— Добрый день, господин Спэрроу.
Говоря это, она поспешно поставила предметы на стол.
Клейн поправил шляпу и, оглядевшись, спросил:
— Хочешь уходить?
Форс метнула взгляд из стороны в сторону и ответила:
— Да.
За эти несколько дней она успела в общих чертах зафиксировать особенности этого города, отличающие его от других мест.
Клейн молча кивнул подбородком на предметы на столе, давая понять госпоже Маг, чтобы она быстрее собиралась.
Форс без малейшего колебания начала собирать свои рукописи, словно уже услышала приказ.
Клейн стоял и наблюдал за её суетой, а затем внезапно спросил:
— Как продвигается та страшная история?
Форс едва заметно вздрогнула, а затем ответила:
— Скоро, скоро.
Клейн слегка кивнул:
— Примерно сколько ещё?
— Неделя… нет, пять дней. Максимум пять дней, — быстро ответила Форс.
Клейн больше ничего не сказал. Дождавшись, пока Форс соберёт рукописи, перьевую ручку, полбутылки вина и другие сувениры, он подошёл и схватил её за плечо.
Мимо пронеслись бесчисленные тени неописуемых форм. На этот раз Форс была более расслаблена и даже пыталась «записывать» это «путешествие».
Вскоре она вернулась в Баклунд, в тот самый переулок, где исчезла, и услышала голос Мира Германа Спэрроу:
— Отдохни несколько дней, потом отправишься снова. Следи за ответными письмами. И ещё раз спроси своего учителя, есть ли у него материалы, связанные с Кровавым Императором Тюдором, в основном касающиеся различных руин.
— Хорошо, — быстро согласилась Форс и поблагодарила его.
Расставшись с Германом Спэрроу, она вернулась на одну из улиц Восточного Района и вошла в комнату, которую снимала вместе с Сио.
Сио отложила газету и посмотрела на подругу:
— Помогло?
— Эффект отличный, я побывала в вольном пиратском городе… — не успела Форс договорить, как выражение её лица изменилось. — Дай мне мои кофейные зёрна и сигареты.
— Зачем? Там таких не было? — с недоумением спросила Сио.
Форс, не останавливаясь, направилась в комнату, села за письменный стол, разложила рукопись, взяла перьевую ручку и, не оборачиваясь, сказала:
— Для новой книги! Не забудь сварить мне кофе!
Сио подошла к двери спальни, услышав это, открыла рот, но ничего не сказала.
В другом месте Восточного Района, в съёмной квартире похожей планировки.
Поскольку Заратул уже прибыл в Баклунд, Амон мог быть «выловлен» в любой момент, истинные намерения духа Красного Ангела были неизвестны, а сам он собирался помешать Георгу III стать Чёрным Императором, Клейн, с одной стороны, спешил усвоить зелье Причудливого Колдуна, с другой — делал различные приготовления.
В данный момент, разобравшись с делами Мага, он разложил лист бумаги и начал писать:
«Уважаемый господин Азик,
В последнее время я узнал много нового о древней истории и уверен, что Вам это будет интересно. Иначе Вы бы не выбрали профессию учителя истории, потеряв память.
Эта история касается тайн, и её неудобно излагать в письме. Когда Вы проснётесь, я поделюсь ею с Вами лично…
Кроме того, я теперь могу создавать талисман под названием Вчерашний День. Использовав его, Вы сможете найти себя в прошлом в пелене истории и заимствовать оттуда силу.
Для Вас это, возможно, не так уж и важно. Главное в нём то, что он позволяет напрямую восстановить память из прошлого, не тратя десятилетия на постепенное пробуждение. Думаю, Вам это понравится…
Я прилагаю к письму два таких талисмана. Если проснётесь, можете опробовать их действие…
В настоящее время я нахожусь в обстановке, полной скрытых течений. Если Вы решите приехать, будьте предельно осторожны и заранее изучите ситуацию…
…Что касается возвышения Георга III до Чёрного Императора, я попытаюсь что-то предпринять, но шансы на успех невелики…
Наконец, желаю Вам всего хорошего и скорейшего пробуждения.
Ваш вечный ученик, Клейн Моретти».
Сложив письмо, Клейн вместе с двумя талисманами Вчерашний День запечатал его в конверт.
Затем он достал Медный свисток Азика и дунул в него.
Из пола тут же поднялся гигантский Костяной гонец и, будучи на голову ниже Клейна, принял письмо.
Клейн слегка кивнул, провожая взглядом гонца, который рассыпался на отдельные кости и исчез.
Закончив с этим, он двумя пальцами вытащил из кошелька бумажного журавлика, сложенного Уиллом Аусептином, и написал на нём карандашом:
«Хочу кое о чём спросить».
Он положил журавлика под подушку, лёг сам и с помощью Медитации погрузился в сон.
В глубине тёмной остроконечной башни Клейн вновь увидел Уилла Аусептина, закутанного в серебристый шёлк и сидящего в чёрной детской коляске.
Не дожидаясь, пока тот заговорит, он прямо спросил:
— Вы знаете, у кого можно узнать способ вместить Уникальность? И какова примерная цена?
Если цена будет неподъёмной, то и ладно… — молча добавил про себя Клейн.
Уилл Аусептин, сосавший большой палец, на мгновение замер, а затем спросил:
— Ты хочешь, чтобы я вместил Кости Вероятности?
Клейн серьёзно кивнул:
— Независимо от того, получится или нет, нужно хотя бы попытаться.
Едва он договорил, как слёзы Уилла Аусептина полились градом.
Этот пухлый младенец принялся колотить кулачками по бортику коляски, горько плача и всхлипывая:
— Бесполезно… Слишком поздно… Я уже использовал Перезагрузку, и мне потребуется расти ещё как минимум двадцать два года, чтобы обрести способность вместить Уникальность… Почему ты не сказал об этом раньше… Я такой несчастный… Это всё Уроборос, эта глупая змея, он украл у меня слишком много удачи…
Глава 1125: Поворотный момент
Слушая жалобы Уилла Аусептина, Клейн не знал, с каким выражением лица реагировать, поэтому остался безэмоциональным.
Лишь когда младенец, укутанный в серебристый шёлк, успокоился, он с недоумением спросил:
— Даже если бы я сказал раньше, это бы не помогло. Когда мы познакомились, ты уже использовал Перезагрузку.
— Нет, в то время я всё ещё был Уиллом Аусептином, без фамилии Крис. Перезагрузка произошла уже давно, — утирая слёзы, ответил пухлый младенец. — Хоть до совершеннолетия оставалось немало времени, но если бы я был готов пойти на определённый риск, то вполне мог бы попытаться вместить Уникальность. С накопленной мной удачей этот риск можно было бы нейтрализовать, а сейчас её слишком мало, разницу никак не восполнить.
Клейн, поразмыслив, осторожно предположил:
— Может, найти ангела Пути Мародёра, чтобы он украл твоё время и помог тебе быстрее вырасти?
Уилл Аусептин, всё ещё всхлипывая, покачал головой:
— Бесполезно… Они не смогут точно украсть мои «детство» и «юность». Простое сокращение времени жизни не заставит меня повзрослеть, а лишь уменьшит отведённый мне срок… В таком случае Уилл Аусептин Крис просто умрёт в младенчестве. Родился в июне 1350 года, умер в октябре 1350 года, в возрасте четырёх месяцев…
— Но я видел примеры, когда из-за кражи времени люди стремительно старели, — вспомнил Клейн то, что видел в усыпальнице Амона.
Пухлый младенец продолжал качать головой:
— Нет, это лишь символическое проявление. Если бы это применили ко мне, то у этого младенца просто появились бы морщины, а волосы начали седеть… Чтобы точно украсть «детство» и «юность», нужно обращаться к Амону, причём к его истинному телу…
На этих словах и младенец в серебристом шёлке, и Клейн замолчали. Долгое время никто не произносил ни слова.
Если позвать Амона, то украдены могут быть не только «детство» и «юность».
Спустя некоторое время Клейн, не скрывая, вздохнул:
— Тогда пока не будем об этом думать. Однако я всё же хочу узнать, где можно получить способ вместить Уникальность. Если появится возможность, упускать её нельзя. Кто знает, когда в будущем это может пригодиться.
Уилл Аусептин опустил руку, которой утирал слёзы, и, шмыгнув носом, сказал:
— Не нужно никого спрашивать. Я, на самом деле, давно всё разузнал. Просто те способы, о которых я знаю, неосуществимы. Или ты думаешь, что я, член совета Школы Жизни, зря свой хлеб ем?
— … — Клейн, одновременно удивлённый и любопытный, спросил: — Почему неосуществимы?
Уилл Аусептин поправил маленькое одеяло в коляске:
— Есть три способа вместить Уникальность. Первый — родиться с ней, что равносильно ожившей Уникальности, слившейся с человеческой природой. Второй — позволить Уникальности ожить до определённой степени, а затем насильно принять её в себя, подавляя силой Творца, и в течение долгого времени постепенно её истощать, адаптироваться и достигать равновесия. Третий — превратить Уникальность в неполноценное зелье и принять его, совершив упрощённый ритуал вознесения. Первый способ очевиден, именно из-за него тем двум братьям так завидовали. Второй после падения Древнего Бога Солнца уже никто не может осуществить. Третий — единственный на данный момент возможный, но для Последовательности 1 Пути Судьбы остаётся лишь смотреть, как распорядится сама судьба.
О первом пункте упоминал император Розель в своём дневнике, ему об этом рассказал Господин Дверь… Означает ли второй пункт, что Древний Бог Солнца, владея несколькими Путями, по сути, был как минимум на полступени, а то и на целую ступень выше нынешних истинных богов? Статус Творца? — Клейн задумчиво спросил:
— Что значит «остаётся лишь смотреть, как распорядится судьба»? И как это связано с тем, что я мог бы раньше предложить тебе помощь во вмещении Уникальности?
На пухлом младенческом личике Уилла Аусептина появилось задумчивое выражение:
— Ритуал вознесения Пути Судьбы, возможно, самый простой, а возможно, и самый сложный. Нам нужно лишь найти правильный поворотный момент в потоке судьбы, и тогда можно будет напрямую принять зелье и попытаться возвыситься. Проблема в том, что этот точный момент невозможно предсказать ни гаданием, ни пророчеством, ни каким-либо другим способом. Можно лишь устранить некоторые помехи и терпеливо переживать события в его поиске. Я перезагружался бесчисленное количество раз, прожил невероятно долгую жизнь, и всё равно, всё равно так и не встретил его…
На этих словах из глаз младенца снова покатились слёзы.
Звучит просто, но на деле всё зависит от удачи, от «лица»… — Клейн вздохнул и, кажется, что-то поняв, переспросил:
— Когда я предложил помочь тебе вместить Уникальность, ты смутно ощутил этот поворотный момент?
Пухлый младенец заплакал ещё горше:
— Хоть я его ещё не нашёл по-настоящему… но у меня было предчувствие…
Вот как… Значит, Уилл Аусептин связался со мной не только в надежде получить помощь от Вчерашнего Дня, но и подталкиваемый удачей? Настоящий пророк… — Клейн хмыкнул.
— Тогда ничего не поделаешь…
— Остаётся только дать мне побольше тех талисманов! — решительно кивнул Уилл Аусептин.
— Хорошо, — без малейшей скупости ответил Клейн и добавил: — А ты мне наделаешь побольше бумажных журавликов.
После этого и укутанный в серебристый шёлк младенец, и он снова замолчали.
В съёмной квартире Клейн, проснувшись, встал с кровати, вышел в другую комнату, достал бумагу и ручку и начал писать письмо Леонарду:
«…Я получил несколько талисманов от высокоуровневых Потусторонних Пути Провидца, которые позволяют заимствовать силу у себя из прошлого…»
Клейн не стал спрашивать, нужно ли это его товарищу-поэту, словно просто описывал факты.
Сложив письмо, он достал золотую монету и ромбовидный, похожий на бриллиант, талисман, после чего дунул в Губную гармошку авантюриста.
Ренетт Тинекерр в мрачном, сложном платье, неся четыре светловолосые, красноглазые головы, вышла из пустоты. Все взгляды одновременно устремились на талисман Вчерашний День.
Четыре головы поочерёдно произнесли:
— В этот… — раз… — против… — кого…
Как прямолинейно… — Клейн вздохнул и с улыбкой ответил:
— Ещё не решено. Я собираюсь попытаться сорвать замысел Георга III, и в критический момент мне может понадобиться ваша помощь.
Четыре светловолосые, красноглазые головы Ренетт Тинекерр тут же ответили:
— Это… — звучит… — очень… — опасно… Нужно… — больше… — платы…
— Ещё больше таких талисманов? — у Клейна дёрнулся висок, и он словно вновь ощутил ту разрывающую душу боль.
— Три… — та голова Ренетт Тинекерр, что молчала во второй раз, качнулась вверх-вниз.
…Клейн выдавил улыбку:
— Без проблем, но придётся подождать одну-две недели.
Во-первых, в последнее время он отделил множество Духовных Личинок и изготовил немало талисманов Вчерашний День, из-за чего чувствовал, что близок к пределу и ему нужен отдых. Во-вторых, он полагал, что через одну-две недели, с выходом новой книги госпожи Мага, он сможет полностью усвоить зелье Причудливого Колдуна и попытаться возвыситься до Древнего Учёного. Тогда, возможно, появятся более простые и лёгкие способы.
Четыре головы Ренетт Тинекерр, которых держали за волосы, качнулись вверх-вниз в знак согласия.
Клейн указал на письмо и золотую монету:
— Опустите в почтовый ящик на Пинстер-стрит 7.
Он провёл гадание и выяснил, что Леонарда нет дома, он, похоже, отправился в Район Южного Моста.
Одна из голов Ренетт Тинекерр качнулась вперёд и втянула в рот письмо, монету и талисман Вчерашний День.
Наблюдая, как госпожа Посланница уходит в пустоту и исчезает из комнаты, Клейн несколько десятков секунд размышлял, а затем начал готовить ритуал жертвоприношения и дарования.
Раз уж зелье Причудливого Колдуна почти усвоено, ему, без сомнения, следовало заранее подготовить ингредиенты для Древнего Учёного.
Из них хлопьевидное сердце туманного волка и кристалл белого инея, казалось, можно было получить от Богини Вечной Ночи.