– Сэнди Гилберт, менеджер по сбору улик на месте преступления.

Когда Гилберт начинает рассказывать о каких-то технических подробностях, Леннокс перебивает его вопросом:

– Где мой страховочный пояс?

– Это работа для специалистов.

– Я старший по званию офицер по этому делу. Я его расследую уже четырнадцать лет, – Глаза Леннокса горят. – Я спускаюсь.

– Я вам не советую...

– Я прошел полную подготовку по спуску на канате с поисковыми командами в школе выживания "Аутворд Баунд".

– С точки зрения безопасности я вас настоятельно прошу еще раз подумать. Это не парк Бенмор, где вы с инструкторами спускались по гладкой скале средь бела дня. Вы будете в полной темноте в узком колодце. Мы не знаем, в каком состоянии его стены. Вполне вероятно, они могут обвалиться в любой момент.

Его слова вселяют ужас в сердце Леннокса, и он вздрагивает, но не из-за того, о чем думает Гилберт. "Желтые блокноты" могут потеряться навсегда. Я могу все потерять...

– У меня есть основания полагать, что кроме, по крайней мере, двух тел, на дне этого колодца находятся важнейшие улики, имеющие отношение к нераскрытым делам. Я спускаюсь, без вариантов. Я ценю вашу обеспокоенность моей безопасностью.

Гилберт глубоко вздыхает и кивает другим членам команды. Они надевают на Леннокса страховочный пояс, подсоединяя его к электрическому подъемному механизму. Сэнди Гилберт крепит ему головной микрофон, засовывая маленький черный передатчик в карман его одежды, пока Леннокс разминается.

– Радиосигнал, вероятно, пропадет, когда вы преодолеете десять метров, а до дна около двадцати, – объясняет Гилберт, прикрепляя к снаряжению Рэя фонарик.

Он перекидывает ноги через каменный круг.

Смотри вверх, а не вниз...

Начинает спуск. Почти сразу его охватывает мрак. Он чувствует, что сердце начинает биться все чаще. Смотрит вверх на удаляющиеся лица в сужающемся круге. Веревка натягивается так туго, что он слышит слабый скрип шкива, пока где-то вверху затихает урчание двигателя. В колодце тесно и неудобно. Тесный пояс давит на пах и подмышки. Он обливается потом и чувствует, как взмокает воротник и капли ползут по спине. Его губы начинают дрожать. Он спускается в черную бездну, отталкиваясь подошвами в кроссовках "Адидас" от стенок колодца и медленно вытягивая веревку. Гилберт прав – ничего подобного ему еще не довелось испытывать.

Тот туннель...

...они держали Леса, ужасные крики твоего друга, когда насиловавший его здоровяк смотрел на тебя, говоря, что ты следующий... а ты со страхом смотрел в лицо тому молодому парню, вырываясь из его хватки? Или он сам тебя отпустил? Хуй знает... побежал к велику...

Мир где-то высоко над ним превращается в маленький голубой круг, и Леннокс чувствует, как у него кружится голова. В висках стучит кровь. Он с трудом дышит. Подземный воздух в его легких кажется одновременно разреженным и густым, как сироп. Он жалеет о каждой дорожке, которую он когда-либо занюхал, когда нос закладывает, и ему приходится ртом хватать сырой воздух.

Они оставляли здесь больных детей на ночь, веря, что вода из колодца исцеляет от болезней глаз и суставов, а также от коклюша...

Внезапно, от прикосновения его ноги к каменной стене, ее часть крошится, как будто он языком тронул уже расшатанный зуб. Леннокс отшатывается от падающих обломков, ударяясь о стенку на другой стороне, чувствуя, как за его спиной она тоже разрушается от удара, а в глазах темнеет от боли: кажется, что камни падают с самого верха. Еще несколько обломков обрушиваются в черную дыру. Пытаясь прийти в себя, он втягивает в себя разреженный, пропитанный пылью воздух и слышит, как камни ударяются о дно колодца. Он уже собирается подать сигнал, чтобы его поднимали обратно, когда грохочущий обвал стихает. Тем не менее, он включает рацию. Сигнал уже слабый.

– Не посылайте больше никого вниз: стены уже обваливаются, – хрипло говорит он.

– Я тебя сейчас достану, Леннокс, мы начинаем поднимать веревку...

– НЕТ! – ревет Леннокс. – Это приказ! Начнешь меня поднимать – я порежу нахрен эту веревку и спрыгну вниз!

– Под твою ответственность, Леннокс, идиот ты чертов, – рявкает Гилберт. – Хреновы ковбои из отдела тяжких, меня из-за них уволят...

Он спускается еще ниже, и сигнал совсем пропадает, обрывая Гилберта на полуслове. Леннокс светит фонариком на полуобвалившиеся стены. Этому колодцу недолго осталось. Он надеется, что ему самому отведено больше времени.

Сука, почему же Кондитер заговорил о Норри Эрскине? Два варианта. Первый: он всегда знал, что с Эрскином что-то не так. Но Норри либо еще работал в театре, либо был в Глазго, когда Кондитер начал свой кровавый разгул. Эрскин никогда не расследовал дело Кондитера. Если только... второй вариант: кто-то передает Кондитеру информацию о Норри Эрскине... телефон... Эрскин мог знать, как работал Рэб Даджен...

Вдруг раздается хруст, когда подошвы его ног встают на что-то твердое. Он осторожно ставит одну ногу вперед. Твердая земля. Делает еще один шаг. Достает фонарик. Свет разрезает непроглядную тьму. Он убеждается, что находится на дне колодца. Земля под его кроссовками на удивление гладкая, если не считать некоторых обломков, которые он сам обрушил. Он светит вверх, но не видит ничего, кроме темноты, может, только намек на бледно-голубой свет далеко вверху, хотя, возможно, у него просто в глазах рябит. Оглядывается в темноте. Отцепляет страховку. Чувствует приступ страха, похожий на удар кулаком в грудь, когда отстегнутая веревка болтается перед его лицом.

Может, ты их встретишь там, в темноте, тех, из туннеля? Нет. Спокойно. Они все же люди, а не призрачные монстры, какими ты их себе представляешь. Откуда им взяться в заброшенном колодце?

Все нормально... нет, ни хрена не нормально... пропавшие девочки...

...Франческа Аллен, 14 лет, Селли Оук, Бирмингем – 18 месяцев назад...

...Мэдлин Пэриш, 17 лет, Понтефракт, Западный Йоркшир – 3 года назад...

...Элисон Стербридж, 15 лет, Престон – 4 года назад...

...Джульет Роу, 12 лет, Лутон – 6 лет назад...

...Фиона Мартин, 14 лет, Шеффилд – 7 лет назад...

...Анджела Харрисон, 15 лет, Вулверхэмптон – 7 лет назад...

...Хейзел Ллойд, 14 лет, Портобелло, Эдинбург – 8 лет назад...

...Валентина Росси, 14 лет, Данфермлайн – 11 лет назад...

...Кэролайн Холмс, 16 лет, Финчли, северный Лондон – 14 лет назад...

...нет, не нормально...

– ТВОЮ ЖЕ...

В кромешной тьме Леннокс обо что-то спотыкается и падает. Протягивает руку, чувствует, как она с хрустом проходит сквозь что-то хрупкое. На секунду замирает, думая о том, чего же он коснулся, когда первобытный ужас пронзает его, подсказывая ему, что это такое на самом деле. Затем Рэй Леннокс встает на ноги и чувствует шершавый осадок на руке. Почти что роняет фонарь. Он сжимает руку сильнее, но его хватка на фонаре все еще кажется онемевшей и слабой. Как будто он схватился за лезвие ножа, и чем крепче он сжимает, тем только больше порежется.

Это...

Два тела, освещенные светом его фонарика: у одного – маленький череп, на котором все еще виднеются растрепанные соломенные волосы, вместо глаз – черные провалы. Но череп пробит; он просунул руку прямо сквозь него.

– О, сука... нет... бляя...

Это голубое клетчатое платье он тысячу раз видел на фотографиях. Как это ужасно: ребенок, превратившийся в то, что лежит у его ног.

Хейзел.

Это когда-то была Хейзел Ллойд. Он поднимает затуманенные глаза вверх, ища источник света, путь к спасению для этой самой несчастной из девочек...

НЕТ... НЕТ... Мне так жаль... Прости...

Второе тело лежит немного в стороне от изуродованных останков Хейзел. Оно тоже сильно разложилось. Раздробленные, сломанные кости, одна рука отлежит отдельно – плоть расползлась или была съедена обитателями подземелья. Их просто швырнули сюда. Убил ли их сначала Кондитер? Этот вроде бы не имеющий практического значения вопрос не дает ему покоя. Теперь Леннокс чувствует себя соучастником Кондитера в их осквернении. Он бьет себя по лбу, нагибается и пытается отдышаться.

Свет фонаря выхватывает среди костей золотую цепочку. Он поднимает ее из небольшого холмика, оставшегося от того, что когда-то было шеей Хейзел. Он снова смотрит на второе тело, но не может опознать его по одежде.

Кто? Которая из них?

Он прокручивает в уме список пропавших без вести; скорее всего, Элисон Макинтайр...

Как же я о ней не вспомнил?

Леннокс знает, как сможет подтвердить это до того, как спецы возьмут образцы ДНК. Он светит фонариком вокруг себя, луч скользит по большим каменным стенам. Видит его почти сразу – потрепанный желтый блокнот, втиснутый между двумя зазубренными камнями. Из него он узнает точно, кто вторая девушка. В блокноте рассказывается об ужасной судьбе этих двоих и, возможно, кого-то еще.

Он засовывает его в карман, поднимает глаза, чтобы найти болтающуюся веревку, ведущую к спасению, и прикрепляет ее к поясу. Он тянет за нее и чувствует, как его медленно начинают поднимать вверх, как какой-то тяжелый груз. Это будет долгий путь назад, из этого колодца и его удушающего мрака. Но ему повезло, думает он, глядя на кости, которые быстро скрываются в темноте. Он-то выберется отсюда.

24

У каждого из нас свои таланты. Мы все должны стремиться извлечь максимум из того, что само плывет нам в руки, или, в моем случае, в одну руку. Немногие мужчины, например, могут пробить кулаком гипсокартоновую перегородку. А мне это удается сделать без особого труда.

У нее больше способностей, чем у большинства людей.

Она, безусловно, самый опасный человек, с которым я работал. По-настоящему одаренная женщина – это как глоток свежего воздуха. Эти тщеславные серийные убийцы и бандиты из моего списка – все они движимы одним и тем же себялюбивым эго, преисполнены того чувства собственной значимости, которое даже самые тупые экземпляры сейчас воспринимают, как должное. Настоящие зануды, извергающие одну и ту же напыщенную, самодовольную чушь на потребу безнадежно заблудшим и болезненно впечатлительным душам. Это ужасный недуг нашего века: люди превратились в грубые, примитивные воплощения неолиберального и технологического отупения. Кроме того, есть те, кто родились уже в привилегированном положении, но при этом напускают на себя нелепый вид, будто они "сделали себя сами", тем самым пытаясь оправдать свой незаслуженный статус. Глупые бедняки и глупые богачи, играющие в свою нелепую, жалкую игру в фальшивое равенство, в которой всегда выигрывают только тупые и богатые. Главное – никогда не путать банковские счета и активы.

Мои-то счета в полном порядке. На такой деградации общества можно неплохо заработать. Он мне сам позвонил, это убийца и насильник молодых девушек. Я заработаю смехотворную большую сумму денег, рассказывая историю этого пустого, развратного чудовища. И эти деньги будут вложены в уничтожение других ему подобных зверей. Неплохая схема, да?

А для нее главным является месть. Потому-то она и стала для меня идеальной партнершей. Она хочет во всем разобраться, везде добраться до сути. А я хочу ей помочь. И заодно и себе самому. Все, что мне нужно сделать – это усадить ее в кресло, налить ей стакан воды, включить функцию записи на телефоне и позволить ей говорить. И я именно так и делаю... несмотря на приглушенные крики связанного человека с выпученными глазами, лежащего на полу между нами. Лучше бы он заткнулся и послушал. Это ведь все и для его пользы.

– Светлые волосы – это наживка, на которую они всегда клюют, – заявляет она, демонстративно дотронувшись рукой до прически. – Это подтверждается научными исследованиями: блондинки ослепляют мужчин. В профессиональном плане мне многое сходит с рук, я часто отвлекаюсь, пока они раболепно выкладывают мне свои секреты, все то, о чем они никогда не смогут рассказать своим возлюбленным, – И она смотрит на него, лежащего на полу, с красным и опухшим лицом. – С этим было легко.

Она сбрасывает туфли, все еще глядя на него, чтобы понять, узнал ли он кого-нибудь, в то время как его взгляд переходит с нее на меня. Странный стон доносится из-под маски. Это вызывает у меня легкое отвращение – мужчина не должен издавать таких звуков. Затем она снимает большой пышный парик, который использует, чтобы увеличить объем волос и изменить внешность.

– Я надеваю лифчик, который приподнимает грудь. Короткое, обтягивающее платье открывает ноги. На восемьдесят процентов мужчин это уже действует, как "рогипнол". И они в твоей власти...

Меня снова так и подмывает позлорадствовать. Может, спросить, нравится ли ему эта комната в арендованном нами доме? Интересно, сможет ли он понять, что это отдельный дом в довольно престижном пригороде. Это она его подыскала. После почти катастрофического случая в ванной в отеле "Савой" мы решили, что в будущем ничего не будем оставлять на волю случая.

Так оно и было с Галливером. Так оно будет и с этим.

– Необъяснимая сила мужского эго всегда завораживала меня, – говорит она, печально глядя на него. – Он не в форме, полноват, плохо одет, лысеет, но действительно верит, что ему просто повезло. И это при том, что он полицейский. Даже ничего не заподозрил.

Он все еще хнычет сквозь кляп.

– Когда до него, наконец, дошло, что что-то не так, он еще пытался побороть нарастающую сонливость.

– Да, – соглашаюсь я, думая о Галливере, который таким же образом попался в том гостиничном номере.

– Затем его голова откинулась на спинку кушетки, – И она дает мне знак включить камеру, установленную на штативе и направленную вниз на него. Он лежит в идеальном положении, и я повинуюсь, а затем достаю из сумки деревянный молоток с длинной ручкой.