Билли Лейк медленно кивает, поднимает свою бутылку "Сан-Мигеля" и делает глоток.

– Если этот пидор Пиггот-Уилкинс баловался с детьми, он полностью заслужил то, что с ним случилось, и даже больше. Мне теперь даже интересно стало. Я с педофилами не работаю. Я их уничтожаю.

– Я знаю, Билл, – повторяет Холлис. – Потому-то мне и нужно имя.

Лейк мрачно смотрит на Холлиса, который остается, как кажется Ленноксу, впечатляюще спокойным.

– Я думаю, ты знаешь, кто это, – наконец произносит он.

– Уоллингем, – говорит Холлис. — Он не заказывал ту шлюху, но подставил тебя, чтобы ты разобрался со мной. Мне надо было убедиться, Билл. Я бы не пошел против такого ублюдка, не посоветовавшись сначала с тобой.

Билл коротко кивает.

– Если это изнасилование или насилие над детьми, порви эту суку на куски. И мне немного оставь, – Он смотрит на море. – Я ему подготовлю хорошую бочку и дырок в ней понаделаю, чтобы рыбам было удобно его жрать. Но... – Он смотрит на них обоих убийственным взглядом. – убедись, что эти чуваки не только с проститутками балуются. Усек?

– Если бы дело было только в этом, – говорит Холлис. – я бы к тебе не обратился. А если бы оно так и было, он бы не нанимал твоих парней, чтобы они нанесли мне неожиданный визит.

Леннокс слегка напрягается, думая, что Холлис уже перегибает палку, прямо намекая на то, что Уоллингем принимает Билли Лейка за дурака.

Лейк пристально смотрит на них. Убийственная ярость, кажется, на секунду охватывает его, а потом исчезает.

– Просто лишний раз все проверь, – уже спокойнее говорит он.

В машине на обратном пути в Лондон Леннокс говорит:

– Рисковый ты парень.

– Других вариантов не было. Я хотел, чтобы Лейки решил, что Уоллингем использует его, как лоха. Ему это точно не понравится.

– А что, если все не так было?

– Об этом, – и Холлис закатывает глаза. – даже и думать не хочется. Но нам надо найти Уоллингема. Если он хоть немного соображает, он должен был залечь на дно, потому что чувак, который использовал его имя, чтобы нанять людей Лейка, должно быть, и есть убийца.

Но все, о чем может думать Рэй Леннокс, постоянно проверяя телефон, – это как поскорее вернуться в Эдинбург и найти своего племянника.

29

Он понимает, что ему что-то запихивают в рот. Что-то маленькое и воскообразное, возможно, ему оно покажется знакомым... Открывает глаза под повязкой, чувствует, что руки и ноги связаны, но, вероятно, видит вторую голубую ромбовидную таблетку, которую перед ним держит чья-то рука. Она контрастирует с длинными красными ногтями и розовой кожей. Он напрягается, как будто чувствует, что сейчас самое время оказать хоть какое-то сопротивление, укусить эти пальцы, но мой второй удар молотком приходится ему по лбу... Видя, как откидывается назад его голова, я понимаю, что врезал от души, хотя из-за того, что мы ему дали, боли он почти не чувствует. Она открывает ему рот и светит фонариком внутрь... его отвисшая челюсть почти не двигается, когда он проглатывает вторую таблетку...

– Ну вот и все... хороший мальчик, – говорит она.

Затем его голова склоняется набок, так как им снова овладевает сонливость, и это та часть, которую меня меньше всего удовлетворяет. Так хочется узнать, что же сейчас происходит у него в голове. Он осознает, что его тело находится в каком-то неизвестном месте, ему неудобно, и терпеть можно только благодаря анестезии. Последующие сны, как мне кажется, представляют собой смесь забвения и эротики. Вероятно, мои догадки верны: у него эрекция, он начинает приходить в его сознание... он слышит в голове какие-то сексуальные звуки... и вот он...

... снова просыпается привязанным к кровати, голова подперта несколькими твердыми подушками, которые я купил в магазине "John Lewis". Поэтому он вынужден смотреть на телевизор, установленный перед ним на телескопической ножке. На экране мужчина и две женщины занимаются сексом в различных позах. Но...

...чуть ниже его эрегированный пенис, на котором уже есть легкий символический порез, нанесенный острием моего ножа, торчит сквозь лезвия мощного промышленного болтореза.

Или торчал.

Он поднимает взгляд на ее лицо с размазанной губной помадой и слегка сдвинутый набок светлый парик. Ее пальцы с накрашенными ногтями обхватывают ручку режущего устройства. Здоровой рукой я включаю музыку, неуместно веселую песню "Skiing in the Snow" группы "Northern Soul", и вот мы видим в его затуманенных глазах первую искру страшной догадки. Теперь он, наконец, понимает.

Затем она оскаливает зубы и одним яростным движением отрезает ему член почти у основания.

Падая с кровати, тот уже успевает уменьшиться вдвое, пока достигает пола. Из темной дыры над его обвисшими яйцами хлещет кровь.

Но мы не закончили: еще один штрих. Сквозь туман он, должно быть, чувствует, как мы что-то делаем с его глазами. Он, наверное, думает: они меня и зрения хотят лишить?

Нет.

Мы не заберем у него зрение. Наоборот.

Кровь бежит по глазам, которые он не может закрыть. Он будет вынужден смотреть. Он должен стать свидетелем.

Он как бы со стороны наблюдает за тем, как его уродуют.

Ревущий трек, где поют о том, что в хижине внизу тепло... он слышит голос, леденящий душу, знакомый.

– Мы самые крутые лыжники в городе...

В этих больших, глуповатых глазах появляется проблеск ума. Ну, конечно: это она. Как он раньше не понял?

Полицейский завершил свое последнее дело. Он смотрит, как кровь вытекает из его кастрированного тела, растекается между ног, заливая экран телевизора и простыни... Он знает, что конец никогда не бывает счастливым.

Он просто не думал, что все закончится так плохо. И так скоро.

Он наша третья жертва. Мы планировали, что он будет последним. Но на этом убийства не остановятся. Слишком много людей замешано в этой игре. Интересно, как все закончится для Тоби Уоллингема.

А еще интереснее, что будет с Рэем Ленноксом.

30

Рэй Леннокс с Марком Холлисом сидят в баре аэропорта в ожидании последнего рейса в Эдинбург. Они на взводе после с событий последнего дня и дорожек, занюханных в туалете. Хотя для лондонского копа дорожка была одна, потому что кокаин действительно бередил его пульсирующую послеоперационную рану. Леннокс, однако, закидывался с энтузиазмом, который вызывал одновременно восхищение и зависть у его английского коллеги. Холлис, которому не нравится перспектива вернуться домой, сидит в телефоне, пытаясь разыскать Уоллингема.

– Либо его предупредили и он залег на дно, либо он, возможно, играет в Жака Кусто – только без акваланга – где-то в Северном море.

Объявляют рейс, и когда он прощается с Марком Холлисом и направляется к самолету, приходит то, чего Леннокс так долго ждал: любезно предоставленная Маккоркелом, несколько размытая запись с камер видеонаблюдения, на которой запечатлен визит Галливера в университет Стерлинга.

Но, как и предупреждал его коллега из ИТ-отдела, на первом плане привлекает внимание молодая женщина с плакатом, на котором провозглашается, что "ПРАВА ТРАНСГЕНДЕРОВ – ЭТО ПРАВА ЧЕЛОВЕКА". На самом деле, это его племянник, Фрейзер. Не менее важно и то, что крупная фигура в платье, стоящая рядом с ним, – это точно Гейл, который позже одним сильным ударом сбивает с ног охранника, блеснув фирменными браслетами на руках.

Рядом с ними миниатюрная девушка, похожая на Леонору Слейд с фотографии, которую прислал Маккоркел вместе с адресами друзей Фрейзера, с которыми Джеки не смогла связаться. Плохого качества, хотя и яркое, видео режет глаза, но он может разглядеть Лорен, кричащую в мегафон. Она разрывается между высмеиванием Галливера и призывами к демонстрантам сохранять спокойствие. Несмотря на расплывчатое изображение, Леннокс замечает, что его старый заклятый враг закатывает глаза и выпячивает челюсть, что говорит о том, что он вполне доволен собой.

Неплохо было бы хорошенько оттрахать его сестру.

Хотя его силы на пределе, изучив список адресов от Маккоркела, он решает не возвращаться домой и не ложиться спать.

Чарли Гамильтон – Монтгомери-стрит

Энтони Уокер – Скотленд-стрит

Линси Каннингем – Барони-стрит

Но его первый пункт назначения – адрес Леоноры Слейд на Саут-Клерк-стрит.

Добиравшись до дома бывшей девушки Фрейзера, он нажимает на кнопку домофона и бормочет "доставка". Хотя уже почти час ночи, дверь открывается. Проклиная растянутое сухожилие на лодыжке, он поднимается по лестнице многоквартирного дома.

Сука... пора в тренажерку возвращаться...

Во скольких из этих мрачных викторианских зданий он побывал за эти годы, по работе или просто возвращаясь домой? Наверное, их было уже слишком много. Когда Рэй Леннокс был молодым человеком из бедного района новой застройки, в его воображении эти здания были пропитаны историями из прошлого. Его восхищала возможность жить в них. Теперь ни связанные с ними призраки былого, ни их обитатели уже не интересуют его, а только отвлекают внимание его уже и так перегруженного сознания.

Он стучит в массивную дверь квартиры на верхнем этаже.

Через полминуты маленькая, подвижная молодая девушка, дрожащая от беспокойства, смотрит на него из-за очков большими, похожими на совиные, глазами. Когда он объясняет, кто он такой, Леонора Слейд ахает "Боже мой, Фрейзер" и приглашает его войти.

Леннокс входит на хорошо обставленную кухню-гостиную, и к нему неторопливо подходит белая кошка. Когда он прислоняется к столешнице, она вспрыгивает на нее и трется о него головой. Леонора хватает кошку и сбрасывает на пол, пока Леннокс осматривается по сторонам. Она студентка второго курса, но ее квартира гораздо более благоустроенная, чем у него. Очевидно, ее купили богатые родители в качестве инвестиции.

– Я надеялся, что ты поможешь мне найти его, – говорит он, неуверенно наклоняясь, чтобы погладить мяукающую кошку. Вообще-то у него аллергия, но не на всех кошек.

– Даже не представляю, где он может быть. Вы были в университете?

– Мы над этим работаем, – говорит он, с облегчением думая, что Маккоркел просматривал записи камер видеонаблюдения, и, вероятно, Гловер тоже, после того, как она поговорила с Джеки. Они оба, ботаник-девственник и неразговорчивая лесбиянка, делают свою работу очень внимательно. В таких делах он доверяет молодым сотрудникам своего отдела больше, чем своим сверстникам. Цифровые технологии изменили мир, и это особенно заметно как раз в преступности и в работе полиции.

– Но где ее видели последний раз? – спрашивает Леонора. Теперь уже она задает вопросы.

– Он вышел из университета, и его видели направляющимся по Николсон-стрит в сторону Ист-Энда. Потом он был в Сент-Джеймс-Куортер. Выйдя оттуда через магазин "John Lewis", он исчез на Пикарди-Плейс после того, как поговорил с девушкой, на камерах видеонаблюдения очень похожей на тебя. Поэтому мне надо тебе задать несколько вопросов.

– Конечно! Да! – Глаза Леоноры расширяются от волнения. – Мы встретились с ней за чашкой кофе в "Human Beans" в начале Лейт-Уок. Мы провели там с полчаса, просто болтали об университетской жизни.

– И протесты за права трансгендеров обсуждали?

– Нет. Мы активисты, но мы же об этом не говорим все время.

– Куда он пошел после встречи с тобой?

– Не знаю, она не говорила. Она сказала, что лучше мне... и потом стало как-то тревожно.

Леннокс поднимает брови.

– Почему?

– Она сказала, что мне будет лучше, если я ничего не буду знать о ее местонахождении. Но я слышала, что она была у Дэнни, потом у Линси.

– Линси – это Линси Каннингем, верно? Барони-стрит. Кто такой Дэнни?

– Дэнни Хопкирк. Не уверена, где он живет, он учится в университете. Он старый друг Фрейзера по школе и шахматному клубу. Они часто ходят вместе в походы, – объясняет Леонора, пока Леннокс спешно пишет сообщение Скотту Маккоркелу, чтобы тот проверил эти зацепки.

– В последнее время у него были какие-то новые знакомые, с которыми он часто тусовался?

Леонора колеблется, затем отводит взгляд и произносит:

– Гейл...

Внезапно воспрянув духом, но изо всех сил стараясь выглядеть спокойным, Леннокс спрашивает:

– Расскажи мне, что это за Гейл.

– Мы все участники организации "Без платформы".

Леонора включает компьютер и показывает Ленноксу сайт и социальные сети этой группы. На их страницах в "Twitter" и "Facebook" он замечает, что некоторые транс-активисты, похоже, равняются на Гейла. Леонора указывает на пользователя по имени "Five-One".

– Это Фрейзер, – говорит она. – Обычно она постоянно пишет, но уже несколько дней ни одного поста. Вот их последняя переписка, – Она показывает на экране чат:

@killergayle

Не думаю, что мы кого-то должны возвеличивать.

@five-one

Не думаю, что кто-то пытается это сделать.

@killergayle

В нашем сообществе не должно быть никакой иерархии. Все вносят свой вклад. Лорен не более и не менее важна, чем любой другой.

@five-one

Ты сам с собой споришь, Гейл.

@killergayle

Не указывай, что я делаю, а что не делаю, ты, самонадеянный маленький засранец.

@five-one

Хорошо.

@killergayle

Вот именно. Посмотрим, как хорошо будет, когда мы продолжим этот разговор лицом к лицу.

Глядя на Леонору, он чувствует ее страх и понимает, кого она боится.

– Где я могу найти этого Гейла?

– Не знаю, правда. Я бы сама хотела знать, – говорит она грустно.

Затем зевок, который он не в силах подавить, чуть не отрывает Ленноксу челюсть. Ему нужен кокаин или сон. Он решает, что выбрать второе будет разумнее. Леонора бросает на него взгляд, подтверждающий, что уже действительно поздно. А ведь эта похожая на бывшую беспризорницу девушка когда-то была подружкой его племянника.