорошо известной полицейским. Им открывает владелец.

– Неудачный денек? – спрашивает он, подавая напитки.

Оба выпивают свою "Стеллу" в несколько огромных глотков. Гиллман стучит дном стакана по стойке бара, и они заказывают еще два пива.

– Спасибо, я серьезно, – бормочет он.

Лицо Леннокса остается бесстрастным.

– Я ждал снаружи, желая, чтобы она поскорее разделалась с тобой нахуй.

Плечи Гиллмана сотрясаются от короткого сухого смешка.

– Мы с тобой никогда не ладили, Ленни, и вряд ли друзьями станем.

У этого мужика странная манера благодарить.

– Ну, все мы разные, Дуги.

– Но я тебе обязан, и долги всегда помню.

– Ну, куртку ты мне точно должен, – ворчит Леннокс, глядя на разорванный рукав "Hugo Boss".

– А... ну да... Я ее в ремонт отдам. Знаю одного парня в Кугейте, – отвечает Гиллман и кивает на музыкальный автомат. – Тихо тут, как на кладбище. Сейчас музон поставлю.

Леннокс, странным образом ставший братом по оружию со своим старым врагом, кивает, и Гиллман отходит. Рэй думает о том, где будет отмечать повышение Драммонд. Отправляет ей сообщение:

Поздравляю. Лучше они никого и не могли выбрать. х

Ревет песня "You Ain't Seen Nothing Yet" группы "Bachman–Turner Overdrive", пока Гиллман возвращается, намеренный приняться за вторую пинту пива. Леннокс впечатлен тем, как он набрасывается на стакан с такой яростью, будто производит арест педофила. Одним глотком отпив половину и поставив стакан, он с напряженным видом в сотый раз спрашивает: