– Вон он, – кивает Холлис. – тот пидор в жилете.

Тоби Уоллингем действительно одет в атласный жилет цвета охры. Волнистые черные с проседью волосы ниспадают с его головы по плечам и спине.

Они наблюдают за этим лондонским денди, заказав по пинте какого-то никому не известного "крафтового" светлого пива. "Стеллы" в баре не оказалось.

– Пидорское пойло, – замечает Леннокс, и Холлис, кивнув в знак согласия, смотрит на Уоллингема, который встает и извиняется перед спутниками.

– Погнали, – Холлис вскакивает, и Леннокс следует за ним.

Они преследуют свою жертву до туалета, входя как раз в тот момент, когда Уоллингем заканчивает свои дела у писсуара.

– Малыш Тоби! Неожиданная встреча! Может, оттопыримся, сынок?

Уоллингем с отвращением смотрит на Холлиса, затем с легким любопытством – на Леннокса.

– Инспектор Холлис, – Он устало пожимает плечами. – Для лучших представителей нашей доблестной полиции – все, что угодно.

Трое мужчин заходят в тесную туалетную кабинку. Там так неудобно, что Леннокс понимает, что они в буквальном смысле давят на Уоллингема. Смех Холлиса похож на рев лодочного мотора.

– Давай нарезай, сынку.

– Тут тесновато, может, твой друг...

– Меня зовут Рэймонд, – ухмыляется Леннокс. Он уже думает о том, что тяжелые руки Холлиса могут сделать с хрупким лицом Уоллингема.

– Ну, Рэймонд, если бы ты...

– ЗАВАЛИ И ДОСТАВАЙ КОКС! – орет ему в лицо Холлис.

– Ладно, ладно, – встревоженный Уоллингем поворачивается к бачку и начинает нарезать дорожки. Потом он отступает, предоставляя первый заход Холлису.

– Пиггот-Уилкинс сказал, что это ты свел его с проституткой, которая пыталась разлучить его с его дружком, – говорит Холлис, втягивая одну из дорожек.

– Я? – фыркает Уоллингем. – Что за херня?

Леннокс смотрит на дорожку и приглашающее выражение лица Холлиса. На этот раз ему не спрятаться.

– Знаешь Ричи Галливера? – спрашивает он, наклоняясь.

Он и забыл, как это круто. Эта дурь – высшего качества...

– Нет, – Уоллингем злится, прижатый выпирающим животом Холлиса. – А теперь я хочу покинуть эту кабинку. Вы злоупотребили моим гостеприимством, и я звоню адвокату, – И он с трудом достает телефон из внутреннего кармана.

– А как же твоя дорожка? – спрашивает Холлис, кивая на бачок.

– Можешь себе оставить, – огрызается Уоллингем.

Холлис вырывает у него телефон.

– Значит, адвокату, сука, позвонишь?

– Эй, отдай...

Холлис бросает телефон в унитаз.

– Блин, какой я неуклюжий!

Леннокс, которому вдруг хочется потрогать свой отсыревший, не работающий телефон в кармане, печально замечает:

– У меня у самого недавно такая же херня случилась. Действительно, как-то тесновато тут.

– Ах ты... – когда Уоллингем присаживается на корточки, чтобы вернуть контроль над своей цифровой жизнью, Холлис хватает его за волосы...

– АА... ПУСТИ!

–... и макает головой в унитаз.

– СУКА ТЫ...

Вместо ответа Холлис заставляет его замолчать, еще сильнее вдавливая его лицо в воду. Леннокс смотрит, как пузырьки поднимаются на поверхность.

– В унитазе застрял большой кусок дерьма, Рэй. Может, ты его смоешь, друг?

– Конечно, – Леннокс тянет за цепочку. Хлещет вода, превращая когда-то пышные локоны Уоллингема в мокрые, спутанные косички.

Холлис поднимает его голову над унитазом.

– НЕТ... ТЫ... ААА... – визжит Уоллингем.

Хватка Холлиса не ослабевает.

– Пасть закрой, – Его голос понижается до зловещего шепота. – Не пытайся меня наебать, хренов придурок, или я тебе все зубы, нахуй, выбью. У нас два вопроса. Я хочу знать о Пиггот-Уилкинсе, а мой приятель хочет знать об этом пидоре Ричи Галливере. Будешь говорить?

– Я... Я не знаю никакого Ричи Галливера... – стонет тот.

– А Пиггот-Уилкинса знаешь? Давай рассказывай, – и Холлис снова нагибает ему голову.

Уоллингем умоляюще машет руками, и Холлис ослабляет давление, при этом крепко удерживая его.

– Меня не просили... выбирать шлюху... для Пиггот-Уилкинса... Я был немного сбит с толку, так как он обычно обращался ко мне... Я и раньше организовывал для него и некоторых его друзей досуг в разных отелях, но на этот раз я никого не посылал... Кто сказал, что это я сделал? Этот сраный Уильямсон из "Коллег"?

– Так ты никого не посылал?

– Нет, клянусь! Я слышал о нападении в "Савое"... что какая-то странная служба безопасности взяла расследование на себя...

– Ты разговаривал с Пиггот-Уилкинсом после нападения?

– Нет!

– Как ты думаешь, кто звонил?

– Сказал же, бля, не знаю!

– Да все ты знаешь, приятель. Даже если ты с ними не говорил, ты в курсе, как они работают. Кого еще использует шайка Пиггот-Уилкинса?

– Не знаю, Богом клянусь! Я не его ассистент...

– КОГО ОН, СУКА, ЕЩЕ ИСПОЛЬЗУЕТ? – Холлис опять хватает Уоллингема за волосы и кивает Ленноксу, который снова спускает воду.

– ЛЕЙК! – орет Уоллингем, булькая. – Билли Лейк...

Пальцы Холлиса ослабевают.

– Какого хрена... – говорит он, затем в дверь туалета кто-то стучит и спрашивает: – Эй, кто там? Там явно не один человек!

Холлис распахивает дверь.

– Инспектор Холлис, полиция Лондона. Спроси обо мне своего босса, пока можешь, а то я выйду и пасть тебе порву. Усек?

Официант коротко кивает и уходит. Тем не менее, Холлис смотрит на Леннокса, и они решают, что пора сваливать.

– Вы за это ответите, – визжит несчастный, промокший насквозь Уоллингем.

Когда они спускаются по лестнице, Леннокс спрашивает:

– Он позвонит своему адвокату?

– Не-а... он заперся в туалете с двумя мужиками. Не очень-то это будет выглядеть, – Холлис задумывается. – Но меня больше беспокоит имя, которое он назвал.

– Билли Лейк? Я о нем не слышал.

– В наше время самые успешные преступники те, о которых никто не слышал. Все это мне очень не нравится.

– И что теперь? – спрашивает Леннокс, пока они идут по улицам Сохо, на которые спускаются сумерки.

– Поехали посмотрим бокс в Йорк-Холле и выпьем хорошенько. Уверен, нас посетит вдохновение.

Они ловят такси, которое увозит их в Ист-Энд.

14

В Йорк-Холле Холлис и Леннокс пробираются сквозь плотную толпу зрителей. Настроение в зале приподнятое. Когда они с удовольствием заказывают по "Стелле", Леннокс разглядывает лица обычных завсегдатаев боев: боксеры-любители и официальные лица, поклонники спорта, мелкие бизнесмены-спонсоры, гангстеры и группы молодых хулиганов, надеющихся, что драка выльется за пределы ринга и получится схлестнуться с теми, кто поддерживает другого бойца. Полно и тех, кто никогда не сможет до конца определиться, к какой категории они сами принадлежат.

Холлис представляет своих братьев, Дэнни и Стива, которые пришли вместе с Невом. Они выглядят как уменьшенные версии своего брата. Ленноксу на ум почему-то приходят улыбающиеся матрешки, которых он видел у сестры. Они узнают, что пропустили очень захватывающий первый поединок. Но вместо того, чтобы проявлять интерес к происходящему на ринге, братья, кажется, чаще смотрят в сторону зрителей.

– Бывшие хулиганы из группировки "Миллуолла", – подтверждает с усмешкой Холлис. – Им всегда неуютно на территории "Вест Хэма".

Леннокс отмечает, что в этой обстановке Холлис слишком спокоен для полицейского. Его бесформенный нос выдает бывшего боксера. Это подтверждается, когда он оглядывает Леннокса.

– Ты вроде в приличной форме. Сам когда-нибудь выходил на ринг?

– Немного занимаюсь кикбоксингом. В основном, работаю на мешках и лапах, иногда спаррингую, но, бывает, участвую в турнирах полиции или благотворительных поединках с пожарными.

– Это для девчонок, – рассеянно говорит Холлис, а затем уточняет: – Без обид, Рэй, хороший спорт для офисных работников. Уж точно держит тебя в форме лучше, чем кабаки, – И он хлопает себя по животу.

– А ты был боксером?

– Да, неплохо выступал в любителях, – Холлис смотрит на бойцов, которые выходят на ринг. – Моей ошибкой было пойти в профессионалы: совсем, бля, другой вид спорта. Там надо всего себя отдавать, – И он с некоторой завистью смотрит на бойца в синих трусах. – Этот чувак в порядке, может далеко пойти. А может, и нет, – размышляет он и смеется. – Никогда не знаешь. Вот это, – И он поднимает стакан с пивом. – никуда не годится. Бухло, бабы – все это до добра не доводит, приятель. Теряешь концентрацию, – Он снова хлопает себя по животу. – Мне всегда было сложно вес сбрасывать.

Второй поединок заканчивается меньше, чем через минуту. Мощным ударом справа боксер в синем выключает свет своему оппоненту. Третьим идет поединок между двумя энергичными, но технически слабоватыми средневесами. Это делает его увлекательным для более кровожадной части зрителей, которые ценят прямой обмен ударами, а не нюансы тактики. Но и Холлису, и Ленноксу по-настоящему больно смотреть на следующий бой. Наблюдая, как старого профессионала медленно уничтожает более одаренный молодой соперник, они оба не могут удержаться, чтобы не поглядывать на Нева.

– Не самое приятное зрелище, – говорит Холлис. – но молодому парню нужна своя минута славы. У него больше шансов закончить так, как его оппонент, а как не герой с поясами.

Но Колин Невилл будто на себе чувствует, как более возрастной боксер пропускает комбинацию хуков и апперкотов в голову и в корпус и падает на настил ринга. Холлис поворачивается к Ленноксу.

– Бедняга выглядит таким же потерянным, как Уоллингем, которого опустили головой в унитаз.

Леннокс лишь надеется, что боксер-ветеран не встанет на счет "десять". Он и не встает. Рэй чувствует, как учащается пульс, а во рту пересыхает. Холлис вызывает у него уже позабытый прилив адреналина, который когда-то пробудили в нем его старые напарники Брюс Робертсон и Джинджер Роджерс. Ему это свое время доставило много проблем в личной жизни, но на такой работе всегда приходится чем-то жертвовать.

Холлис яростно что-то печатает на телефоне, пока потрясенный ветеран приходит в себя в своем углу. Колину Невиллу, похоже, все это надоело, и он направляется к выходу, качая головой и что-то бормоча.

– Может, для него было слишком смотреть на избиение того парня? – предполагает Леннокс.

– Да, наверное, для этой игры он всегда был недостаточно толстокожим, – Холлис снова утыкается в телефон.

Леннокс наблюдает, как побежденному боксеру помогают подняться на ноги. Он едва понимает, что происходит, когда веселый победитель небрежно обнимает его. Леннокс нащупывает в кармане свой нерабочий телефон, чувствуя, как где-то там накапливаются звонки и сообщения. Он думает о Труди и о том, как там продвигается расследование, когда рев толпы сообщает, что местный любимчик вот-вот выйдет на ринг.

Он сбоку смотрит на исказившееся лицо Холлиса. Через несколько секунд он понимает, что с его новым другом что-то не так. Кровь отхлынула от его белого, как мел, лица. Он смотрит на своих братьев, но они увлечены событиями на ринге. Леннокс спрашивает Холлиса о соперниках, а лондонский полицейский стискивает зубы и крепко прижимает руки к груди.

– Мне нужно идти, – заявляет Холлис. Но когда он встает, сзади на джинсах у него расплывается пятно крови.

Леннокс ошеломлен, а братья Холлисы по-прежнему полностью сосредоточены на ринге. Его первая шальная мысль: его кто-то ножом пырнул?

– Ебать, Марк, я вызову скорую...

– Не надо, Рэй, – Холлис завязывает куртку вокруг талии, прикрывая задницу. Затем он падает на пол, опрокинув несколько свободных сидений, глаза закатываются. Люди вокруг него вскакивают, а Леннокс первым нагибается к нему. Холлис лежит в луже крови между двумя рядами сидений. Его брат Стив зовет медиков, которые, к счастью, оказываются поблизости.

Пока его поднимают на носилки и уносят, Холлис что-то бормочет в бреду. На сиденьях и полу красные пятна крови. Выглядит все очень серьезно. Леннокс и братья Холлис следуют за медиками, которые выносят потерявшего сознание Марка Холлиса из зала. На автостоянке братья помогают погрузить его в скорую, а затем быстро выходят из машины, оставляя Леннокса ехать с Холлисом в больницу.

– Ты ведь не возражаешь, правда? А то там бой интересный, – Они захлопывают двери, и Леннокс остается с их старшим братом, который еще толком не пришел в себя.

Холлис стонет, пока скорая отъезжает, включает сирену и направляется в Лондонский Королевский госпиталь, который, по счастью, находится неподалеку, а машины уступают дорогу. Выглядывая из заднего окна скорой, Леннокс думает, что это все чертовски серьезно, когда немного пришедший в себя Холлис обращается к нему.

– Извини, Рэй, – стонет он. – Таких приступов еще не было.

– Что с тобой? Что такое, Марк?

Холлис отводит взгляд, глядя в крышу автомобиля. Его прошибает пот.

– Геморрой, приятель. На следующей неделе я должен был лечь в больницу, чтобы удалить его под общим наркозом. Я этого и боялся... надеюсь, теперь они все вырежут... сразу все сделают...

Леннокс не может поверить свои ушам. Он смотрит в переднюю часть машины, где сидят медики – один напряженно ведет машину, другой тоже выглядит нервным.

– Я не знал, что так бывает. Бля, у меня самого геморрой...

– Не, приятель... это не обычный гемор, – выдыхает Холлис, выпучив глаза, и поворачивает голову к Ленноксу. – от такого и помереть можно. Истечь кровью, как при гемофилии. Доктор меня предупреждал, что это может произойти в любой момент... следовало сделать операцию много лет назад...

Они добираются до больницы, и Леннокс некоторое время сидит с Холлисом после того, как ему вводят успокоительные и останавливают кровотечение. Врач подтверждает, что Холлис страдает от хронического разрыва геморроидальных узлов. Случай далеко не рядовой, в этой больнице такого еще не видели, и его нужно немедленно оперировать.